ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

ЗАПОРОЖСКИЕ ПАРТИЗАНЫ. И поезда под откос пускали, и мосты взрывали, и предатели были, и гестапо лютовало, в первый же месяц разгромив Запорожский горком

Posted by operkor на 19 октября, 2011

 

Страшной  трагедией  в  истории  запорожского края  останутся  годы  гитлеровской  оккупации.  Более  двух  лет  фашисты  издевались   над  населением  области,  грабили,  убивали,  угоняли  в  Германию.  Не  было  ни  одного   города  или  села,  где  бы  захватчики  не  совершали  своих  страшных  злодеяний.  За  период  оккупации  фашисты  зверски  замучили  и  расстреляли  в  области  66745  мирных  граждан  и 10916  военнопленных.  Более  157  тысяч  запорожцев  угнали  на  работу  в  Германию.

       Но  ни  террор,  ни  антисоветская  пропаганда  не  могли  поколебать  у  наших  людей  любовь  к  Родине,  веру  в  окончательную  победу  над  врагом.  На  территории  области,  как  и  в  других  временно  оккупированных  районах  страны,  патриоты,  рискуя  жизнью,  саботировали  мероприятия  гитлеровских  властей,  освобождали  советских  воинов  из  концлагерей,  прятали  солдат  и  офицеров  Красной  Армии,  бежавших  из  гитлеровского  плена  и  т.д.

      О  том,  как  это  было,  рассказывает    партизан,  председатель  Запорожского  объединенного  Совета   партизан  и  подпольщиков,  заместитель  председателя  Запорожского  городского  комитета  ветеранов  войны-однополчан  Николай    Гречко.

 

      Токмакские  партизаны  пустили  под  откос  эшелон

 

       -Николай  Герасимович,  перед  тем,  как  встретиться  с  вами,  я  опросил  десятка  два  своих  знакомых,  задал  им  вопрос:  что  они  знают  о  подпольном  и  партизанском  движении  в  нашем  крае.  Представляете – ничего.  А  некоторые  вообще  утверждали,  что  никаких  партизан  тут  не  было  и  быть  не  могло,  потому  что  у  нас  нет  лесов,  прятаться,  мол,  негде  им  было…

          -Меня  это  не  удивляет.  Если  даже  в  учебниках  истории  нет  об  этом  практически  ничего.  Да  и  средства  массовой  информации,  к  сожалению,  эту  тему  обходят  молчанием.  А  такое  движение  в  области  было.   Запорожские  подпольщики  и  партизаны  нанесли  немалый  урон  оккупантам.  Их  заслуга    в  приближении  нашей  общей  победы  очевидна. 

        -Насколько  масштабно  велась  эта  борьба?

        -Конечно,  не  настолько  широко,  как,  скажем,  на  Сумщине  или  на  Черниговщине,  где  природные  условия  более  благоприятны  для  этого.  Однако,  наши  подпольщики  и  партизаны  наносили   фашистам  заметный  урон.  Такой  пример.  После  освобождения  нашей  области  более  800  участников  подпольно-партизанского  движения  были  награждены  орденами  и  медалями.  Это  о  чем-то  говорит?

          -А  вообще,  какое  количество  людей  участвовало  в  этом  движении?

          -Ответить   однозначно  на  этот  вопрос  трудно.  Дело  в  том,  что  подпольщики  и  партизаны  не  проходили  через  военкоматы.  Они  учитывались  партийными  и  советскими   органами.  А  те,  как  известно,  сами  были  в  подполье  в  период   оккупации.  Но  мы  такой  учет  ведем.  Вот  передо  мной  журнал  68-го  года.  В  нем  отмечено  около  300  человек.  Это  те,  кто  проживал  после  войны   на  территории  города Запорожье.  А  всего  по  области  числилось  более  500  человек.  Сейчас  таких  людей  осталось  совсем  мало.  В  целом  же,  в  годы  войны  в  этом  движении  участвовало  где-то  более  тысячи  человек.

          -Ваша  организация  объединяет  только  тех,  кто  воевал  на  территории  Запорожской  области?

          -Не  только.  В  нее  входят также бывшие  партизаны  и  подпольщики,  которые  воевали в  других  регионах  Украины,  в  Белоруссии,  Карелии,  Польше,  России,  Чехословакии,  но  проживали  или  проживают  в  настоящее  время  в  Запорожской  области.

          -Теперь,  пожалуйста,  о  том,  как  все  это  начиналось…

          -Уже  в  июне  сорок  первого  ЦК ВКП(б)  и  Совнарком  СССР  направили  партийным  и  советским  организациям  прифронтовых  районов  директивы,  где,  в  частности,  предлагалось  создавать  партизанские  отряды  и  подпольные  организации.  В  связи  с  этим  для  руководства  сопротивлением  был  создан  подпольный  обком  партии,  два  подпольных  горкома (в  Запорожье  и  Мелитополе),  одиннадцать  подпольных  райкомов.  На  эту  работу  направлено  было  310  коммунистов.

        В  этот  же  период  на  территории  области  было  создано  28  партизанских  групп.  При  их  формировании  учитывалась  специфика  географических  условий  области.  Степная  местность,  отсутствие  лесных  массивов  позволяли  создавать  только  небольшие  отряды,  которые  занимались  бы    диверсионно-террористической  деятельностью  и  нападали  бы  на  небольшие  вражеские  подразделения.

           -Но  я  слышал,  что  партийное  руководство  подпольем  в  области  было  раскрыто  и  уничтожено  немцами  в  самом  начале  оккупации.

           -Действительно,  часть  подпольных  организаций  была  раскрыта  гестапо.  Запорожский  подпольный  горком,  в  состав  которого  входили  Грицай,  Боярский,  Колеров,  прекратил  свое  существование  в  первый  месяц  гитлеровской  оккупации.  Боярский  и  Колеров  были  схвачены  и  расстреляны,  а  Грицаю  удалось  скрыться.

           -Как  сложилась  его  дальнейшая  судьба?

           -К  сожалению,  мне  не  удалось  это  выяснить.

           -Но  это  не  парализовало  борьбу  запорожского  подполья?

           -В  августе-октябре  сорок  первого  года,  когда  шли  оборонительные  бои  на  територии  области,  партизанские  отряды  и  группы  действовали  достаточно  активно.  Партизанский  отряд  под  руководством  Линькова  и  комиссара  Глиняного (Красноармейский  район)  совершил  восемь  вылазок  в  тыл  противника    и  добыл  ценные  разведывательные  материалы,  которыми  воспользовалось  командование  Красной  Армии.

         Партизанский  отряд  Запорожского  сельского  района  действовал  в  районе  сел  Беленькое  и  Разумовка.  В  сентябре  сорок  первого,  когда  шли  бои  за  остров  Хортица,  партизаны  вывели  из  плавней  и  передали  Красной  Армии  1000  голов  крупного  рогатого  скота,  500  лошадей,  более  5000  овец.  Ими  был  сожжен  пассажирский  пароход,  который  немцы  пытались  использовать  для  переправы  своих  солдат  на  левый  берег  Днепра.

            -Провалы,  видимо,  случались  не  только  в  Запорожье?

            -Работали  подпольщики  в  очень  сложных  условиях.   Гитлеровская  разведка  через  предателей   узнавала  о  существовании  подполья.   Так  накануне  оккупации  в  Мелитополе  были  созданы  три  подпольные  группы – Чугунова,  Костенко  и  Хилько.  Сначала  они  вели  в  основном  работу  разведывательного  характера.  Потом  сфера  их  деятельности  расширилась.  Постоянные  обыски,  облавы  и  аресты  создавали  напряженную  обстановку.  И  все  же  подпольщики  поддерживали  связь  с  народом,  призывали  людей  активизировать  сопротивление  врагу.   Члены  группы  Костенко,  например,  с  помощью  радиоприемника,  установленного  в  тайнике,  записывали  сводки  Совинформбюро,  размножали  их  и  расклеивали  по  городу.  Готовясь  к  вооруженному  выступлению,  подпольщики  добывали  оружие  и  хранили  его  в  подвалах  домов.  Но  в  апреле  сорок  второго  большинство  участников  этой   группы,  по  доносу  предателя,  были  схвачены  гестапо  и  расстреляны.

           -А  диверсии  запорожские  партизаны  в  сорок  первом  совершали? 

           -Наиболее  массовой  формой  сопротивления   оккупантам,  особенно  в  начальный  период  оккупации,  был  саботаж.  На  алюминиевом  заводе  в  Запорожье,  например,   группа  патриотов – Курбатов,  Смолянуха,  Кутняков  и  другие – выводила  из  строя  восстановленные  гитлеровцами   электролизные  ванны  и  автомашины,  прятала  от  оккупантов  слитки  алюминия,  занималась  порчей  механизмов  на  заводе,  устраивала  другие  диверсии.

          В  паровозном  депо  и  на  станции  Запорожье-2  Великих  и  Богатырев  затягивали  ремонт  паровозов,  выводили  из  строя   инжекторы,  насыпали  в  масло  и  буксы  паровозов  песок. Саботажи,  диверсионные  акты,  срыв  планов  оккупантов  по  угону  советской  молодежи  в  Германию  и  другие  формы  сопротивления  имели  место  во  всех  городах  и  районах  области.

          -То  есть,  проводились  в  основном  мелкомасштабные   операции?

          -Были  и  крупномасштабные.  Например,  в  Большетокмакском  районе  действовала  подпольная   диверсионная  организация,  командиром  которой  был  Буркут.  В  ноябре  сорок  первого  партизаны  этой  группы  пустили  под  откос  эшелон  с  награбленным  хлебом.  Движение  поездов  на  этой  железнодорожной  линии  было  приостановлено  на  двое  суток.

         -Ну,  если  в  сорок  первом  запорожские  патриоты  не  давали  фашистам  покоя,  то  с  отступлением  немецких  войск  их  активность  еще  более,  видимо,  возросла?

          -Деятельность  подпольщиков  и  партизан  особенно  активизировалась  после  разгрома  немцев  под  Сталинградом.  В  феврале  43-го  члены  подпольной  токмакской  группы  на  68-ом  километре  перегона  между  станциями   Стульнево  и  Большой  Токмак  разобрали  железнодорожное  полотно,  и  эшелон  с  гитлеровскими  солдатами   и  военной  техникой  пошел  под  откос.

          -Токмакские  партизаны,  оказывается,  не  дремали.  Немцам  так  и  не  удалось  напасть  на  их  след?

          -К  сожалению,  в  марте  сорок  третьего  гестаповцы  раскрыли  деятельность  этой  подпольной  организации.  Погибли  около  тридцати  человек,  в  том  числе  и  командир  Буркут.

 

  Гестапо  опередило  «Ревком»

 

      -Я  читал  о  подпольной  группе  «Ревком»,  которая  действовала  в  Запорожье.  Кто  ее  возглавлял?

       -В  Запорожье  действовала  не  только  группа  «Ревком»,  были  и  другие.  Например,  подпольная  группа  Гончара,  бывшего  работника  «Запорожстали».  Подпольщики  знали,  что  гитлеровцы  при  отступлении  примут  меры  к  уничтожению  «Запорожстали».  Чтобы  предотвратить  это,  подпольщики  Гончар  и   Гиря  поступили  на  завод  охранниками.  Но  в  июне  сорок  третьего    организация  была  раскрыта  гестапо.  Активисты  организации  в  октябре  были  растреляны.

       -Вы  не  рассказали  о  «Ревкоме»…

       -В  «Ревком»  вошли  несколько  групп  запорожских  подпольщиков,  действовавших  на  поселке    Горького,  на  Зеленом  Яру,  паровозоремонтном  и  машиностроительном   заводах,  на  железнодорожном  узле  и  в  депо,  в  лагере  военнопленных.  В  ее  рядах  было  свыше  70  человек.  Фактическими  ее  руководителями  были  Ачкасов  и  Миронов.  Основная  задача,  которую  ставил  перед  собой  «Ревком», — подготовка  вооруженного  выступления  в  городе,  когда  к  нему  подойдут  части  наступающей  Красной  Армии.   Но  осуществить  этот  план  подпольщикам  не  удалось.  На  их  след  напало  гестапо. Было  арестовано  около  50 человек.   В   застенках  гестапо  были  замучены   Ачкасов,  связистка  Полина  Окунь  и  другие.  Всего  около  40  человек.

         -Запорожское  подполье  было  связано  с  партизанскими  штабами  оккупированных  регионов  Украины?

          -Ну,  в  сорок  первом,  конечно,  никакой  связи  не  было.  А  вот  летом  43-го  штабами  партизанского  движения   фронтов  на  территорию  области  стали  забрасываться  партизанские  и  разведывательно-диверсионные  группы,  которым  активно  помогало  местное  население,  пополняло  их  ряды.  В  июне  сорок  третьего   в  днепровские  плавни  была  заброшена  разведывательно-диверсионная  группа,  которая  вскоре  превратилась  в  партизанский  отряд.  Командовал  им  Александр  Иванович  Яценко.   Туда  вошли    ребята  местные,  потом  подпольные  группы,  которые  работали  в  местных  селах.

            Здесь  же,  возле  сел  Балки  и  Орлянка  Васильевского  района,  находилась тоже партизанская  разведывательная  группа.  Она  также  пополнялась  местными  патриотами,  став  потом  партизанским  отрядом  «За  Родину»  общей  численностью  в  300  человек.  Командовал  этим  отрядом  Лиманченко.  Я  был  в    этих  отрядах.  Закончил  воевать  в  отряде  Яценко.

           -Как  вы  стали  партизаном?

           -У  нас  в  селе  Златополь,  где  я  жил,  была  подпольная  комсомольско-молодежная  организация.  Это  Васильевский  район.  А  возглавлял  ее  мой  брат  Михаил,  учитель  местной  школы.  Златопольское  подполье  начало  свою  деятельность  в  ноябре  сорок  первого.

          -Сколько  же  лет  вам  было  тогда?

         -Пятнадцатый  год  шел.  В  сорок  первом  я  закончил  семь  классов.

         —Немцы  уже  были  в  Васильевке?

         -Да,  уже  была  оккупация.  В  сорок  втором  златопольскую  группу  постигла неудача.  Часть  подполщиков  была  схвачена  карателями  и  расстреляна.  Но  подполье  осталось  и  действовало  до  освобождения  района.  Правда,  подпольщики  уже  были  связаны  с  партизанским  отрядом  «За  Родину»  и  девятым  отрядом.  Туда  давали  молодых  ребят.

         -Призывного  возраста?

         -Нет,  к  армии  они  никакого  отношения  не  имели.  Все  они  допризывники,  которые  закончили  7-9  классов.  Они  и  входили  в  состав  подполья,  а  после  освобождения  района  влились  в  действующую  армию.

          -Вы  были  подпольщиком,  потом  партизаном.  Вы  где-то  скрывались  или  жили  дома? 

          -Ну,  тут  ситуация  такая.  Командование  отряда  находилось  в  лесах,  в  плавнях.  А  остальные  были  разбросаны  кто  где.  Дело  в  том,  что  все  мы  были  разбиты  по  тройкам  и  пятеркам.  Знали  только  старшего  своей  группы  и  все.  Сначала  жили  в  селе.  Действовали  только  по  команде  старшего  группы.  А  уже  в  43-м,  когда  отряд  численно  вырос,  все  наши  подпольщики  перебрались  в  подвижной  отряд.

         -Вы  тоже  оказались  в  отряде?

        -Да.  Иногда  удавалось  выбраться  домой,  в  село.

         -В  переплеты  ваш  отрд  попадал?

         -Ну,  как  же!  Партизан – это  невидимый  фронт.  Всякое  бывало.

         -И  потери  были?

        -Златопольское  подполье  влилось  частично  в  отряд  Лиманченко,  а  частично  в  отряд  Яценко.  При  выполнении  одного  из  заданий  командования    обоих  отрядов  группа  златопольских  подпольщиков  попала  в  засаду.  Их  было  десять  человек.  Они  шли  для  выполнения  какого-то  задания.  То   ли  подорвать  что-то  надо  было,  то  ли  разведать.  Не  помню.  Четыре  человека  погибли  в  схватке  с  немцами.  А  шесть  человек  были  схвачены,  в  том числе,  и  мой  брат  Михаил,  руководитель  златопольского  подполья.  Они  похоронены  в  селе  Златополь.  Там  стоит  большой  памятник,  обелиск.  Школа  новая  рядом  построена.  Правда,  сейчас  школу  закрыли – нет  детей.

         -Вы  сразу  узнали  о  смерти  брата?

         -Не  сразу,  а  когда  вышел  с  предпоследней  группой.  Пришел  домой,   мне  отец  говорит:    так  и  так.  А  сидели  схваченные  партизаны  в  Балках.  Там  контора  МТС  была.  Там  же  стояла  полевая  жандармерия,  то  ли  ростовская,  то  ли  из  Краснодара.  Там  их  истязали,  а  потом  вывезли  и  за  Балками  расстреляли.  Раздели  догола,  руки  скрутили  проволокой,  кабелем  телефонным.  Расстреляли  и  бросили  в  старый  зенитный  окоп   и  чуть-чуть  присыпали  землей.  С  ними  была  девчонка – Швачко  Оля.  Она  тоже  была  учительницей,  вела  начальные  классы.  Только  не  в  Златополе,  а  в  селе  Шмальки,  чуть  дальше.  Казнили  и  ее.

           -Участие  в  какой  операции  вам  запомнилось?

           -В  районе  станции  Попово (сейчас  Перегон)    возле  Васильевки  был  мост.  Как  раз  под  самым  Попово,  как  в  Запорожье  ехать.  Там  находился  и  Чигрин  Николай.  В  операции  участвовал  командир  отряда  Александр  Иванович  Яценко.  Наше  дело  с  Чигириным  было  стоять  на  страже,  когда  закладывали  шашки  под  мост,  наблюдать  за  тем,  как  менялись  часовые,  где  были  собаки  и  т.д.  Мост  был  взорван.   Где-то  на  сутки  было  остановлено  движение  на  Крым.

           Помню  и  такое.  Между  Канкриновкой  и  Царкутом (сейчас  село  Приморское  Васильевского  района)   был  большой  мост  через  реку  Конку.  Он  назывался   «сорокасаженный».  Там  ширина  Конки  была  80  метров.  Он  и  сейчас  есть  этот  мост.  Он  тоже  тогда  был  взорван.

          -Вашими  партизанами?

          -Да,  но  дело  в  том,  что  никто  из  участников  этой  операции  не  обнаружен.  Там  было  5  или  7  человек.  Они  все  погибли.  То  ли  их  немцы  побили,  то  ли  их  схватили.  Но  мост  был  взорван.  И  около  трех  суток  немцы  восстанавливали  его.

            -Где  вы  встретились  с  частями  Красной  Армии?

           — Я  был  в  разведке  в  составе  отряда  Лиманченко.  В  районе  вокзала  Запорожье-1,  там,  где  было  товарное  депо,  мы  перешли  немецкую  линию  фронта.  Лес  подходил  тогда  вплотную  к  этому  району.  А  там  как  раз  ниже  речки  Мокрой,  через  Дубовый  Гай,  вошел  в  город  183-й  стрелковый  полк,  которым  командовал  Андрющенко.    Старший  нашей  группы  связался  с  командованием  полка.  В  это  время  немцы  наводили  переправу  у  Разумовки.  Перед  партизанами  была  поставлена  задача:  помешать  немцам  переправиться  через  Днепр.  И  вот  где-то  около  двух  рот  из  полка  Андрющенко   пытались  прорваться  по  тылам  немцев,  чтобы  выйти  в  район  теперешнего  города  Днепрорудного, но  попали  в  засаду.  Их  выручили  партизанские  отряды  Лиманченко  и  Яценко.  Они  ударили  по  немцам  с  тыла.   В  этой  разведгруппе,  кроме  меня,  была  Нина  Артемовна  Ломейко – разведчица  и  медсестра.

          -С  кем  сегодня  вспоминаете  свою  партизанскую  юность?

          -Ну,  из  отряда  Яценко  остались  Ломейко,  Чигрин,  Волык  и  я.  Трое  из  них  живут  в  Запорожье  и  один  в  селе.  Иногда  мы  встречаемся.

          -Николай  Герасимович,   кроме  отрядов  Яценко  и   Лиманченко,  были  же,  наверное,  и  другие  партизанские  формирования  в  наших  краях?

            -Конечно,  были.   В  сорок  третьем  году  практически  во  всех  районах  области  действовали  подпольные  и  партизанские  группы.   Например,  в  Каменско-Днепровском  районе  была  такая  группа  «ДОП» — добровольное  общество  патриотов.  Тараскин  командовал.  Это  тоже  комсомольское  подполье.  Потом  была  группа,  которую  возглавлял  Михаил  Жук.  Она  начала  действовать  с  марта-апреля  42-го  года.   Она  не  входила  в  другие  отряды,  не  принимала  участие  в  боевых  операциях.  Она  занималась  разведкой  и  подрывными  делами.

           В  Пологовском  районе  была  подпольная  организация.  В  Вольнянском  районе  действовала  группа,  которую  возглавлял,  по-моему,  Касьянов  или  Касьяненко.  В  Верхне-Хортицком  районе – группа  Линькова,  которая  со  временем  переросла  в  партизанский  отряд  численностью  до  150  человек.  Всего  было  где-то  25,  а  то  и  более  отрядов,  групп  и  подпольных  организаций.

 

       Немцы  боялись  соваться  в  плавни

 

      -Если  бы  писатель  Александр  Фадеев  приехал  в  Запорожье,  он  и  здесь  бы  нашел  благодатный  материал  для  своего  романа  о  молодых  подпольщиках.

       -Несомненно.  Ну,  вот  к  примеру  Златопольское  подполье.  Или  взять  группу  «Юные  чапаевцы».  Это  на  острове  Хортица.  В  сорок  первом,  когда  немцы  подошли  к  Запорожью,  образовалась  эта  группа.  Они  занимались  разведкой.  Переправлялись  через  Днепр  и  собирали  разведданные.   Лишь  один  из  них  остался  в  живых.  Я  пытался  его  разыскать,  но  безуспешно.   Молодежь  Запорожской  области  активно  участвовала  в  сопротивлении  врагу.  Примеров  найдется  немало.

        -Как  партизаны  поступали  с  пленными?

        -В  зависимости  от  обстановки.  Скажем,  когда  проводилась  диверсионная  операция  по  захвату  обоза,  к  примеру,    или  подрыву  моста,  то  тут  не  церемонились  с  пленными – расстреливали.  Но  партизанам  часто  приходилось  сталкиваться  с  чехами  и  словаками.  Они  переходили  прямо  группами  к  нам.  Выходили  на  связь  через  комсомольцев,  через  подпольщиков  и  приходили  в  отряд  по  3-5  человек,  с  оружием.  Их  принимали.

        -Немцы  часто  прочесывали  плавни?

        -Прочесывали.  Но  дело  в  том,  что  это  была  болотистая  зона.  Они  и  поджигали  плавни,  но  огонь  дойдет  до  воды – и  все.  Запускали  даже  танкетки  малогаборитные.  Но  они  что?  Заскочила  в  болото  и  села.  А  партизаны  знали  все  ходы  и  выходы.

        -Провалы  у  сельских  подпольщиков  часто  случались?

        -Дело  в  том,  что   все  зависело  от  местной  власти – полиции,  старосты.  Многие  из  них  чувствовали,  к  чему  дело  идет.  Особенно  после  Сталинграда.  Вели  себя  тише.  Доходило  же  и  до  них,  что  немцы  терпят  поражение  под  Москвой,  под  Сталинградом.

        -В  Златополе  староста  был  нормальный?

        -Вроде  бы  нормальный,  никого  не  выдал.

        —А  когда  пришли  наши,  что  с  ним  было?

        -Он  уехал  с  немцами.  Боялся,  что  с  ним  обойдутся  круто.

         -В  общем,  зверствований  со  стороны  полиции  не  было?

         -Были.  Только  в  других  селах.  У  нас  в  Балках  был  Хытун,  начальник  полиции.  Палач.  Садист.

           -Местный?

           -Местный.  Наши  пришли,  поймали  его.  Там  была  церковь,  до  войны  в  ней  клуб  пионерский  был.  А  рядом – сельский  рынок.  Его  там  И повесили.  Суток  трое  висел.  О  нем  мне  отец  рассказывал.  Говорил,  приехал  на  тачанке  к  нему  и  начал:  признавайся,  где  ты  прячешь  одежду  своих  сынов-комсомольцев.   У  меня  же  два  брата  были  офицерами,  приезжали  до  войны  в  отпуск.

        — А  он  знал  об  этом?

        — Знал,  были  же  наводчики,  которые  скрытно  работали.  В  семье  не  без  урода. 

        -После  освобождения  области  от  фашистов  война  для  вас  закончилась?   Или…

         -Я  закончил  войну  в  Будапеште.  В  сорок  пятом  году.  На  фронте  был.

         -Успели  побывать  и  на  фронте?

        -У  меня  же  старшие  братья  были  на  фронте.  Один  из  братьев – Павел  служил  на  Черноморском  флоте.  Кадровый  военный,  офицер.  Когда  нас  освободили,  ему  написали,  что  Михаил  расстрелян,  а  я  где-то  партизаню.  Григорий – тоже  расстрелян.  У  меня  еще  брат  Григорий  был.  Тоже  кадровый  военный,  десантник,  командир  роты.  Погиб  на  территории  Каменско-Днепровского  района  в  сорок  втором.  А  еще  три  брата – те  воевали  на  фронтах.

          -Сколько  же  их  у  вас  было?

          -Со  мною – шестеро.  И  все  воевали.  И  отец – партизан-подпольщик.

          -Ну,  тогда  называйте,  пожалуйста,  всех  по  именам.

          -Самый  старший-Степан.  Потом  сестра  Онисия.

          -Она  тоже  партизанила?

         -Она  входила  в  Златопольское  подполье.  Потом  Андрей.  Был  призван  в  сорок  втором.  Прошел  всю  войну,  был  тяжело  ранен.  Потом   Григорий,  десантник.  Между  Каховкой  и  Никополем  попал  к  немцам,  расстрелян.  После  него- Павел,  моряк.  Потом  Михаил,  учитель,  расстрелян.  Ну,  и  я  последний.  И  все  воевали.

          -А  мать?

          -Она  была  хозяйкой  явочной  квартиры.  Во  время  оккупации  немцы  ее  сильно   избили,  умерла  сразу  после  войны.

           -Кто  в  живых  остался  из  вашей  большой  семьи?

           -Уже  нет  никого,  остался  я  один.

           -Вы  не  рассказали,  как  попали  на  фронт  и  где  воевали.

           -Приехал  на  пять  дней  в  отпуск  брат  Павел,  моряк.  Мне  уже  15  лет.  Он  посодействовал,  чтобы  меня  зачислили  сыном  полка  в  131-й  авиаистребительный  полк   Азово-Черноморского  флота.  С  июня  44-го – юнга Дунайской  военной  флотилии.  Закончил  войну  в  Венгрии  в  звании  лейтенанта  флота.  После  войны  окончил  военно-морское  училище  им.  Фрунзе,  в  Ленинграде.  Уволен  в  запас  в  52-м  году.

          -А  откуда  у  вас  орден  Почета  и  медаль  «За  освоение  целинных  земель»?

          -После  демобилизации  я  работал  на  «Запорожстали».  Потом,  в  56-м  по  комсомольской  путевке  меня  направили  на  строительство  комсомольских  шахт  в  Донбасс.  Там  мы  построили  две  запорожские  шахты.  Ну,  и  на  целине  в  Казахстане  успел  побывать.  На  пенсию  ушел  с  завода  «Гамма»,  где проработал  тоже  немало  лет.

         — Поговорим  о  делах  областного  совета  бывших  партизан  и  подпольщиков,  который  вы  возглавляете.  Какие  вопросы  приходится  решать?

         -При  Верховной  Раде  есть  комиссия  по  делам  бывших  партизан  и  подпольщиков.  Возглавляет  ее  Василий  Алексеевич  Коньков.  Проблем  у  ветеранов,  поверьте,  хватает.  В  частности,  помогаем  некоторым  в  оформлении  подтверждающих  документов.

          —И  такое  все  еще  бывает?    Ведь  времени  после  войны  прошло  немало.

          -Как-то  пришла  ко  мне  женщина,  жительница  Запорожья.  Показывает  справку,  что  она  находилась  во  время  оккупации  в  117-м  партизанском  отряде.  Это  группа  им.  Чапаева.  Справка  заверена  командованием  той  группы.  Есть  печать.  Я  звоню  в  Киев.  Знаю,  как  это  делается  по  инструкции.  Ну,  посоветоваться  все-таки,  думаю,  надо  же.  Мне  ответили:  раз  есть  справка,  ищите  свидетелей,  которые  подтвердили  бы    ее  пребывание  в  партизанском  отряде,  и  решайте  вопрос  о  выдаче  ей  партизанского  билета.  Я  ей  объяснил.  К  счастью,  свидетель  такой  нашелся,  и  мы  вручили  ей  партизанский  билет.

           -Он  дает  право  на  льготы?

           -Конечно.    Партизаны  и  подпльщики  пользуются  теми  же  льготами,  что  и  участники  боевых  действий.

          -В  школах  выступаете?

          -Связь  со  школами  и  молодежью  не  теряем.  Мы  восстановили  более  50  музеев.  Кто  же  расскажет  молодым  о  тех  трудных  годах  лихолетья,  если  не  мы.  Это  просто  наш  долг.

 Николай  Зубашенко, журналист (для «Хроник и Комментариев»)

          

 

             

комментария 2 to “ЗАПОРОЖСКИЕ ПАРТИЗАНЫ. И поезда под откос пускали, и мосты взрывали, и предатели были, и гестапо лютовало, в первый же месяц разгромив Запорожский горком”

  1. Самсонова Юлия said

    Спасибо за встречу с Защитником Родины.Спасибо за беседу с ним и изложение этой беседы в интернете.У меня тетя родная Тимошко (в девичестве Лиличенко) Татьяна Григорьевна во время войны, проживала в селе Михайловка(Лёвшино) Вольнянского района, была комсомолкой и помогала Родине тем, что печатала листовки, которые с самолета разбрасывали над окупированной территорией.Это я так поняла со слов своей матери, ее сестры.Местный полицай Илья сдал ее немцам и ее расстреляли.Вот, только очень жаль, не знаю, где захоронение.Может, кто подскажет?.Моя другая тетя к ней ездила на могилу, вроде, в районе Космоса,но тетя тоже умерла.

  2. Александр said

    Спасибо за содержательную статью ! Это мой дедушка ! Его родной брат Адрей Герасимович Гречко мой родной дедушка ! Преклоняюсь перед вами !

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: