ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

ПОШЛИ В ЖУРНАЛИСТИКУ! «Мемуар» 1-й. Выбор сделан!

Posted by operkor на 31 мая, 2013

1Корреспондент «Индустриалки» Дмитрий Шилин с сентября прошлого года «ударился в мемуары». Как никак — 35 лет работы в газетах, в штате, не считая до этого почти десять лет сотрудничества «нештатником». Наверное, решил он, пора рассказать молодым журналистам и тем, кто ими надумал стать, как мы, старшее поколение журналистов, в свое время выбирали профессию. К тому же, и повод есть — приближается День журналистов, который будем отмечать 6 июня.  Никаких общих рецептов тут нет. У каждого свой путь. Впрочем, и за чужим в таких случаях проследить бывает нелишне.

 «Мемуар» 1-й. Выбор сделан!

Я бы еще сто лет собирался написать о том, как это случилось — попасть в журналистику и задержаться в ней на тридцать лет и три, четыре года… Но в прошлом году было уже 35 — и меня потянуло на «мемуары».

До восьмого класса я, как, наверное, и многие школьники, о будущей профессии не задумывался, что естественно — рано еще. Но поскольку у нас в селе Великая Знаменка школа была восьмилетняя, то после восьмого класса надо было или куда-то поступать — в техникум, ПТУ, или идти в девятый класс средней школы. Она была в центре села, за пять километров от моей восьмилетней. В любом случае — идти в девятый или поступать в техникум — нужно было менять привычное устройство жизни. Через речку, вернее, через Каховское море, в Никополе был металлургический техникум. Многие из нашей школы поступали туда — ближе к дому. Об этом и я подумывал. Но, честно говоря, металлургом стать и не помышлял.

Потом задумался — а чего я вообще хочу? Полистав справочник, были тогда такие — для поступающих в техникумы и отдельно — в вузы, нашел то, к чему, как мне казалось, уже был готов. Это был корректорский техникум в славном городе Ленинграде. Один, кажется, на весь Советский Союз. Правда, посмотрел, подумал, что подходит, и забыл. Наверное, уже тогда я понял, что профессия корректора больше для женщин предназначена.

Короче говоря, к концу восьмого класса голову себе ломать насчет «кем быть?» я перестал — решил, что еще два года в школе не помешают и ситуацию к концу десятого класса прояснят. Наверное, тут сыграло роль еще и то, что пребывание с первого класса по восьмой в статусе отличника учебы подогревало здоровое честолюбие — я, значит, в техникум, а в институте кто-то на мое место? Нет уж! У нас, в сельской школе, отличные учителя — что по математике, что по русскому или украинскому языку. А по географии в пятом классе я вообще занял первое место на районной олимпиаде, потом аналогично — на областной, и на весенних каникулах в 1965-м был на республиканской олимпиаде в Ялте. Все удивлялся, почему это такие темные, грозовые, тучи прямо из земли растут — а это были горы!

В свое время мысль о профессии корректора была мимолетной. Я совсем не собирался ее выбирать. Просто подумал, листая справочник для поступающих в техникумы, что к этой профессии я, можно сказать, наполовину, если не на все восемьдесят-девяносто процентов, готов.

Учителем русского языка и литературы у нас была Дарья Ивановна Бородай. «Жи» и «ши» пишется с буквой «и» — это понятно. Но она нас заставила, вернее, поощрила выучить и все остальное. А чем? Тем, что, не заглядывая в учебник, по каждому случаю правописания называла номер параграфа, который следует выучить. Чтобы сделанные в диктанте ошибки не повторять.

Моя школа — газета «Комсомольская правда» 70-80-х годов. По ней можно было учиться писать. Настоящими «звездами» журналистики были в «Комсомолке» — Василий Песков, Юрий Рост, Инна Руденко, Леонид Репин, Александ Шумский, Ольга Кучкина, Владимир Снегирев, Геннадий Швец, Юрий Щекочихин. И еще долго можно перечислять.

… После десятого класса, напрочь забыв, что когда-то интересовался профессией корректора, я поступил в Одесский политехнический институт на механико-технологический факультет. Специальность — «Машины и технология литейного производства». Два курса там проучился. Но где-то через три месяца еще на первом курсе я понял, что «не туда попал».

В политехническом институте я так и не прижился. И потом, как говорила в известном фильме актриса Валентина Теличкина, меня захватила журналистика. Где-то с первого курса политеха я стал ходить в одесскую молодежную газету «Комсомольська іскра», которую редактировал Борис Федорович Деревянко, а заведующей отделом науки и учебных заведений там была Ирина Федоровна Пустовойт. Для меня, 17-летнего, она, конечно, была Ириной Федоровной, а ей-то было в то время всего 24 года.

Мы получали от нее задания, ходили в рейды по студенческим общежитиям — при редакции тогда работала Школа молодого журналиста (ШМЖ), которую вел зав. отделом писем Семен Адамович Лившин, в то время уже знаменитый одесский кавээнщик.

В «Искре» были первые уроки журналистики и самые счастливые годы. Редакция располагалась на улице Пушкинской, можно было из кабинета выйти на балкон и видеть суматошную и одновременно размеренную жизнь города.

В 1972-м году, на втором курсе политеха, я надумал бросать институт — правда, уже надумал, куда буду переходить. Из ОПИ — в ОГУ, из Одесского политехнического института в Одесский государственный университет. Там, на балконе над Пушкинской, в редакции «Комсомольскої іскри», помню, меня долго убеждали, что не стоит бросать институт. Зав. отделом культуры Евгений Михайлович Голубовский, с подачи Ирины Федоровны Пустовойт, рассказывал мне, что в газете больше ценятся те корреспонденты, которые не журфак окончили, а любой другой вуз, плюс хорошо, если поработали по специальности. Тогда в газету они придут не только со своим «литературным даром» (он, не зависимо от института, или есть или отсутствует), но еще и со знаниями профессиональными, житейскими, с жизненным опытом. Это для газеты, втолковывали мне, будет гораздо более ценным. Мысленно с этими доводами я соглашался, но бросить институт уже был настроен.

В «Комсомольську іскру», а потом и в «Вечернюю Одессу» (в 1974 году ее редактором был назначен Борис Деревянко и вслед за собой увел 80 процентов состава «Искры») мне хотелось приходить каждый день. Но это была бы наглость. Да и стеснение действовало. Как это? Пришел просто так? Поэтому, чтобы оправдать свои приходы, я вынужден был писать хоть какие-то заметки, статьи или репортажи, хоть это и громко сказано. Но главное — принес. Значит, имею право там, в редакции, находиться. За это время мне было интересно увидеть в редакционном коридоре кого-то из сотрудников, услышать, о чем они говорят. В конце концов, проникнуться «духом редакции». Это для меня, наверное, было самым главным — такие вот университеты.

Честно говоря, до сих пор не представляю, что такое «специальное журналистское образование». Теория и практика советской печати? — очень нравилось мне такое название одной из дисциплин на факультете журналистики. Сейчас, наверное, «теория и практика» какой-нибудь другой печати. Спорить, конечно, не буду. Если есть факультеты журналистики, значит, они, наверное, нужны. Может, не в таком количестве, как сейчас. Говорят, даже в техническом университете есть факультет журналистики. Не удивлюсь, если во всех ПТУ, именуемых колледжами и высшими ПТУ, завтра тоже откроют факультеты журналистики. Интересно было бы проследить, сколько выпускников таких факультетов работают в СМИ — подозреваю, что процент будет маленький.

А политех я бросил, на втором курсе перед летней сессией забрал документы. В райвоенкомате удивлялись: «Мы же тебя в армию заберем». — «Забирайте». — «Так весенний призыв закончился». — «Хорошо, заберете осенью». Но в августе я сдал вступительные экзамены в ОГУ — Одесский государственный университет имени И.И. Мечникова, на филфак, русское отделение. На фольклорную и диалектологическую практики после двух первых курсов я еще ездил — по селам Одесской области. А как только приблизилась школа — пионерская практика, учительская, я ушел в газету.

Деканом у нас был Иван Михайлович Дузь, писатель и литературовед, который сам частенько любил печататься в одесских газетах, поэтому он студентов, которые уже сотрудничали с газетами, радио и телевидением, туда на практику отпускал охотно. Так что в «Вечерней Одессе» получал я свое, так сказать, образование. Чему-то, наверное, научился — в первую очередь, практике. А еще читал «Комсомольскую правду» — в 70-80-е там работали лучшие в Советском Союзе журналисты. Мне кажется, это самый продуктивный метод учебы — читать чужие хорошие материалы, «примеряя» их на себя.

2

В школе — наш 10-й «Б» класс Великознаменской средней школы №1

 3

Студенческие годы в Одессе. 1975-й год, возле Одесской мэрии, а она аккурат на Приморском бульваре, рядом памятник Пушкину и пушка, которая в полдень в сторону моря Черного холостым залпом стреляла

4  

В студенческом общежитии — слева направо: Дмитрий Шилин, Виктор Бабич, Федор (Эдик, Дик) Чекчеев, Валерий Валавин. Все мы вроде как филологи, «филолухи». А формулы и графики на стене — так это не наши, географы с нами в комнате жили. Пьем чай из пол-литровых банок, они при заварке кипятком не лопались…))

Дмитрий Шилин, специальный корреспондент газеты «Индустриальное Запорожье»

Продолжение  следует

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: