ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

ДЕЛО БАНДЫ КИЛЛЕРОВ. Часть 6. Место встречи — гостиница «Националь»

Posted by operkor на 7 мая, 2012

2002 год. Луганский апелляционный суд продолжает исследовать многотомное дело по донецко-луганской преступной группировке. На скамье подсудимых семеро обвиняемых, участвовавших во многих эпизодах криминальной деятельности. Эпизоды перетекают один в другой. Как в игре с разрезными картинками, когда каждый кусочек, совпав с предыдущим, постепенно восстанавливает полную картину.

КЛЯТВА ГИППОКРАТА — ГЛАВНОЕ

В течение двухнедельного рассмотрения материалов об убийстве в донецком аэропорту Евгения Щербаня через зал суда прошел не один десяток свидетелей. По ходатайству обвинения перед судом были представлены двое медиков, которые (шесть лет назад!) оказывали медицинскую помощь обвиняемому Болотских. В целях безопасности судья позволил этим свидетелям не называть своих полных анкетных данных. Один из них — лечащий врач донецкой больницы, другой — хирург.

— Если бы ему тогда не была оказана срочная медицинская помощь, — пояснял врач, опознавший в зале суда своего пациента, — то пострадавший не выжил бы. У него оказалась острая травма — рваная рана грудной клетки. Нам объяснили, что это случилось на охоте.

Отвечая на вопросы прокурора Владимира Гузыря, хирург признался, что к нему в больницу в тот злополучный день явился гонец. Как оказалось, от Кушнира. Последний был ему знаком как предприниматель.

— Вы знали, что не имели права оказывать медицинскую помощь при наличии огнестрельных ран, не поставив в известность правоохранительные органы? — сурово спрашивал прокурор.

— Нас предупредили, чтобы мы молчали, и привели туда фактически силой.

— Вы получили денежное вознаграждение?

— Да, — ответил лечащий врач, ассистировавший хирургу. — Но позвольте мне сумму не называть.

— Я от вознаграждения отказался, — заверил хирург. Как впоследствии пояснила председательствующая судья Галина Каныгина, против врачей уголовное дело не возбуждено.

ИНФОРМАТОР-СПАСИТЕЛЬ

В зале судебного заседания называлось немало имен интересных свидетелей. В частности, прозвучали сенсационные показания бывшего директора донецкого торгово-промышленного дома Юрия Марьинкова, знавшего в лицо многих криминальных авторитетов Донецкой и Луганской областей:

— Я житель Донецка. Это своеобразный клановый город. В 1994 году мой приятель познакомил меня с Анатолием Рябиным. 2 сентября 1994 года в ресторане убили Брагинского, после чего ко мне обратились с просьбой, чтобы я вывез в Братиславу семью Рябина — его жену и маленького ребенка. У меня там были знакомые бизнесмены. В декабре 1994 года в Братиславе появился и Кушнир, до этого он находился в Праге. Тогда я с ним впервые и познакомился. Затем я переехал из Донецка в Киев. Весной 1996 года Рябин как-то меня пригласил на встречу с Матросом, Степаном Ильченко и Магой (Алиевым). Он имел открытый доступ к премьер-министру Лазаренко и мог решать многие вопросы. Из разговора я понял, что присутствующих с Лазаренко связывает общий бизнес с углем и электроэнергией.

В июне 1997 года я узнал, что в группе Кушнира и Рябина произошли большие изменения. Часть группы выехала в Киев. Именно тогда я впервые увидел Вадика (Болотских). Вадик, Рябин, Сердюк и я встретились в отеле «Националь» в номере 408. В соседней комнате находилось несколько людей Кушнира. «Это тот человек, который ранил в аэропорту Щербаня», — показали мне на Вадика.

В августе 1997 года пропал Мага. Насколько я помню, приехал Рябин и сказал об этом. Начались попытки его найти. Состоялось несколько поездок в Крым. Ситуация стала очень нервозной, возникли трения между Рябиным и Кушниром. Рябин был со мной в очень доверительных отношениях и как-то сказал, что Щербаня убрали по заказу Лазаренко. Две стороны торговались, и исполнители заказа ставили условие — получить впоследствии компенсацию в виде кадровых перестановок, в том числе в руководстве СБУ Донецкой области, Азовского пароходства, Харцызского трубного завода.

А в мае 1997 года все в том же 408-м номере гостиницы «Националь» Рябин задал мне вопрос: кто такой Волков? Я ответил, что это советник Президента. У меня тут же возникло предположение, что против Волкова что-то затевается. В сентябре мои предположения укрепились. В один из приездов Рябина Юрий Сердюк завел разговор о даче Александра Волкова. Он рассказывал, что был на охоте, и один капитан милиции вроде бы показал ему эту дачу. Впоследствии все отправились искать ее. Сердюк действительно нашел дачу Волкова, которая находилась справа от Бориспольского шоссе. И тут я полностью убедился, что поступил заказ на Волкова. Но я сказал Рябину: если ты, Толя, становишься на путь киллера, то нам с тобой не по пути.

В сентябре—октябре у меня была встреча с одним из генералов МВД. Я рассказал ему о своих подозрениях и догадках. В конце мы с ним договорились, что если я что-то еще узнаю, то сообщу. 31 октября 1997 года был убит Рябин. Потом Барский. 15 ноября в Киев приехал Кушнир. С ним у меня тесных контактов не было. Но он говорил, что нужно получить деньги с Лазаренко. В начале декабря в том же 408-м номере отеля «Националь» раздался звонок. Звонил Кушнир. После разговора с ним Сердюк спросил, где находится офис Бакая. Я поинтересовался: а что, есть какие-то планы в отношении Бакая? Он ответил «да».

После ухода Сердюка я позвонил генералу и сказал, что на Бакая тоже поступил заказ. Позднее Сердюк делился со мной, что произошла утечка информации по Волкову и Бакаю. Он жаловался, что его обвинили в утечке информации и что Лазаренко начал собственное расследование. А перед Новым годом якобы кто-то из седьмого управления МВД сообщил Паше (Лазаренко), что к утечке информации причастен какой-то коммерсант, который живет в отеле «Националь». Мне стало очень тревожно, и в январе 1998 года я выехал сначала в Братиславу, а потом в Будапешт. Сердюк меня успокаивал по телефону и говорил, что можно возвращаться в Киев, но я ему не верил. 11 января я все же вернулся.

— Что вам известно об обстоятельствах взрыва на стадионе «Шахтер»? — спросил свидетеля прокурор.

— У Брагина и Кушнира не сложились финансовые отношения. Но настоящий конфликт начался после убийства Брагинского, за которым стояли Рябин и Кушнир. Силы Брагина и Брагинского были равноценными. Кушнир стоял ниже.

— Принимали ли участие во взрыве на стадионе «Шахтер» работники правоохранительных органов?

— Кушнир поддерживал близкие преступные отношения с работником Калининского РОВД Донецка майором милиции С. Кушнир оказывал ему помощь как по службе, так и в материальном плане. Со слов Рябина мне известно, что во время взрыва на стадионе «Шахтер» С. в форме работника милиции находился возле служебного входа и оказывал помощь группе Кушнира. Впоследствии С. выехал из Украины и скрылся от следственных органов.

Достаточно любопытные сведения содержала справка СБУ, зачитанная в зале судебного заседания. Как утверждают правоохранители, А. Брагин, Р. Ахметов имели с Евгением Щербанем тесные экономические связи. Именно Брагин и Ахметов познакомили Щербаня с киевским вором в законе Солохой. Однако так как Брагин и Ахметов не выполняли своих финансовых обязательств, между ними и Щербанем произошел конфликт. После убийства А. Момота деловые связи распались.

ДОЛЯ РАСПОРЯДИЛАСЬ

Свой штрих в общую картину минувших событий внес в зале суда и 66-летний отец Надежды Никитиной, последней жены Евгения Щербаня, которая в полной мере разделила его судьбу. Немного мог рассказать Николай Федорович о жизни своей дочери. Не очень-то делилась она с ним сокровенным, ведь он не одобрял ее брака. Но теперь дед переживает за будущее своего внука Евгения, который находится сейчас в Америке. Сначала он там учился, окончил колледж. В этом году ему исполняется 21 год и он наконец сможет получить американское гражданство. А в прошлом году в семье Никитиных произошло еще одно несчастье. На шахте имени Засядько во время взрыва метана погиб второй зять Николая Федоровича — муж старшей дочери.

В ПАРИКАХ И С «ПУШКАМИ»

Луганский апелляционный суд приступил к рассмотрению самого громкого эпизода по делу донецко-луганского криминального формирования — организация и осуществление 22 апреля 1998 года убийства бывшего главы Нацбанка Украины, депутата Верховной Рады Вадима Гетьмана.

На скамье подсудимых — один из главных исполнителей убийства 33-летний уроженец Луганской области Сергей Кулев и двое донетчан, обвиняемых в соучастии в совершении данного преступления, но отрицающие свою вину. Сергей Кулев, житель села Желтое Славяносербского района Луганской области, до этого уже судимый, в ходе предварительного следствия дал признательные показания. Обвинение утверждает, что устранение Вадима Гетьмана взяли на себя лидер луганской преступной группировки Валерий Пушняков (его уже нет в живых), Сергей Кулев и Степан Ильченко (тоже умер), который принадлежал к московской группе, возглавляемой криминальным авторитетом Магомедом Алиевым. Согласно версии обвинения, сбор информации о маршрутах передвижения Вадима Гетьмана, а также сопровождение по Киеву «группы смерти» взяли на себя донецкий криминальный авторитет Леонид Фащук и его люди.

— Прежде всего я хотел просить прощения у родственников погибшего, — сказал Кулев, когда суд предоставил ему слово. — Хотя, наверное, это звучит кощунственно из уст обвиняемого. О самом убийстве мне стало известно почти перед самым его осуществлением. 18 апреля 1998 года мне позвонил Пушняков и сказал, чтобы я выехал в Киев. 20 апреля я уже был там. Пушняков встретил меня на вокзале и отвез на квартиру. На следующий день привез Степу Ильченко, а также одежду и оружие. 21 апреля мы ездили к дому Гетьмана, смотрели его месторасположение.

На следующий день мы со Степой надели парики, которые жена Кушнира привезла из-за границы. Пушняков навел грим Степе, подвел глаза, нанес тональный крем. Потом мы приехали на место. Степа курсировал около дома. Я в это время находился в подъезде. Вскоре я получил по рации сообщение от Пушнякова, что Гетьман едет домой. Когда он вошел в лифт, я сошел с лестницы, зашел за спину. Одной ногой я стал в лифт и начал стрелять — шесть раз. Сначала в область туловища. А когда его откинуло от стенки лифта и он осел на пол, сделал в голову контрольный выстрел.

— Но труп был обнаружен в другом месте — на лестничной площадке, — уточнил прокурор. — Чем вы можете это объяснить?

— Я не знаю, — ответил Кулев. — Потом я вышел из подъезда, пистолет засунул за пояс, перешел на стоянку. Степа шел сзади. Мы с Ильченко сели в машину. Других лиц там не было. Отъехав немного, мы остановились и пересели в «семерку» цвета марены, после чего добрались до квартиры. Ильченко вышел из автомобиля в женской одежде. Я в машине снял парик. Где находится квартира — не помню, так как жилище в Киеве снималось посуточно. На следующий день я и Ильченко поездом вернулись в Луганск.

ЛАЗАРЕНКО В РОЛИ КРЫШИ

Как поясняет Кулев, он оказался случайно втянутым в дела Валерия Пушнякова. 5 января 1998 года Пушняков пригласил его в гости на день рождения своей пассии. Именно здесь в минуты доверительной беседы он поделился с ним, что сошелся с большими людьми. Это были Рябин и Кушнир из Донецка.

— Сначала, — говорит Кулев, — Пушняков сотрудничал с ними по автомобильному бизнесу. Но после событий в Донецком аэропорту удавка затянулась. Через некоторое время к нам на квартиру приехали Рябин и Кушнир. Я стал свидетелем того, как у Пушнякова с ними состоялся разговор на повышенных тонах. Я спросил потом, что это все такие возбужденные. «Ничего, — говорит. — За нами в правительственных кругах стоят сильные люди». И назвал имя Лазаренко. Через некоторое время начался шухер. Рябин и Кушнир предупредили нас с Пушняковым и других, чтобы мы никуда не вылазили и прекратили свой мелкий бизнес. Но в процессе разговора сказали Пушнякову, чтобы все особо не беспокоились, Паша Лазаренко прикроет.

В 1997 году Рябина застрелили под Донецком. С Рябиным и Кушниром я тесно не общался. Всю информацию получал от Пушнякова. В январе 1998 года он ездил в Киев и встречался с Кушниром. После приезда из Киева сказал, что Кушнир встречался за границей с Пашей. Я спросил: планируется ли новое дело? Он ответил, что пока точно не знает, но как узнает, сообщит. Мне стало известно и о том, что Лазаренко перечислил Кушниру какую-то сумму денег. Но какую конкретно, я не знаю. Он на эти деньги приобрел оружие.

Где-то с февраля мы с Пушняковым приехали в Киев. Я нужен был как сменный водитель. Мы встретились с Кушниром в кафе на проспекте Победы. С Кушниром было еще несколько человек, в том числе Акулов. Именно тогда мне Пушняков сказал, что планируется новое дело. А в марте Сердюк позвонил Пушнякову и сообщил, что задержан Кушнир и содержится в донецком СИЗО. Впоследствии мы снова встретились в Киеве, но уже с Сердюком, а затем в кафе с Фещуком. Когда мы возвращались с Пушняковым в Луганск, он поставил меня в известность, что человек, которого нужно убрать, — финансист. Он мешает Лазаренко. Также сообщил, что Лазаренко, возможно, поможет вытащить из тюрьмы Кушнира, но придется убрать финансиста.

— Как вы думаете: почему именно на вас пал выбор устранения Гетьмана? — уточнял у Кулева прокурор.

— Как мне сказал Пушняков, на людей Кушнира тогда уже не было надежды, ведь он сам сидел в СИЗО. Поэтому, дескать, мне придется это сделать.

150 ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ ЗА СВОБОДУ КУШНИРА

Рассказал Кулев в суде также и об участии двух донецких водителей Фещука в устранении Гетьмана. Он утверждает, что именно они находились в «семерке-2107» цвета марены. Кулев утверждает, что перед убийством Гетьмана их с Пушняковым машину по Киеву вела именно «семерка» цвета марены. На ней были донецкие номера. Он помнит, что Пушняков периодически переговаривался с «семеркой» по рации. Кроме того, Пушняков ему сказал, что в «семерке» находятся люди Фещука, которые перед этим собирали всю информацию о маршрутах передвижения Гетьмана.

— Когда мы после убийства Гетьмана с Ильченко пересели в «семерку», — сказал Кулев, — я понял, что людей на первых сиденьях я уже видел. На одной из встреч с Фещуком в Киеве. Один из них стоял возле автомобиля Фещука перед кафе, а другой — сидел за соседним столиком.

После того как оба донетчанина-водителя категорически отказались отвечать на вопросы прокурора, председательствующая судья Галина Каныгина с согласия остальных участников процесса зачитала показания одного из водителей, полученные в ходе предварительного следствия. И хотя последний настаивал, что данные показания им были даны в результате применения недозволенных методов следствия и 16-часового переезда в наручниках из Донецка в Киев, изложенные факты изобилуют такими деталями и подробностями, которые ни один следователь не придумает. Есть, в частности, и такой сенсационный факт, как попытка выкупа из донецкого СИЗО Кушнира. За это якобы Мильченко, находящийся в Израиле, должен был заплатить 150 тысяч долларов. Перед этим Кушнир трижды из СИЗО передавал на волю записки.

— После ареста Кушнира Фещук приказал мне ехать в Донецк, — давал позднее показания второй водитель. — И узнать, не нужны ли Кушниру какие-либо продукты и медикаменты. Но в Донецке мне никто не позвонил. А 2 мая я узнал, что Кушнир умер в СИЗО от сердечного приступа.

— Я точно знаю, что с лесопилки Фещука, которая находится под Киевом, в Израиль в счет тех 150 тысяч долларов были переправлены три или четыре КамАЗа обработанного леса, — сообщил второй обвиняемый водитель.

«Киевские Ведомости»

 

 

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: