ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

Председатель Комитета начальников штабов США адмирал Майкл Маллен: Мы сейчас работаем друг с другом лучше, чем когда-либо прежде

Posted by operkor на Июнь 5, 2011

 

 

— Вот вы только что произнесли два очень важных слова. Сдержки и противовесы. На самом деле так и есть. Сам я, конечно, работаю в исполнительной ветви власти, прямо подчиняюсь министру обороны Гейтсу, а он в свою очередь прямо подчинен президенту США. И я по закону обязан давать министру и президенту военные рекомендации — в силу своих способностей. В политику я не вдаюсь. Занимаюсь чисто военными делами. Остаюсь строго аполитичным, строго нейтральным. Давать рекомендации президенту и министру приходится достаточно часто. С обоими мы часто видимся, обсуждаем текущие вопросы. Это большая привилегия — давать такие советы…

 ***

Председатель Комитета начальников штабов ВС США адмирал Майкл Маллен дал эксклюзивное интервью ИТАР-ТАСС и телеканалу «Россия-24»

— В чем цель Вашего нынешнего визита в Россию? Каким Вам видится в перспективе сотрудничество профессиональных военных США и России?

— Мы впервые встречались с генералом Макаровым /начальник Генштаба ВС РФ — первый заместитель министра обороны РФ генерал армии Н.Е.Макаров — прим. ИТАР-ТАСС/ более двух с половиной лет назад в Хельсинки. Прежде всего договорились обсуждать текущие вопросы, области, представляющие взаимный интерес. Мы пытаемся достигать взаимопонимания. Возникают и разногласия. Я отдаю ему должное: он сразу откликается, я ему свободно звоню по телефону…

Так что нынешний визит продолжает серию встреч между нашими штабами по крупным вопросам, которые мы обсуждаем. Как противодействовать терроризму. Сложная дискуссия прошла по противоракетной обороне. Изучаем пути к тому, чтобы больше вовлекать наших молодых офицеров, проводить совместные учения…

В целом очень широкая дискуссия прошла по глобальным вопросам. Но и очень конкретная. В плане шагов к тому, чтобы лучше понимать друг друга, лучше сотрудничать. Думаю, что в военном отношении мы сейчас работаем друг с другом лучше, чем когда-либо прежде. Но очень многое и предстоит еще сделать. На меня произвела очень хорошее впечатление сегодняшняя дискуссия, как и в целом наши отношения за последнюю пару лет.

— Значит, если я Вас правильно понял, работа Вашей с генералом Макаровым рабочей группы в составе Президентской комиссии представляется Вам полезной?

— И даже очень. На самом деле в этом же и заключалось указание наших двух президентов. Создать эти рабочие группы, наладить дискуссии. И очень важно, что это не просто слова. Мы работаем над реальными вопросами, в мире, где присутствуют большие угрозы и факторы неопределенности. И в этом плане я нахожу такую работу чрезвычайно полезной.

Кроме того, она теперь спускается и на уровень наших штабов. Это уже не просто мы с генералом Макаровым. Это и старшие штабные офицеры, которые тоже уже не раз встречались.

В этом мы видим прогресс — чтобы это глубже укоренялось в наших структурах. И чтобы людям, которые будут занимать наши посты спустя 20-30 лет, не приходилось заново знакомиться. Взаимопонимание между нашими военными и нашими странами теперь гораздо глубже.

— Г-н адмирал, Вы смотрите на российские вооруженные силы, как профессионал. Какие сильные и слабые стороны Вы в них сейчас видите? Что можно было бы улучшить в целях укрепления партнерства с США?

— В последние годы я наблюдаю за тем, как российские вооруженные силы меняются. Я знаю, что военная реформа — это приоритет для генерала Макарова и других руководителей, и с самыми добрыми чувствами слежу за этими переменами.

Меняться очень сложно, но я думаю, что нам всем необходимо приспосабливаться к тому миру, в котором мы сейчас живем. Вот мы как раз и обмениваемся идеями насчет борьбы с терроризмом…

Считаю, что для нас очень важно приезжать сюда и прислушиваться к мнениям российских военных, лучше понимать их настроения. Их решимость защищать свою страну, свой народ. Учитывать все это очень полезно. В вашем руководстве я сейчас вижу большую открытость и транспарентность. Прежде мы такого не наблюдали.

Так что в целом меня очень ободряет то, что я сейчас вижу среди российских военных. Вижу возросшую выучку, соответствие тем вызовам, с которыми мы вместе сталкиваемся. В целом впечатление весьма благоприятное.

— Г-н адмирал, Вы — высший профессиональный военачальник в США, председатель КНШ. Как эта структура вписывается в общую систему сдержек и противовесов в Вашей стране?

— Вот вы только что произнесли два очень важных слова. Сдержки и противовесы. На самом деле так и есть. Сам я, конечно, работаю в исполнительной ветви власти, прямо подчиняюсь министру обороны Гейтсу, а он в свою очередь прямо подчинен президенту США. И я по закону обязан давать министру и президенту военные рекомендации — в силу своих способностей.

В политику я не вдаюсь. Занимаюсь чисто военными делами. Остаюсь строго аполитичным, строго нейтральным. Давать рекомендации президенту и министру приходится достаточно часто. С обоими мы часто видимся,.обсуждаем текущие вопросы. Это большая привилегия — давать такие советы…

— …начальника, стало быть, сразу два — и министр, и президент…

— Ну, напрямую я работаю с министром обороны. Но одновременно я и главный военный советник президента. Так что и ему приходится советовать, хотя этого я не делаю, не поделившись предварительно с министром обороны.

Мне также приходится много общаться с другими старшими военачальниками наших вооруженных сил. В мои обязанности входит интеграция запросов, согласование потребностей наших командований. У нас есть Европейское командование, Центральное, Южное, Тихоокеанское… И я с ними со всеми работаю, чтобы все их потребности и операции увязать воедино, чтобы все это происходило как можно более гладко…

У меня лично оперативной /командной/ роли нет. В американской системе это функция министра обороны. Но я все это учитываю и на этой основе опять же консультирую и министра обороны, и президента…

— Опишите, пожалуйста, свой типичный рабочий день. Насколько он долог? И Вы вот упомянули о контактах с министром, с президентом. Это на повседневной основе или все же реже?

— Ну, в последние дни /работа/ — по 24 часа в сутки семь дней в неделю. Учитывая, в каком мире мы живем и какие события в нем регулярно случаются. Но бывают и «нормальные» дни. Типично это 13-14 часов в Пентагоне.

— То есть профсоюза у вас нет…

— Да уж. С министром Гейтсом встречаемся по нескольку раз на день, обсуждаем текущие вопросы. С президентом обычно видимся раз-два в неделю, хотя бывает и чаще. В общем, на доступ к ним обоим не жалуюсь. Я свободно могу с ними общаться и опять же давать военные рекомендации по всем важным для страны вопросам.

— Как определяются ключевые приоритеты, принимаются ключевые решения? Какое решение было самым сложным за годы Вашей работы в КНШ?

— До прихода на нынешний пост я два года возглавлял наши ВМС. И я считаю, что для руководства крупными организациями необходимо иметь четкие приоритеты. Я так поступал во главе ВМС, так же действую и на посту председателя /КНШ/.

По сути у меня три основных приоритетных направления. Во-первых, надо сосредоточиваться на стабильности на Ближнем Востоке. Здесь же, естественно, война в Ираке…

Вот 2007 год выдался очень, очень горячим. Шла война в Афганистане. Терроризм не давал покоя. На всем этом нужно было фокусироваться. Пытаться во всем этом разобраться и поддерживать стабильность в районах мира, которые сейчас по определению нестабильны.

Во-вторых, поскольку мы так давно воюем, в США я фокусируюсь на том, чтобы сохранять свежесть нашего личного состава, помогать ему «перезаряжаться», заботиться о военнослужащих и их семьях.

Ну и, в-третьих, мир велик. И я стараюсь оценивать наши глобальные потребности. Чтобы они были сбалансированными. На самом деле я примерно раз в год заново оцениваю наши приоритеты, смотрю, не надо ли их как-то скорректировать. Правда, менять их особо не приходилось, поскольку приоритеты остаются прежними. А какая была вторая часть вашего вопроса?

— Самые сложные решения.

— Ну, это просто. Самые сложные решения — это те, которые требуют отправки наших молодых парней и девчат туда, где им грозит опасность. Мы потеряли уже почти 6 тысяч человек в Ираке и Афганистане. И мы с женой лично встречаемся со многими семьями, вникаем в трудности, связанные с утратой близких людей.

В общем, вот это самое сложное — решения об отправке людей туда, где они могут пострадать или погибнуть. А у меня дня не проходит, чтобы на столе не оказалось чего-то связанного с этими войнами, с этими решениями.

— Президент Обама недавно сослался на Ваши слова о том, что главная долгосрочная угроза для США — это американские долги. Почему Вы так считаете?

— Потому что если не избавимся от долгов, то ресурсов для обеспечения национальной безопасности будет гораздо меньше. А мы, между прочим, живем в такое время, когда потребности в сфере национальной безопасности, насколько можно судить, не сокращаются, а растут. Так что чем сильнее будет наша экономика, чем меньше долг, тем более вероятно, что мы сможем полнокровно финансировать свои потребности в области национальной безопасности. Это главное, что меня заботит по части долга.

— Какой способ использования военной силы в международных делах Вы считаете правильным? Наилучшим ли образом, на Ваш взгляд, сейчас используется американская военная мощь?

— Где-то с год назад я выступал с речью, посвященной использованию американской военной мощи. Я опирался на три принципа. Первый сводится к тому, что использование военной силы должно быть лучшим первым шагом в некой ситуации, но никогда не должно быть единственным шагом.

Во-вторых, что военную силу надо использовать одновременно и очень точно, прецизионно, и принципиально.

Наконец, в-третьих, что мы должны заново обновлять стратегию и политику с течением времени. Нельзя просто заявить: вот, мол, у нас такая стратегия, — и двигаться дальше. Надо определить стратегию, рассмотреть политику и затем с течением времени вновь к этому возвращаться.

Так что я смотрю на использование военной мощи с учетом этих трех принципов. Как неких рамок, в которых следует использовать военную силу в наши дни.

— Как Вы думаете, что будет происходить в Ираке и Афганистане, скажем, через год, через четыре года? Будут ли там по-прежнему оставаться американские войска?

— Ну, в Ираке у меня сейчас около 47 тысяч человек. Рассчитываю к 31 декабря, к концу текущего года, свести это число до нуля.

Пока от иракского правительства не поступало запроса на то, чтобы мы оставались дольше. А президент Обама дал ясно понять, что если иракское политическое руководство нас об этом запросит, то мы, конечно, такое обращение рассмотрим.

Ясно, что такой шаг иракским политическим руководителям надо сделать в самом ближайшем будущем. Я бы сказал, в течение недель, а не месяцев.

Впрочем, через год Ирак будет в гораздо лучшем состоянии, чем 3-4 года назад. Большинство проблем в Ираке сейчас лежат в сфере политики, а не безопасности. Национальные силы безопасности выглядят гораздо лучше. Есть, конечно, у них еще кое-какие пробелы в их возможностях, но это уже дело иракского народа и правительства, дело будущего.Из Афганистана мы начнем выводить войска летом, в июле. Наш президент пока не принял решения. Генерал Петреус даже еще не внес свою рекомендацию, хотя, думаю, в ближайшее время он это сделает.

Мы пока не знаем, сколько личного состава оттуда вернется. Ясно, что мы начнем эту работу. Мы полны решимости передать ответственность за поддержание безопасности афганцам, их национальным силам, к концу 2014 года. Так что в целом, мне кажется, наши перспективы в обеих странах вполне ясны.

— Возможно, это слишком общий вопрос. Но следует ли нам стремиться к прекращению всех войн? Достижимая ли это цель?

— Я для того и служу всю жизнь в вооруженных силах, чтобы предотвращать войны. И как офицер ВМС я с молодых лет бывал по всему миру и видел, какие плоды приносит /наше/ присутствие, мощь, в плане стабилизации нестабильных ситуаций.

Так что я думаю, это благородная цель. Всем нам следует стремиться к прекращению и предотвращению войн — по мере возможности. Ясно, что история полна конфликтов. Так что просто заявить: мол, возьмем и перестанем, не слишком реалистично, в свете событий последних десятилетий и даже веков.

Но все-таки это цель, к которой надо стремиться. Мы стараемся действовать в глобальном масштабе профилактически: так, чтобы в будущем не возникали войны.

— Вы позволите задать Вам личный вопрос?

— Конечно.

— По закону Вы осенью уходите с поста председателя КНШ. Какие у Вас планы? Может быть, пойдете в политику? Есть ли у Вас хобби — рыбалка, охота?

— Собираюсь взять передышку, немного отдохнуть. Вообще-то мне в последнюю пару лет грех жаловаться. Во-первых, у меня двое внуков, требующих внимания. Мы с женой действительно рыбачим. Я немного играю в гольф. И еще нам нравится путешествовать.

Вот мы с вами сегодня в Санкт-Петербурге, одном из самых прекрасных городов мира, и завтра мне удастся немного его посмотреть. Но этого времени, конечно, мало. Мы бы хотели вернуться сюда и по-настоящему увидеть Санкт-Петербург. И то же самое — повсюду в мире.

В общем, путешествовать мы любим. Ну, и наедине хочется немножко побыть. А там увидим, что будет. Могу вас заверить, что в политику я подаваться не собираюсь. Во всяком случае пока. Больше всего мне сейчас нужно свободное время, чтобы перезарядить батареи и подумать о следующей главе нашей жизни.

— Ваши сыновья, Майкл и Джон, пошли по Вашим стопам, стали офицерами. А до адмирала намерены дослужиться, как Вы думаете?

— Думаю, они сейчас упорно работают над тем, чтобы просто стать лейтенантами и как можно лучше выполнять свою работу. Они ей очень гордятся, хотят служить родине. Один только что отправился к месту службы за рубеж, другой вот-вот уедет. Мы просто счастливы, что они у нас есть. А долгосрочных планов они, думаю, пока не строят.

— Ваш визит проводится в канун Дня победы. Что для Вас значит эта дата, что Вы можете пожелать российским ветеранам?

— Я желаю российским ветеранам долгой и полноценной жизни. У меня они вызывают большое восхищение. Как раз сегодня устром я участвовал в церемонии возложения венка на /Пискаревском мемориальном/ кладбище. И когда я посещаю такие места, я всегда думаю о том, как много жертв было принесено /ради победы/…

Встречаясь с ветеранами в любой стране, я понимаю, что их жизнь отдана службе, отдана родине…

А в той войне, во Второй мировой войне, мы были великими союзниками. И здесь, в Санкт-Петербурге, мне по-особому все об этом напоминает. Эта жертвенность людей, переживших 900 дней блокады. Сотни тысяч погибших, напоминающих о том, чего не должно быть в будущем. Что никогда не должно повториться.

http://www.itar-tass.com/c49/137969.html

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: