ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

В руководстве СССР были иностранные агенты. Интервью генерала КГБ Юрия Дроздова

Posted by operkor на 7 октября, 2010

КГБ генерал ДроздовВот уж про кого не скажешь «меньше знаешь, крепче спишь». Юрий Иванович Дроздов знал всех нелегалов, работавших в советской внешней разведке. Долгие годы он возглавлял управление, направлявшее их работу…

 ***

Рг: Юрий Иванович, во-первых, благодарю за присланную новую вашу книгу «Операция «Президент». От «холодной войны» до «перезагрузки». Пришел поздравить с 85-летием, а вы по-прежнему в работе.

Юрий  Дроздов: Меня жена до сих пор уговаривает: хватит, уходи. И я неизменно отвечаю чистую правду: если уйду, то умру. По-прежнему руковожу Независимым агентством маркетинга и консалтинга (НАМАКОН). И книги пишу.

РГ: Серьезные, касающиеся истории, политики, стратегического развития России. Но мне все же хотелось бы поговорить с вами …

Дроздов: Я же о разведке все, что разрешили, рассказал. Или почти все.

РГ: Почти все и признались: кое о чем и через 100 лет — нельзя, а о некотором, быть может, лет через пять — десять. Годы пробежали незаметно.

Дроздов: Мы можем почерпнуть для себя из истории много новой информации. Хорошо, попробуем. Людей через мои руки прошло много.

РГ: Я написал книгу о нелегале Абеле — Фишере, которого вы под именем его кузена Юргена Дривса вызволяли из плена.

Дроздов: Прекрасный был человек Абель. И, между прочим, хороший художник. Он мне подарил свою картину. До сих пор висит дома прямо около кресла. Я чувствовал, чем этот ваш приход обернется. Вот, держите, приготовил вам объявление из Интернета. Видели? «Продам в Москве рисунки разведчика Абеля за 120 000 руб.»

РГ: Ничего себе бизнес. Да это же его рисунок из Атланты. Сейчас очень много чего вокруг Абеля крутится и рассказывается. К примеру, фактически на смену арестованному Абелю отправился другой наш нелегал Георгий. Но если вернуться к Абелю, то могли бы сегодня оценить сделанное им в США? Превзошел ли его тот же Георгий?

Дроздов: Не совсем так поставлен вопрос. У них — разные направления работы. Абель в какой-то степени работал по атомной тематике. Тяжелейший период мировой истории — конец 1940-х — 1950-е — разгул маккартизма. И Абель восстанавливал в США то, что могло быть частично потеряно. Восстановить практически все — нет, не удалось, не получилось. На это требовалось куда больше времени, чем оказалось у него. Но были новые вербовки, приобретение новой агентуры. Но многое он спас. Работа шла и по линии легальной резидентуры, и через нелегалов. Все это делалось, решалось в результате продолжительных усилий на протяжении долгих лет. Да и на подготовку нелегала для активной работы уходило почти годков пять — семь. Лет через пять после обмена Абеля в 1962-м мы встретились с ним в нашей столовой. Подошли, тепло поговорили. Очень светлый был человек.

РГ: Общались?

Дроздов: Не пришлось. Он мне, я вас так и не поблагодарил, а надо бы. Но, знаете как у нас: уезжал я резидентом в Китай. Только та картина и осталась на память.

РГ: А теперь попробуем плавно перейти к его сменщику — нелегалу, известному под именем Георгий.

Дроздов: Боюсь, вы слишком буквально понимаете слово «сменщик». Тут проделали огромную по объему работу. Что ж, Георгий приехал туда уже человеком в возрасте.

РГ: Из прежних разговоров я понял, что был он советским подданным, но иностранцем.

Дроздов: Нет, наш нормальный российский мужик в годах и с серьезными ошибками в немецком языке, которого еще надо было сделать иностранцем. Приходилось ему все время на эти вещи указывать, и он заверял: все будет устранено и сделано так, как надо. Так что работы мы упорно продолжали, тем более что был Георгий хорошим специалистом в своей области.

РГ: Разве не законный вопрос я вам сейчас задам — в какой?

Дроздов: Он был техник. Тесно связан с тем, что сегодня именуется инновациями. И с учетом его особенностей и состояния немецкого языка потребовалось ему найти помощницу. И женщина-немка с хорошим, скажем так, местным произношением, ею и стала, прикрывая изъяны в его языке.

РГ: Но западные немцы умело раскалывали всех к ним приезжающим по определенным признакам.

Дроздов: И поэтому нам приходилось работать. Начинали мы с ней, объясняли некоторые моменты, а она тебе на немецком: «Это комично». Она привязывала это все к публикациям в литературе, к событиям, происходившим давным-давно. Принимались довольно интересные меры безопасности, условные сигналы, и она все это понимала. А потом, когда пришла пора, мы их познакомили. Смотрели внимательно, придирчиво, настороженно. И, знаете, на первых порах они ссорились. Но затем все это переросло совсем в иное, что продолжалось весь их период пребывания там.

РГ: У нее был муж?

Дроздов: Нет. Она не была замужем. У него в России оставались родные — семья. Но это не самое страшное, что случается в жизни нелегалов. Он вернулся к ним. И умер в Питере — дома. Поехал — и перитонит. Столько лет выдержать там… А с ней было очень интересно. Вижу прямо как живую. Симпатичная женщина, выше среднего роста.

РГ: И, конечно, блондинка, фрау Эльза.

Дроздов: Не блондинка, была она темно-русая. Но самая что ни на есть фрау Эльза. Домашняя, именно такая, которая была нужна Георгию под его внешний вид. Способная девчонка. Я, когда работал в Нью-Йорке, иногда бывал около их дома. Проеду мимо окон, посмотрю…

РГ: Но не заглядывали, не встречались?

Дроздов: Боже упаси. Этого еще не хватало. Я сторонник того, что при работе с нелегалами вообще никто и ни с кем не должен встречаться. На последнем этапе своей работы, уже будучи начальником управления, я ввел такой порядок: существует только безличная связь. И никаких контактов с нелегалами, никаких. После долгой работы этой пары, минуя промежуточные отделы и подразделения, их доклады поступали только ко мне. Это для того, чтобы полностью обеспечить их безопасность. Со мной согласились, хотя некоторые и начали на меня коситься, обижаться. Даже самые сильные наши аналитики, да и другие. Но были у меня основания беречь нелегалов, потому что вышли они на результативную работу, пошли серьезные разработки. А время то было уже опасным. Период, который на нашем служебном языке именуется «нарушением правил проживания советских служащих в Соединенных Штатах». И когда появились эти нарушения, я отправлял материалы в Москву. Был среди нарушавших и заместитель Генсекретаря ООН Шевченко.

РГ: Который там и попросил политического убежища, успев на американцев немного поработать. Юрий Иванович, черт с ним, с этим Шевченко, а как такая интернациональная пара советских нелегалов — Георгий и его дама — попала в США? Вы как-то рассказывали, что не без помощи некого инспектора Кляйнерта, в роли которого и выступали.

Дроздов: Появился бывший нацист аристократического происхождения Хоэнштейн, и инспектор Кляйнерт тоже. Было очень трудно на определенном этапе заинтересовать Запад личностью Георгия. И мы обсуждали это с одним из руководителей управления нашего берлинского аппарата, у которого и родилась смелая идея. Поехали мы вместе к восточным немцам в их управление. Это была своего рода проверка моего знания немецкого языка. Долго мы проговорили, в том числе коснулись и одного из местечек, куда мне, возможно, и нужно было выехать, чтобы создать ситуацию для отправки Георгия на Запад, чтобы она для них сделалась очевидной. Прямо висела в воздухе. Закончился весь этот тест тем, что под конец наш руководитель аппарата спрашивает: «Ну, как, сойдет он за немца?» И немецкий генерал из ГДР «женил» меня на внедрение в этот пункт пересылки корреспонденции, сказав: «Пусть идет».

РГ: Пункт пересылки — в ГДР?

Дроздов: Нет, это было уже там. Обеспечили все это, и я проработал там ровно две недели. В чем эти 14 дней состояли: мне надо было увидеть, что документы на Георгия поступили, посмотреть, как они выглядят. Хотя я сам на раннем этапе принимал участие в их подготовке. И переправить документы дальше, проконтролировать, что они ушли в нужный концерн. Все это удалось сделать.

РГ: Концерн — американский?

Дроздов: Нет, западногерманский. Удалось сделать, притом еще и завязать хорошие контакты с людьми, работавшими в этом пункте, контролировавшемся их спецслужбами. Когда пришло время уезжать, устроил отходную. Посидели, пивца попили. Все нормально. Дрожь в сердце была, конечно. Не дай бог, сорвется. Но что поделать? Все получилось. Ситуация была разыграна правильно. Потом, после того, как был перехвачен ответ о том, что «ожидаем вашего приезда», начали уже решать вопросы следующего этапа. Приезд Георгия на работу в этот концерн и дальнейший прыжок в США. С начала работы там это заняло у него примерно года полтора.

РГ: Английский он знал?

Дроздов: Нет, только немецкий. Но тут тоже был элемент риска. Прощались в Берлине. Я говорю: запоминай свои ошибки. А он мне: «Теперь выживу. Она поддержит». Хороший, смелый был парень. Помогало искусство ему.

РГ: Я не совсем понял: Георгий не был профессиональным разведчиком?

Дроздов: Профессиональным. Подготовленным нами разведчиком. А так по своей специальности был он хорошим, грамотным инженером. Как раз в то время в СССР решали вопросы о новейшей электронике. И поэтому нам надо было, чтобы он там находился. Память о нем осталась до сей поры. Некоторые свои приборы — прочтение микроточек и всего прочего — он оставил мне. И я их потом отдал. Они должны быть где-то в нашем музее Службы внешней разведки. Да, способный человек Георгий. И к фотографии его тянуло, прекраснейший был фотограф. Только не все его в Штатах любили, не все. Жена его мне рассказывала: в Нью-Йорке считался он одним из бывших нацистов. Во всяком случае, работу для страны он проделал большую. Материалы были очень полезными.

РГ: Дело Георгия для американцев так и осталось тайной. Но было же много и такого, о чем они каким-то образом узнавали.

Дроздов: В одном из разговоров с тогдашним начальником разведки Крючковым я обронил такую фразу: знаете, Владимир Александрович, нам нужно как можно больше проявлять осторожности в работе с нашими материалами. В понедельник вы знакомитесь с документами из такой-то страны, во вторник — из такой-то, среда, четверг… В пятницу, субботу, воскресенье — все отдыхают, а мы работаем, обрабатываем то, что получили. А на следующей неделе идет та же работа, но этого никто не должен знать.

РГ: Вы опасались предательства?

Дроздов: Так оно действительно и было. Появились некоторые люди в высших эшелонах власти, которые знать обо всем этом, о наших результатах ни в коем случае не должны. Так называемый «Список Крючкова» с именами этих людей из американской агентуры не был высосан из пальца.

РГ: Вы считаете, такие люди были?..

Дроздов: Я не считаю, я уверен в этом. Подтверждение — наши агентурные материалы.

РГ: Юрий Иванович, а были и совсем пока неизвестные люди, о которых даже у нас — полная неизвестность?

Дроздов: Да, были. Ушло 17 лет на то, чтобы построить жизнь совершенно другого человека. Вывезти нелегала в страну, из безработного превратить в почетного гражданина города. Когда ему вручали Звезду Героя, было торжество. А потом мы остались вдвоем у него в квартире. В нашей стране пошел уже критический период истории. И он мне признался: «Если бы 17 лет назад мне бы сказали, что все этим закончится, я бы никогда не поверил». Переживал он страшно, знал, кто на нем висит, какие у него возможности, что нужно делать. Героический человек. В свое время мы привозили ему сына в одну из стран Западной Европы, куда он выезжал в командировку из своего постоянного места пребывания, чтобы мальчик видел, какой у него достойный отец. И они говорили нормально. Но случилась беда. Сын, отдыхая в лагере, утонул. И отец был на похоронах день. Один день. Собрался и вновь уехал туда.

РГ: А жена была тоже там, с мужем?

Дроздов: Нет. Мы в то время не смогли их вместе использовать. Во-первых, не пошел у нее язык. Во-вторых, характер… К тому же славянская внешность. Она недавно умерла.

РГ: А муж, Герой России?

Дроздов: Советского Союза. Он умер здесь странной смертью. Попал под машину…

РГ: Каким вам видится будущее разведки? И есть ли у нее в век компьютеров это будущее?

Дроздов: На будущее разведки я смотрю оптимистично. Потому что всю историю существования мира человек всегда занимался разведкой. Когда ребенок в первый раз заглянул в замочную скважину, то уже начал заниматься разведкой. И поэтому без разведки, если перечитывать библейские источники, общество жить не может. Разведка нужна в любом государстве. Что касается нашего государства, то нам она обязательно нужна. Мы же хотим правильно строить наши отношения с миром, двигаться вперед. Для этого обязаны обладать и хорошо оснащенной, всесторонне подготовленной нелегальной разведкой.

РГ: Говорят, что теперь это не нужно, потому что компьютеры, открытые средства…

Дроздов: Конечно, все это существует. Но многое работает и на чужие разведки. Почему же нам отказываться от того, чем пользуются все мощные державы. Надо иметь полную картину политического ландшафта, прорабатывать будущую стратегию. Разве это возможно без разведки?

РГ: Юрий Иванович, спасибо вам за беседу. Вам 85, поздравляем. Может, новые пять — десять лет — и гриф секретности снимут с еще каких-нибудь эпизодов. Тогда, верю, расскажете нам еще много неизвестного.

Постоянный адрес:  «ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ» https://operkor.wordpress.com.

Один ответ to “В руководстве СССР были иностранные агенты. Интервью генерала КГБ Юрия Дроздова”

  1. ильнур said

    Спасибо этим людям ,а другое мы же видимо особо не можем для них.
    Они работали для величия нашей страны и вдруг все рухнуло,это и моя
    трагедия

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: