ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

Кандидат биологических наук Любовь Семененко: «Звание «мама пиленгаса» стоило мне нервов и здоровья»

Posted by operkor на Апрель 1, 2011

 В свои 78 лет Любовь Семененко живёт жизнью обычного пенсионера: принимает лекарства, смотрит телевизор, рукодельничает, радуется приходу детей, внуков и правнуков. Но мало кто знает, что эта обычная женщина внесла значимый вклад в мировую науку и широко известна за пределами нашей страны как учёный-практик, который в 70– 80‑х годах впервые вывел пиленгаса, выращенного в неволе, и добился того, что Молочный лиман (под Кирилловкой) стал основным нерестилищем пиленгаса в Азовском море.

Любовь Ивановна, когда и почему Вас заинтересовал рыбный мир?

— «Рыбной болезнью» я заразилась от отца. Когда в 1936– 37 годах наша семья из‑за его неприятностей переехала в Сибирь (Кемеровскую область), папа работал учителем, а позже — директором сельской школы. Он любил ездить на речку Кия со мной и моим братом. Мы жили в шалаше и ловили рыбу.

После школы я, не задумываясь, подала документы и поступила в Томский государственный университет им. Куйбышева на факультет биолого-химических наук на кафедру ихтиологии и гидробиологии. А через несколько лет работы в школе я вернулась к любимой теме. Дело в том, что когда я работала в школе-семилетке в совхозе Эльген (Магаданская область), убили моего мужа.

Он был главным бухгалтером совхоза и поехал с кассиршей за получением денег, а по дороге на машину напала банда и убила всех троих — мужа, кассира и водителя. А у меня уже был четырёхмесячный сынок Аркашка, и нужно было за что‑то жить. Через три года меня взяли научным работником в Магаданское отделение Тихоокеанского НИИ рыбного хозяйства и океанографии.

Секретарь обкома партии знал мою историю и помог получить квартиру. Мама забрала сыночка в Сибирь и у меня появилась возможность серьёзно изучать рыбный мир. Я побывала во множестве экспедиций: на Чукотке, Камчатке, Сахалине, во Владивостоке, на Охотском, Беринговом морях и многих других. В 1972 году защитила диссертацию по чукотской рыбе наваге. После того, как мне присудили звание «кандидат биологических наук», прошла конкурс на старшего научного сотрудника Лаборатории морских рыб Азовского НИИ рыбного хозяйства в Ростове-на-Дону, а через полгода стала заведующей лабораторией. Должность обязывала регулярно обследовать Азовское море — тогда‑то я его хорошо и узнала.

Как Вы оказались в Бердянске?

— В Бердянск я периодически приезжала в 70‑х годах во время заморов бычка. По особой методике я обнаружила, что погибло крайне много (несколько тысяч тонн) бычка и доложила в вышестоящие инстанции, в том числе председателю горкома партии Петру Шаульскому. Тогда Шаульский упросил директора АзНИИРХа, чтобы тот организовал в Бердянске лабораторию и меня направили в Бердянск для решения проблем Азовского моря. В 1974 году я возглавила Лабораторию морской аквакультуры, в состав которой вошли 13 высококлассных специалистов.

Почему в научных кругах Вас называют «мамой пиленгаса»?

— Сначала я обратила внимание на то, что за 20 лет исследований Одесское отделение ЮгНИРО не дало результатов по разведению пиленгаса. А я же была на Дальнем Востоке, участвовала в учёных советах и слышала, как его пытаются акклиматизировать.

Когда же приехала сюда и изучила особенности Азовского моря, то особой перспективы его развития не увидела: хоть в Азове и была высокая продуктивность рыбы, это были очень мелкие рыбы — хамса, тюлька, бычки. Судака было мало, лещ жил только в Таганрогском заливе, а запасы осетровых уменьшались. И я предложила вывести хотя бы две крупные рыбы — осетровых (в центре Азова, на Казантипе) и пиленгаса. Но методик по разведению пиленагаса в мире не было.

И тогда я начала изучать этот вопрос, ознакомилась с отчётами одесских учёных, посещала научные конференции и быстро нащупала правильный ход. Но для осуществления наработок нужна была поддержка на государственном уровне. И вот в 1976 году в Бердянск приехал министр рыбного хозяйства СССР Александр Ишков, который был обеспокоен тем, что план «закрывался» хамсой и тюлькой.

Тогда я предложила заняться марикультурой и разводить пиленгаса. Он спросил: «А что вам мешает?», я говорю: «Нам его не привозят». И он скомандовал подчинённым: «Заложите в план, я проконтролирую». Я тут же написала научное обоснование, и в 1977 году мы уже делали первую пробу: у нас было всего 200– 300 штук рыбёшек, которых мы отвезли в охотничье хозяйство и Бердянское водохранилище на зимовку.

— Как Вы выводили пиленгаса?

— Осенью привезли двухграммовых пиленгасов, которые у нас перезимовали. Через три-четыре месяца мы поместили их в водохранилище, но из‑за того, что зимой был очень большой уход воды, лёд сел и придавил наши садки. Из двух расплющенных садков рыба ушла в водохранилище, а один садок — около 50 рыбёшек — сохранился. Мы его перенесли на Молочный лиман, рыб поместили в садки метр на метр и в пруд. В пруду к следующей осени они уже выросли до 300 граммов. При первых заморозках две рыбки сдохли, тогда мы поместили пиленгасов в большие садки (3 м х 2 м) и опустили их на дно, где было теплее, — и ни одна рыба больше не погибла. Кормили пиленгаса рыбным фаршем и тем, что попало в сети-волокуши. Зачерпывали — и тут же на мясорубку, подмешивали 10% карпового корма, мучных отходов и жмыха. За четыре года пиленгасы выросли.

На акклиматизацию потребовалось около десяти лет: с 1982 года мы искусственно инициировали размножение пиленгаса с помощью гормональных инъекций (сначала в садках). В 1983– 84 годах впервые в мире на Молочном лимане было получено потомство пиленгаса в заводских условиях. В 1987 году пиленгас сам начал размножаться, а уже Любовь Семененко вместе с дочерью Еленой и лаборантами во время работы на Молочном лимане в 1989‑м размножался массово. Любовь Семененко вместе с дочерью Еленой и лаборантами во время работы на Молочном лимане

Я читала, что учёных, и Вас особенно, обвиняли в том, что рыба-«новосёл» ест исконных обитателей Азовского моря. Так ли это?

— Да, меня обвиняли в том, что пиленгас угрожает другим рыбам. Говорили: если пиленгаса кормят фаршем из бычка, значит, он пожрёт в море всего бычка. А им же невдомёк было, что мы бычка превращали в ил: прокрученный через мясорубку фарш ещё пару дней стоял и разлагался. И вот этой гнилью мы кормили пиленгаса. Но появилась статья начальника рыбинспекции Бердянска — и весь город зашумел. Потом приехала комиссия из Киева и стали обвинять меня и Эдуарда Яновского (директора Бердянского отделения АзНИИРХА), угрожали, что отдадут нас под суд за неправильную акклиматизацию и за то, что я не подала биологическое обоснование в ихтиологическую комиссию.

На учёном совете мне сказали, что я аферистка, авантюристка и всякая « — истка». Моя научная деятельность оказалась под угрозой — при голосовании учёный совет разделился ровно пополам. И тогда директор Ростовского АзНИИРХа Эдуард Макаров встал и сказал: «Я имею один голос как директор и один — как председатель этого совещания». И проголосовал за меня, обеспечив 51 голос в мою пользу. Но всё равно нам всё время приходилось от кого‑то отбиваться и доказывать свою правоту. И мы отбились.

Но здоровье всётаки подорвали: писали, что Вы попали в больницу с инсультом.

— Да, я переживала… Но сначала в 2000 году меня отправили на пенсию, потом я открыла торговый ларёк на АЗМОЛе, чтобы кормить семью, а в 2002 году случился инсульт. После больницы меня парализовало, но благодаря сыну Аркадию (он радиофизик) и дочери Леночке (которая, как и я когда‑то, работает в НИИ Азовского моря), я опять встала на ноги, но осталась инвалидом первой группы. Звание «мама пиленгаса» стоило мне нервов и здоровья, но всё равно я жила так, как хотела.

Вы защитили докторскую диссертацию по пиленгасу?

— Написала, но не защитила. Это было в начале 90‑х годов, когда Украина становилась суверенным государством, и мне сказали: «Ах, ты не украинка? Переводи диссертацию на украинский язык и будешь защищаться в Академии наук на украинском языке!» Перевод текста стоил больших денег, и я просто опубликовала автореферат к докторской диссертации.

О Вашей работе уважительно отзываются за рубежом (в Польше, Испании, Израиле). А как родная страна отблагодарила своего учёного?

— В 1996 году меня даже приглашали работать в Израиль, но из‑за климатических условий я отказалась. Когда распался Советский Союз, я осталась жить в Украине. Тем временем в России всем учёным, которые оказывали помощь в акклиматизации пиленгаса в Азовском море, выдали по две государственных премии. Российское правительство направило украинскому три письма с просьбой, чтобы украинские учёные тоже были отмечены на государственном уровне. Но никто ничего не сделал. Зато мне было присвоено звание «Заслуженный работник промышленности». А знаете после чего? Как‑то президент Леонид Кучма приезжал рыбачить в районе косы Бирючей, а когда стал ловить крупную непонятную рыбку, спросил у рыбаков — как она называется и откуда она.

Ему рассказали, что это пиленгас и есть тут такая Семененко, которая разводит его на Кирилловской косе. И тогда за мной приехали какие‑то мужчины и позвали срочно ехать к Кучме. А я как раз инкубировала икру, самки рожали. Куда я поеду? Ведь пропадёт вся икра! Я отказалась и пообещала приехать в другой раз. Но другого раза не было. Вот после этого случая мне и присвоили звание…

И как это звание отразилось на Вашем благополучии?

— Мне добавили 70 гривен к пенсии.

Около 35 лет назад Вы стали одним из основателей ихтиологической науки в Бердянске. Как оцениваете её состояние сегодня?

— Я считаю, что нужно развивать марикультуру и возвращать былую славу Азовскому морю. А на Молочном лимане нужно восстанавливать работу промоины в районе Кирилловки. Кирилловская промоина работает на основании проекта, который в своё время разработал Киевский институт. Если восстановить Молочный лиман согласно этому проекту, то его удастся реанимировать. Молочный лиман является основным нерестилищем во всём Азовском море и находится под влиянием климатических условий. В годы повышенной солнечной активности в открытом лимане можно собрать очень хороший урожай. Вылов пиленгаса может достигать 10 тыс. тонн в год, что оправдывается в экономическом смысле.

Не жалеете, что дело Вашей жизни так бездарно разрушается?

— Мне‑то жалко, но результат я вижу каждый божий день — когда Леночка приносит мне с рынка пиленгаса.

Источник: vedomosti.berdyansk

комментария 2 to “Кандидат биологических наук Любовь Семененко: «Звание «мама пиленгаса» стоило мне нервов и здоровья»”

  1. pilengas said

    Зря она это сделала, пиленгас сожрал судака в Азовском море — пиленгаса валом, а судак по цене красной рыбы

  2. natalia said

    Человек сделал огромный труд, обогатил уже совсем утратившее свое былое богатство море. Говорить. что суддак по цене красной рыбы смешно. Они не конкуренты. Судак хищник, а пиленгас ест то что на дне в грунте. Вы его желудок вскрывали? Еще всполните осетра и белугу. Лучше с браконьерами воюйте.

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: