ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

ЖУРНАЛИСТ. Владимир Махинько: «В штат болгарской газеты «Дружба» я попал благодаря Генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу…» ЧАСТЬ 2.

Posted by operkor на Февраль 8, 2011

Нынешний печатный рынок поражает своей      разнообразием предлагаемой литературы. Чего там только нет! Благо, что издавать книги сегодня может каждый, у кого есть деньги. Но есть и достойные читательского внимания книги. Одной из таких, на наш взгляд, является недавно вышедшая в свет книга запорожского ветерана журналистики Владимира Махинько «Грани времени».  Сегодня Владимир Семенович — гость редакции. ЧАСТЬ 2.

Анекдот от Никулина

— У кого еще из знаменитостей отобедал?

— За семейным столом у Никулиных посидел. Пришел к ним с их сыном Максимом, с которым мы были знакомы по университету. Юрий Владимирович с женой Татьяной сидели, обедали. Пригласили и меня за стол. Я не отказался. Ведь то была прекрасная возможность пообщаться с великим артистом.

— Скажи сначала, как ты с Максимом познакомился.

— Мы оба учились на факультете журналистики в Московском государственном университете. Случилось так, что оказались в одной компании. Познакомились. Я рассказал ему, кто я, рассказал, что уже имел возможность фотографировать Юрия Владимировича, сказал, что я поклонник его таланта. И однажды он предложил зайти к нему домой. Зашли и попали на обед.

— Ну, и что, анекдоты Юрий Владимирович рассказывал?

— Каждый свой ответ на мой вопрос он начинал с анекдота. При этом рассказывал не улыбаясь. Как это всегда он делал. Анекдот должен был сродни мини-юбке: коротко и ясно. Но самое главное, анекдот надо рассказывать к месту. И показал это на примере. Так получилось, что я спросил его: счастлив ли он? Он сразу же выдал анекдот: «Сидит великовозрастный сын, грустит: «Мама, когда же счастье ко мне придет?» Она в ответ: «Потерпи, сынок, — когда женишься, узнаешь, что такое счастье, но уже будет поздно». Сказав это, Никулин похлопал сына Максима по спине – дескать, анекдот-то предназначен ему.

А если серьезно, — продолжил Юрий Владимирович, повернувшись в мою сторону, — по жизни я счастлив. Всю жизнь занимался любимым делом. Имею двух внуков и внучку. С женой Таней живем более 40 лет вместе.

— Что еще запомнилось из той беседы с Никулиным?

— Я его спросил, кто из сильных  мира сего любил цирк, бывал в нем? Помнится, он ответил, что за полвека они все практически прошли через зрительный зал. Правда, Сталин не любил цирк. Горбачев и Ельцин были в цирке, когда они работали секретарями обкомов. А, попав в Кремль, на Цветной бульвар не являлись. Хорошим зрителем, оказывается, был Никита Хрущев. Особенно любил репризу «Сценка на лошади». Однажды так смеялся, что чуть не выпал из директорской ложи. По-настоящему любил цирки Брежнев. И тоже с ним был конфуз, когда он с грохотом упал на пол. Брежнев со свитой долго сидели в комнате при директорской ложе – выпивали. А когда он начал спускаться в ложу, выключили свет. И он упал. Его подняли, и долго отряхивали. Но никаких оргвыводов, — рассказывал Никулин, — не последовало. Все обошлось.

— Да, Никулин был всеобщим любимцем, это факт.

— И что интересно, будучи на квартире у Никулиных, я увидел фотопортрет Юрия Владимировича, который сделал я, когда он был в Запорожье. Висел он на стене в кабинете хозяина. Я напомнил ему, что автором этого снимка являюсь я. Он радостно потряс мою руку, позвал супругу, объяснил, в чем дело. А потом, засуетившись, ушел в свой кабинет. Возвратился со своей книгой, поставил на ней автограф и вручил мне.

— Значит, понравился ему твой запорожский снимок, коль он повесил его у себя в кабинете.

— Наверное. А история его такова. С Никулиным я познакомился летом 1972 года, когда в Запорожье приезжал Московский цирк. В редакции газеты  решено было подготовить обширный материал. Естественно, готовясь к встрече, я очень волновался, совсем молодым был тогда. Разрешение на съемку и интервью дано было с первого звонка. Трубку взяла супруга Никулина – Татьяна. Она сразу дала добро, но предупредила, что отводится всего семь минут. Юрий Владимирович встретил тогда нас, нескольких журналистов областных газет, как старых знакомых. Общался с нами более часа, много шутил, мы смеялись от души, фотографировались на память.

С большим волнением, помню, проявлял пленки, боялся: а вдруг «запорол». Но оказалось, все нормально. Фотографии получились. Обещал принести на память снимки и Никулину. Ему особенно понравился один снимок во время его беседы с журналистами.  Об этом я рассказал в редакции начальству. И было решено – закатать фотопортрет Никулина на мебельной фабрике в специальную форму и подарить артисту. Это и было сделано. И вот тот портрет через много лет я увидел в его московской квартире.

Шукшина убили?

— В своей книге ты рассказываешь о встрече с Лидией Шукшиной. Это был заказ редакции?

— Да, был заказ сделать интервью с Лидией Николаевной. Я познакомился с ней на приеме в посольстве. Договорились о встрече. Это было уже после смерти Шукшина. Созвонились, и я отправился на улицу Бочкова, где жила тогда семья Шукшиных. Это возле ВДНХ. Лидия Николаевна встретила меня на пороге, провела по квартире, показала кабинет Василия Макаровича. Там все оставалось, как и при его жизни.

Квартира двухкомнатная. Дома была и старшая дочь Шукшиных – Маша. К тому времени она уже сыграла роль в фильме «Американская дочь». А работала она тогда переводчицей в Интуристе. Младшей дочери- Оли, дома не было. Мать объяснила, что она уже несколько лет живет в деревне и категорически отказывается общаться с остальным миром. Живет на писательской даче в деревне Красновидово, в 40 километрах от Москвы. Она окончила литературный институт.

— О внуках Шукшина она тоже тебе рассказала?

— Да, говорила, что она уже бабушка. У Оли родился Васенька, а у Маши – Аня и Макарик. Поначалу имя Макар, предложенное Машей, на семейном совете было воспринято в штыки — дескать, никого сегодня так не называют. А потом вспомнили, как, сидя на кухне, когда девочки были еще маленькие, Василий Макарович говорил: Вырастете, родите сыновей и одного обязательно назовите Макаром.

— О планах мужа Лидия Николаевна рассказывала?

— Я спросил ее, каким был для семьи Шукшиных 1974 год до смерти Василия Макаровича. Она ответила одним словом – счастливым. И рассказала, что в тот год они ездили в санаторий. А также о том, что Шукшин готовился вплотную заняться съемками фильма «Степан Разин».

— Маша что-то об отце говорила?

— Пока мы беседовали с Лидией Николаевной, Маша хлопотала на кухне. И венцом этих забот были румяные оладьи с малиновым вареньем. Когда угостились, поинтересовался, помнит ли она отца. По ее словам, воспоминаний у нее об отце осталось совсем мало, ей было тогда всего 7 лет. Помнит, говорила, сказки отца, песни, которые они вместе с отцом пели в его кабинете.

— Что-нибудь по поводу причин смерти Шукшина Лидия Николаевна говорила?

— Да, этого вопроса мы тоже касались в беседе. Лидия Николаевна сказала, что в ту роковую ночь, 2 октября, вероятно, произошло убийство. Почему? Василий Макарович, по ее словам, никогда не жаловался на сердце. Кроме того, перед съемками фильма «Они сражались за Родину» Сергей Бондарчук устроил Шукшина на обследование в лучшую больницу ЦК КПСС. Врачи не нашли никаких проблем с ее сердцем.

— Но были высказывания, в том числе и в печати, о том, что он много пил. Это ведь тоже могло стать причиной смерти.

— Эту тему мы тоже не обошли стороной. Лидия Николаевна категорично отвергла такие слухи. Она сказала, что последние восемь лет жизни он вообще в рот не брал спиртного. В молодости, правда, употреблял, но после короткого разговора с одним доктором, который лечил еще Сергея Есенина, заявил: «Все. Все пороки свои теперь гашу только работой. И слово держал. Даже в Чехословакии Шукшин не пробовал пива. А в гостях у Михаила Шолохова не пригубил стопку, когда патриарх советской литературы поднял тост в его честь. На что Михаил Александрович очень обиделся: «Буду в Москве у тебя – чашки чая не трону».

— В общем, загадки смерти Василия Шукшина остались неразгаданными.

— Лидия Николаевна не могла объяснить и такой момент: почему ни Юрий Никулин, ни Сергей Бондарчук, ни Георгий Бурков,  ни Вячеслав Тихонов – ни один человек из съемочной группы так и не встретился с ней, не поговорил откровенно, что же случилось на самом деле на теплоходе «Дунай» в ту роковую ночь. Хотя она просила их об этом.

Интервью с Амосовым  я испугался…

— А как ты смог найти подход к ученому с мировым именем, знаменитому хирургу Николаю Амосову?

— Когда болгарское издательство предложило мне подготовить обширное интервью с Амосовым, честно говоря, я испугался и пытался отказаться. Потому что я уже читал его книги и понимал, с каким человеком предстоит беседовать. Нос другой стороны, как журналисту, терять такую возможность не хотелось. И я согласился. Эта идея возникла в связи с 80-летием Амосова. И материал я должен был подготовить для болгарской газеты «Работническо дело».

— И ты начал действовать, поехал в Киев.

— Нет, я сначала туда позвонил. Поднял трубку сам Николай Михайлович. Я представился, сказал, что редакция болгарской газеты поручила мне встретиться с ним, если он  даст «добро»,  и подготовить интервью с ним. Амосов начал рассуждать вслух: «Так, а что? Может, и в самом деле для болгарской газеты будут интересны некоторые бредовые мысли киевского забияки. Приезжайте, приму, порассуждаем».

— Где принимал тебя Амосов? В институте или дома?

— В своей квартире на улице  Богдана Хмельницкого. Просторная профессорская квартира. Дома он был один, пояснил: дочка с внучкой переехали в другую квартиру, живем вдвоем с женой. Заходили в огромный кабинет, набитый книгами. Компьютер и рядом целый иконостас фотографий. Слева вверху – сплошь мужские лица. И тут же – собака. Внизу – другие, в основном веселые, детские. Дочка и внучка, как потом пояснил. На снимке слева висела странная картина:  на ней некто с оттопыренными ушами с кругами  под глазами и красной птицей у плеча. Обернулся и буквально рядом увидел веселые искорки в глазах Николая Михайловича. Он утвердительно кивнул – дескать, угадал, это я.

Пока Амосов удалился на кухню для приготовления чая, я пытался решить сложный вопрос:  с чего начать беседу, не с автобиографии же. После  пары глотков ароматного чая необходимо было начинать беседу. Но с чего: Вероятно, заметив мое замешательство, Николай Михайлович взял инициативу в свои руки и задал темой тон беседы, что у меня не осталось никакого смущения, разговор пошел сам собой. Я задал ему вопрос: вам 80 лет, а вы занимаетесь экспериментами по омоложению своего организма. Это же насилие над собой.

Что он тебе ответил на это?

— Ну, он начал мне рассказывать свою теорию омоложения. Нет смысла ее передавать, она общеизвестна. «Эксперимент с омоложением, — говорил он, — стал для меня сильным раздражителем. Я рассчитал, что без физических упражнений протяну лет до 85-ти, и угасну. А так появляется шанс прожить лет на десять больше. Чем не цель?

— А как до 80-ти лет он жил? Ты не спрашивал? Всегда он вел здоровый образ жизни?

— Ну, тактично намекнул ему и на это. Спросил: вы пропагандируете здоровый образ жизни, а сами всегда следовали ему? «Как же без пороков, — говорил Николай Михайлович. – Курил, но бросил. И женщины были. Не пил, но в 1965 году, когда прооперировал украинского писателя Дольд-Михайлика, познал удовольствие и от спиртного. До этого не мог ничего с собой поделать – блевал от одного запаха. А Юрий показал, как с рвотным рефлексом «бороться».

— Что еще запомнилось от этой встречи?

— К сожалению, невозможно в подробностях пересказать весь разговор с Николаем Михайловичем. Могу сказать лишь, что особенно поразило. Например, то, что на работу в институт он ходил пешком. А когда я попросил перечислить его награды, он молча принес какой-то небольшой мешочек и высыпал на стол кучу орденов и медалей. Предложил самому переписать их. Еще удивило его высказывание об отношении к высокопоставленному начальству. На что Амосов заметил, что он не только водки, но и стакана чая не пил с ними. Что он не любит высоких начальников.

— То есть, великий хирург не был тщеславным человеком, не искал покровительства у великих мира сего?

— Он был великий реалист. «Если я умру, — говорил он, — вовсе не заблуждаюсь, что кроме членов семьи никто больше по мне не заплачет – мол, нужен народу, науке, академии и прочее. Единственно, чем горжусь, — смог конкретно помочь людям своими операциями на сердце. Это реально. Остальное – словесная шелуха…» Я бесконечно благодарен судьбе, что она подарила мне встречу с этим гениальным человеком.

Предсказание бабы Ванги

— Я знаю, что ты сейчас занимаешься сельским хозяйством. Купил дом в родном селе Богуновка, у тебя есть там огород, на котором выращиваешь все необходимое. Завел пчел и т. д. Знаю также, что все это якобы в свое время предсказала тебе знаменитая баба Ванга. Расскажи, как это было.

— Работая в болгарском издательстве «Дружба», я много писал о работе болгарских строительных и лесозаготовительных групп на территории Советского Союза. Часто приходилось передавать газетные материалы о деятельности этих групп в центральную прессу Болгарии.  Один из моих материалов был опубликован в главной газете болгарских коммунистов «Работническо дело». Там признали его лучшим среди других и, по условиям конкурса, предлагалось приехать на несколько дней в Болгарию в качестве поощрения, за счет редакции. В маршруте пребывания в Болгарии, который предоставили мне в редакции, сначала не было запланировано посещение ясновидящей Ванги. Честно говоря, у меня и особого желания не было ехать к ней. К предсказаниям я, мягко говоря, относился безразлично. Но в редакции, оказывается, работала внучатая племянница ясновидящей – Красимира, которая пообещала устроить посещение прорицательницы без очереди. Болгарские коллеги настоятельно рекомендовали мне воспользоваться такой уникальной возможностью. И я согласился.

— Где, в каком городе жила болгарская предсказательница?

— В местечке Рупите, на границе с Грецией. Сопровождал меня коллега Димитр. Добирались мы туда на автомобиле. Хорошая асфальтовая дорога, по которой мы ехали, оборвалась внезапно – возле огромного, запрещающего проезд «кирпича» и стальной проволоки, опоясывающей два гектара прилегающей к дому земли. Было очень много людей, желающих попасть к Ванге. Охрана следила за очередностью. Димитр о чем-то переговорил с охраной, вошел в дом и вскоре возвратился, еще раз предупредив, чтобы я не подавал ясновидящей руки.

— Это почему же?

— Потому что, — объяснил он, — она этого не любит. Если она сама этого не захочет. Предупредил, чтобы вопросов много не задавал. Вместе с Димитром и нашим водителем, который тоже хотел пообщаться с ясновидящей, пробрались сквозь плотную  очередь. Нас провели к отдельной беседке. Там сидела слепая старуха. Казалось, она спит, пригревшись на лавочке под горячим солнцем. Но лишь мы только присели напротив, она повернула голову в нашу сторону. А когда нас представили ей, заговорила, точнее, закричала пронзительно, не по возрасту зычным голосом.

— Ты вот сидишь тут, — ткнула она в сторону водителя Стояна крючковатым пальцем, — а твой племянник обижен, что ты не смог вылечить его. Он умер в страшных страданиях минувшим летом.

— Угадала?

— Я увидел, как у водителя лицо вытянулось, а затем заметно побелело. Угадала, в общем. А потом, полуобернувшись, выговорила Димитру, что тот не был в день поминовения усопших на кладбище у родителей, которые погибли в автомобильной катастрофе. Итого охватил столбняк. Неожиданно для меня, повернувшись в мою сторону, сказала: «А ты живешь сегодня не в своей стране, но в конце жизни возвратишься в те места, где родился».

— И как ты отнесся тогда к предсказанию бабы Ванги?

— Честно говоря, я тогда не придал особого значения ее словам. Вспомнил о них лишь спустя несколько лет, когда с семьей возвратился в Запорожье, купил в родном селе дом с участком земли, где с превеликим удовольствием занялся сельским хозяйством. Выращиваю грибы в бывшей конюшне, занимаюсь пчелами. Можно считать это случайным совпадением, но фактически ясновидящая оказалась права.

— С журналистикой покончил? Мог бы, наверное, давать в газеты материалы о сельских проблемах.

— А кому это нужно? Нынешние издания этим не интересуются. Им подавай криминал, дешевые сенсации и т.д. В советские времена, как бы там ни было, но мы, журналисты, пропагандировали такие моральные ценности как совесть, порядочность. Теперь это не модно. Сейчас, если ты не украл миллион, то ты не умеешь жить. О людях труда сегодня вообще не пишут, о них забыли. Так что буду заниматься землей. Мне это интересно. И кризис нынешний не страшен мне — земля прокормит.

Николай Зубашенко, журналист, специально для «Хроник»

 Постоянный адрес:  «ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ» https://operkor.wordpress.com.

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: