ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

Знакомьтесь. Елена Кравченко из Бердянска, звезда сериала «Леди мэр»: «Я сидела в камере. Одиночной…»

Posted by operkor на 9 марта, 2010

—         Елена, вы сами из Бердянска. Акцент у вас совсем не заметен, вы как-то работали над этим?

—         Все женщины «обезьяны» по натуре. Говорят, что у женщин больше развито то полушарие мозга, которое отвечает за иностранные языки, способности интуитивные и гуманитарные. Когда я училась в школе, я следила, как говорят дикторы по телевизору. Я вообще родилась в Одесской области, и после нескольких переездов мы осели в Бердянске…Тяжело, конечно, когда ты живешь в городе, где все говорят по-другому и думают: «Раз ты говоришь не так, как мы, значит выделываешься». И потом я занималась в драмкружке, руководитель которого была не учительница литературы, как бывает обычно, а настоящая профессиональная актриса. И она следила за тем, как мы говорим. У нас все было настоящее – гримерки, зал и даже настоящий театральный грим.

—         Вы тогда и решили стать актрисой?

—         Нет, все началось с того, что когда я совсем еще маленькая была, я поняла, что хочу быть всем сразу, а это невозможно. И у меня было детское представление о том, что в актерской профессии можно все соединить. Когда я выросла, я, конечно, поняла, что это совсем не так.           

—         А как ваши родители – отец-инженер и мама-врач отнеслись к выбору профессии?

—         Они были всегда против, но поддерживали в самые трудные минуты. Я воевала против всего мира, никто не верил. Ведь это смешно – приехала из маленького городка в Москву поступать на актерский. Когда родители отправляли меня поступать, они отправляли меня провалиться. Все девочки ведь когда-то хотят быть артистками, потом люди спускаются с небес и начинают жить нормальной жизнью. Со мной эта история не произошла, хотя меня очень долго пытались вернуть на землю. Я приехала и поступила сразу.

—         Когда стало известно, что в продолжении сериала «Леди Бомж» будет сниматься вместо Ирины Лачиной актриса Елена Кравченко, все журналисты добавляли фразу «та, которая участвовала в «Последнем герое». Как вы к этому относитесь?

—         Я к этому отношусь терпеливо. И я считаю, что участие в передаче мне, слава богу, не помешало при выборе меня на главную роль. Дело в том, что в этой компании я снялась в нескольких сериалах в небольших ролях – в «Марше Турецкого» и «Кодексе чести», например. И, вероятно, продюсер и люди, которые работают над сериалом «Леди Мэр», именно поэтому обратили на меня внимание. Я думаю, хорошо, что в «Последнем герое» я пробыла недолго. Если бы я продержалась там дольше, это могло сказаться плохо на моей карьере. Так же как люди, которые снимаются в рекламе, зачастую становятся «заложниками образа». Хотя все по-разному бывает, но я точно знаю, что если бы я засветилась в рекламе, мой режиссер и продюсер меня бы точно не взяли.

—         Многие актеры считают, что в работе над рекламой ничего постыдного нет, это нормальная актерская работа. А вы как относитесь к съемкам в рекламе? За рубежом ведь никто не стесняется участвовать в рекламе.

—         Никто не стесняется… Но когда человек с именем снимается в рекламе, это немножко другое. Мне бы не хотелось сниматься в рекламе, мне бы хотелось работать. Хотя я тоже снималась в рекламе до этого, но это прошло незамеченным. А что делать, такая жизнь, надо зарабатывать деньги и кормить ребенка.

—         Вы не боитесь, что станете актером одной роли, и если про вас сейчас говорят «та, которая была в «Последнем герое», то позднее будут говорить «та, которая «Леди Мэр»?

—         Тяжело сказать. Я надеюсь, что такого не будет. Хочется работать, а не изображать одно и то же. Но это не находится в поле моей ответственности.

—         Профессия актрисы подневольная, зачастую зависит не от таланта, а от везения. Вам не обидно, что такое зависимое положение у актеров?

—         Это одна из самых больных проблем моих лично, и, думаю, одна из самых негативных сторон этой профессии. Но все равно, человек, который заряжен  энергией, которой он хочет поделиться, все равно всплывет на поверхность. Я бы хотела верить, что это правда. В жизни часто происходят чудеса. И в моей жизни уже было одно чудо, иначе я назвать это не могу. Я уже прошла все экзамены в Щукинское училище, оставалась одна история, и выучить ее, начиная с первобытного строя, было невозможно.

 Я три дня просидела в слезах над горой этих книг. Потом я подумала и сказала себе: «Если Бог хочет, чтобы я была актрисой, он что-то сделает». Я выучила один билет. И на экзамене я вытянула именно его. Наверно, есть смысл о чем-то мечтать, иначе все бесполезно и бессмысленно. Тогда бессмысленно даже то, что я учу сейчас своего ребенка мечтать, несмотря ни на что. Если у тебя есть мечта, у тебя есть хоть один шанс.

—         Вашему сыну 12 лет. Наверное, он уже думает о выборе профессии?

—         У моего Андрея такая масса интересов! Он безумно любознательный человек, и я могу похвастаться, что приложила к этому руку, поскольку он, в отличие от своих сверстников, читает бесконечное количество книг, у него разносторонние интересы, и, я думаю, это как-то сфокусируется. Я ничего не буду навязывать, потому что сама прошла такую школу. Я думаю, что много судеб погибло, потому что рядом были «доброжелатели», которые говорили, что не надо витать в облаках, лучше ходить спокойно по земле.

 

—         В сериале «Леди Мэр» вы следуете образу, уже созданному Ириной Лачиной, или свою Лизу играете?

—         Абсолютно свою. Но не потому, что я была с чем-то не согласна в работе Ирины.  Понимаю, что зрителей, которые благодаря Ирине полюбили эту героиню, я, хотя и не по своей воле, но поставила в неловкую ситуацию. Всегда, когда к чему-то привыкаешь, отвыкнуть очень трудно. Я думаю, что они сначала были возмущены тем, что актриса другая. А теперь – не знаю, посмотрим.

Но для меня эта история совсем другая. Я прочитала сценарий, и он мне понравился, хотя может быть кому-то этот сериал покажется сказкой. Но я считаю, что в любом драматургическом произведении,  как, впрочем, в любом творческом произведении, — правда сжата. Я не могу сказать, что ее судьба похожа на мою: я не сидела в тюрьме и не была в психушке, но я думаю, что очень много людей в жизни проходят через какие-то препятствия. Просто здесь  такие препятствия. И их героине приходится преодолевать, как приходится многим женщинам в нашей стране.

—         Вы не знаете, почему Ирина Лачина ушла из сериала?

—         Я не знаю, я лично с ней не знакома.

—         Она говорила в одном из интервью, что работа над сериалом была на недостаточно профессиональном уровне.

—         У меня совершенно другая история и совершенно другая съемочная группа, другой режиссер, другие операторы. Я в режиссера влюблена чисто творчески, и мне с ним было очень легко работать. Мы с ним нашли общий язык. Может, у меня что-то не получилось, но путь к совершенствованию бесконечен. Учимся, пытаемся, делаем выводы.

—         Что вам запомнилось в съемках сериала?

—     Съемки одной из сцен в настоящей одиночной камере, куда попадает моя героиня, которые проходили в СИЗО в Киеве. Мне действительно достаточно того, что я себе навоображаю, потому что я достаточно эмоциональный человек. И задачу, которая передо мной стоит, я могу себе представить. Но так как героиня долго сидит в одиночной камере,  режиссер мне сказал: «Она такая у нас вся чистенькая, с чистой головой, сделайте так, чтобы было понятно, что она давно сидит в тюрьме».

Я стала отнекиваться, тогда он спросил: «Хочешь посмотреть, как все это бывает?». Охранник впустил меня в камеру, где сидели четыре человека, и я видела этих девочек, которые сидят, улыбаются… Они все равно живые люди! Конечно, там стоит атмосфера ужаса, но при этом они живут. У меня не создалось впечатления, что они страдают, лезут на стенки. Они улыбаются, разговаривают друг с другом, то есть жизнь продолжается. Решетки передо мною открывались и тут же за мною закрывались, мне ничего нельзя было вносить, нас всех обыскивали, говорили о том, что нельзя курить, потому что они потом подбирают бычки и делают из них лезвия.

Бычки пересушиваются, плавятся, и они делают лезвия. Впечатление жуткое. И как ни странно, я не могу сказать, что мне это помогло, потому что я наоборот врубилась в размышления о том, насколько это ужасно. Говорят же: тюрьмы и от сумы не зарекайся… Одна девушка мне улыбается, а потом я отхожу, и охранник мне рассказывает, что она убила мужа.

В результате мы снимали сцену, в которой я сижу в одиночной камере. Меня привели в камеру…Это все настоящее: матрацы, старая раковина, кран, из которого капает вода. Туда вошли только я, режиссер и оператор.

—         У вас выходит сейчас в театре Моссовета спектакль?

—         Он уже вышел. Режиссер Валерий Саркисов поставил пьесу Патрика Марбера «Прикосновение», которая идет в Лондонском Королевском театре. Называется наш спектакль «Шрам». Это постановка о сложных взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Мне интересно играть, потому что меня лично эта тема волнует. Это трагичная и в то же время смешная история.

—         Вы стали говорить о трагичном и смешном. А вы себя видите как актрису трагическую или комедийную?

— Я бы с радостью увидела себя и в трагедии, и в комедии, и в трагикомедии. Я была бы счастлива, если бы это кто-то во мне увидел. 

—         В каких театрах вы еще играли?

—         Я не служу в театре постоянно. Я играла в театре Станиславского с Евгенией Симоновой в «Иванове» Чехова, работала в антрепризе, снималась в рекламе. Был у меня такой период, когда я абсолютно была никто и ничто.

—         Как же вы существовали тогда?

—         Снималась в рекламе, помогали родители, каким-то образом пытались выжить. Я очень благодарна… (Смеется). Знаете, как в передаче «Поле чудес»: «Хочу передать привет…». Я благодарна всем, кто работал со мною на сериале ,и благодарна коллегам из театра Моссовета, я люблю их, и, кажется, они любят меня. Это удивительное ощущение, когда тут сидит осветитель, там стоит девочка-реквизитор, и нигде не страшно повернуться спиной. Существование таких людей очень помогает выходить на сцену.

—         А как же зависть, закулисные интриги?

—         Меня Бог миловал, а если это и было в каком-то минимальном проявлении, то я совершенно забыла об этом. Я не могу ответить на хамство, мне просто жалко таких людей, они несчастны. Говорят, таких людей надо «ставить на место», но я сомневаюсь по поводу правильности этого высказывания, я не могу «ставить на место», я просто ухожу.

—         Что вы еще не терпите в людях?

—         Экзюпери писал, что мы в ответе за тех, кого приручили. Я не терплю всего, что связано с этим высказыванием: безответственности душевной, когда человек раздает авансы и не платит «по долгам». Грубости. У меня сложное отношение к вранью, я скорее скажу правду, может быть, потом пожалея об этом.

—         У вас есть роли, о которых вы жалеете, которые вам не удалось сыграть?

—         Есть такие роли. Роксана в «Сирано де Бержераке» Ростана, Леди Анна в «Ричарде II» Шекспира. Мне интересен Шекспир, Уильямс, Чехов. Я не сыграла Джульетту, и уже никогда не сыграю, не сыграла Леди Макбет. Из-за тяжелого положения в кино и театре в начале 90-ых многие проекты так и не осуществились. Я должна была играть Грушеньку в «Братьях Карамазовых», должна была играть в пьесе «Двое на качелях». Все было на мази, потом куда-то девались деньги.

—         Что помогает вам хорошо выглядеть?

—         Мой ребенок поддерживает тонус. Я радуюсь, потому что я люблю его, а это самое главное – светлые мысли.

—         Сейчас многие актеры безработные, киноиндустрии у нас в стране нет…

—         Здесь выход один – действовать как ледокол. Те, кто хочет снимать кино – должен его снимать, те, кто хочет играть роли, должен плакать в подушку и мечтать, потому что если не будет тех, кто будет плакать в подушку и мечтать, тогда российский кинематограф «накроется медным тазом».

—         Что для вас главное в жизни?

—         Я бы хотела прожить свою жизнь так, «чтобы не биться потом камешком где-нибудь на Сатурне в следующей своей реинкарнации». Это слова моего сына, и лучше него не скажешь. А если бы я могла просить чего-то, то попросила бы силы и мудрости для того, чтобы помочь своему ребенку.

—         Какие вопросы журналистов вы не любите?

—         Какой любимый цвет, идеал мужчины, вопросы о личной жизни и дальнейших творческих планах.

—         Какие любите?

—         Мне нравится, когда интересен сам человек, потому что в основном журналисты пишут, какой дом купили, какой подарили танк, в чью честь назвали нефтяную вышку, на каких островах отдыхают звезды. Особенно цинично это звучит в нашей стране, где многие люди находятся за чертой бедности, а наши кумиры, звезды прошлых лет, умирают в нищете.

KMNews.ru

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: