ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

Накануне новой эпохи гнева («The Financial Times», Великобритания)

Posted by operkor на Июнь 2, 2010

 Мне совсем не хочется нагнетать страхи, но невозможно, почувствовав в воздухе запах серы, не задуматься о приближении эпохи гнева. Да, испанские профсоюзы отложили всеобщую забастовку; краснорубашечники и кровь на баррикадах — в Бангкоке, а не в Берлине; лидеры британской коалиции, воссев на правительственную скамью, напоминают молодоженов, нежничающих прямо на церковном крыльце; но в Европе и Америке существует явная вероятность наступления долгого жаркого лета общественного недовольства.

Историки расскажут вам, что момент нарастания социальной напряженности всегда отделен по времени от начала экономической катастрофы. В первом действии шок, вызванный кризисом, поначалу ведет к пугающей дезориентации; поиску политических спасителей; инстинктивным самозащитным реакциям, но не организованной мобилизации возмущения.

Будь то в 1789 году или сегодня, новому режиму, пришедшему к власти в разгар бури, дается мимолетная возможность попытаться обуздать стихию. Если люди увидят, что он напрягает каждый своей мускул ради исправления ситуации, то на какое-то время ему удастся создать подобие легитимности.

Второе действие коварнее. Объективно экономические условия могут улучшаться, но самое главное — восприятие, и получив передышку, опасно отчужденное общество начинает рассуждать о том, как жестоко были обмануты его возраставшие ожидания. Что произошло с ростом доходов, приобретением собственности, с трюизмом, согласно которому новое поколение будет жить лучше предыдущего?

Эффект крушения этих исходных посылок осознается в полной мере и возникает мысль о том, что в общей беде повинен «кто-то еще». Французская революция возложила вину за катастрофу на финансистов и объявила их «богатыми эгоистами». Пожалуй, нынешним плутократам не светит гильотина, но то, что финансовая катастрофа со всеми ее последствиям для «реальной» экономики была вызвана непрозрачными трансакциями, единственная цель которых заключалась в генерировании краткосрочной прибыли, усугубляет ощущение предательства общества.

На этом этапе восстановительные работы сводятся к порицанию виновных: их нужно призвать к ответу и заставить покаяться. Именно поэтому психологический эффект финансового регулирования почти так же важен, как институциональная профилактика. Те, кто лоббирует против него, ставят под угрозу собственные долгосрочные интересы. Если правительства не сумеют восстановить доверие к мерам государства по координации экономической политики, то возникнут подозрения в том, что при всех разговорах о новом старте, виновные и новый режим действуют только в собственных интересах. И те, и другие рискуют стать жертвами народного гнева или уступить свое место более опасным трибунам негодования.

Выживание в условиях кризиса требует, по меньшей мере, чтобы фискальное бремя было равномерно разделено между всеми. Во Франции 1789 года прежние дворяне превратились в обычных граждан, стали, как и все, платить земельный налог, раструбили об отказе от своих привилегий, сдали в казну ювелирные украшения, а громадные поместья священнослужителей были выставлены на аукцион в пользу Нации. В 2010 году не стоит ожидать конфискации драгоценностей, но прагматичное управление экономикой страны требует воздерживаться от непропорционально масштабного использования регрессивных косвенных налогов, особенно если они вводятся для того, чтобы впечатлить рынок облигаций, с которым простой народ не ощущает никакой связи. По меньшей мере, любой бюджет, принимаемый в чрезвычайных обстоятельствах, должен принимать в расчет это народное чувство обиды и убеждать население в том, что бремя разделяется поровну. Иначе плохая ситуация очень быстро станет совсем скверной.

Итак, сегодня можно с полным правом сказать, что под нами — пороховая бочка: испытание силы демократических институтов на фоне мощного фискального стресса. С одной стороны, мы должны радоваться тому, что мобилизации энергии общества в ходе выборов может направить недовольство масс на осуществление перемен. Следует надеяться, что именно это произойдет в Британии.

В других странах перспективы более тревожны. В котловине под названием еврозона гнев направлен на неизбираемые органы — Европейский центральный банк и Международный валютный фонд — и неминуемо будет нарастать. Те, кто станет объектом карательных корректировок — работники бюджетного сектора и социальные институты, которым урезается финансирование — будут негодовать на своих далеких хозяев.

Жители богатого Севера, вынужденные субсидировать безответственных, как им кажется, «латинян», решат, что исторической ошибкой является не только единая валюта, но и европейский проект, и будут ностальгировать по марке и франку. Возродятся шовинистские движения, направленные против иммигрантов и диктата Брюсселя — и окажется, что их разрушительная ярость еще никогда не была столь мощной со времен войны.

Такой же романтизм, тоскующий по райским временам и осуждающий элитистское федеральное правительство, распространяется подобно лихорадке и по Соединенным Штатам. Чтобы понять «Движение чаепития», которое только что одержало свою победу — либертарианец Рэнд Пол (Rand Paul) разгромил официального кандидата Республиканской партии — лучше всего сравнить его с «Великими пробуждениями» конца XIX века. Звучат призывы к ликвидации Федеральной резервной системы, а в некоторых случаях — и системы социального обеспечения.

За ними стоит уверенность в том, что финансовый кризис был, вопреки утверждениям властей, вызван не недостатком, а избытком государственного регулирования. Правые радиостанции свято убеждены в том, что в Вашингтоне засели социалисты. В условиях экономических трудностей авторы радиострашилок, как и во времена отца Кофлина, великолепно мобилизуют своих слушателей при помощи ненависти.

Фактам трудно противостоять такой волне. Когда сенаторы-республиканцы успешно заблокировали меры по регулированию финансовой системы, преподнеся ее как ограничение свободы, а не минимальное условие безопасности всего общества, стало понятно, что правда нуждается в помощи Верховного Главноразъясняющего.

Он вновь занялся агитацией, но, как и в случае с реформой здравоохранения, его усилия оказались запоздалыми и скованными ненужными условностями. Но если после ноябрьских выборов его правительство сохранит хотя бы малую долю своей власти, Бараку Обаме придется быть в нем не просто моральным авторитетом. Он должен будет стать воином, ничуть не менее воинственным, чем армия праведников, уверовавших в то, что конституция на их стороне, и начавших войну, которая может развалить систему власти американской республики.

Саймон Шэмаобозреватель, «The Financial Times«, Великобритания

 

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: