Хроніки та Коментарі

Інтернет-портал

ПОШЛИ В ЖУРНАЛИСТИКУ! «Мемуар» 2-й. Не симулянт, просто школу подводить не хотел

Posted by operkor на 1 Червня, 2013

1Насколько важно для журналиста быть грамотным? Желательно, конечно. Грамотно писать – это, как бы, само собой разумеется. И этому не в институте учат, а еще в школе – морфология, синтаксис, диктанты всякие, сочинения. Да и стыдно же, если твою безграмотную писанину будет кто-то, кроме тебя самого, читать.

Как я уже говорил, у нас была хорошая учительница русского языка и литературы. А учитель физики Николай Родионович Ермаков здорово нам рассказывал про Ньютона, Архимеда и Эдисона, но в конце урока всегда оставлял 5 минут – для рассказов “о жизни”. Это были короткие изложения случаев из его, и других людей, жизни – и выводы из них. Запоминалось еще лучше, чем закон Ома!

Например, рассказывал он такой случай. Может, и из своей жизни. Парень с девушкой встречался и готов был уже на ней жениться. Но потом они на время расстались – общались при помощи переписки. Когда он получил от нее первое письмо и в нем насчитал больше десятка примитивных грамматических ошибок, любовь закончилась – они расстались. Николай Родионович таким образом нас воспитывал – мол, не только физике, но и “грамотехе” учитесь!

Может, и не следует быть совсем уж категоричным. Кто-то пишет без ошибок, но не умеет решать квадратные уравнения. А тот, кто их щелкает, как семечки, пишет совершенно безграмотно. Журналист “Комсомольской правды” Ярослав Голованов, кстати, выпускник МАИ — Московского авиационного института, а не журфака, который всю жизнь писал о космосе, как-то признался, что писал жутко безграмотно, и все его грамматические  ошибки исправляли редакционные машинистки.

Если по поводу грамотности еще можно спорить, или оправдываться, то внятно “два слова связать” журналист обязан. Мне в “Вечерней Одессе”, куда в студенческие годы приносил заметки, заведующая отделом науки и учебных заведений Ирина Федоровна Пустовойт постоянно говорила: “Над материалом надо мучиться. А у тебя этого не было. Запомни: если ты, когда пишешь, будешь мучиться, то читателю будет легко читать. А если ты будешь писать легко (как попало), то потом читатель будет мучиться”.

На четвертом-пятом курсах в “Вечерней Одессе” я печатался довольно активно. Но когда после защиты диплома (я почему-то взял тему – “Термины фотографии в современном русском языке”) подошло дело к распределению, то декан совсем забыл, что все практики я проходил в газете, а не в школе. Что такое распределение, сегодняшние студенты, наверное, и не знают – после вуза три года обязательно надо было отработать там, куда тебя пошлют. Нас всех посылали в школу.

Редактор «Вечерней Одессы» Борис Федорович Деревянко мне сказал: “Мы бы и хотели тебя взять на работу, но не можем, по той причине, что газета сама пишет о том, чтобы выпускники доезжали до места распределения”.

Направление я получил во Фрунзовский район Одесской области – в среднюю школу села Затишье. Но в районо приехал 30 августа. Заведующий районо мне сказал: “Ты бы еще 31-го приехал!” – “Так, значит, на мое место вы уже взяли учителя?” – “Конечно, взяли” – “Вы подпишете мне открепление?” Но не тут-то было. Зав. районо сказал, что в каком-то другом селе есть восьмилетняя школа, и там учителя все еще нет. “Село хорошее. Оттуда каждый день ходит автобус в райцентр”, – расписывал мне заведующий. А я подумал – в райцентр мне зачем из села ездить? Прогуляться? И не говорит, что раз в день – каждый день. С тем я и уехал из Фрунзовки.

Хорошо, что мой товарищ и земляк (из Великой Белозерки Каменско-Днепровского района, а я из Великой Знаменки) Володя Бехтер, окончивший наш филфак (украинское отделение) годом раньше, жил в общежитии один в комнате – его после учебы оставили работать редактором университетской многотиражки “За наукові кадри”. У него в комнате я жил еще два месяца – до конца октября.

Все это время, конечно, искал работу – в районных газетах Одесской области. Почти везде нужны были журналисты, но везде просили одну и ту же справочку – открепление от распределения. Тогда с этим было строго. Коль потратила страна родная средства на твое обучение, значит, ты должен три года отработать там, куда тебя страна пошлет.

Один день в том октябре 1977 года я даже проработал в штате городской газеты “Днестровская правда” в Тирасполе.

Как занесло меня в Молдавию? В Бендерах живет мой студенческий товарищ Валера Валавин. Во время экзаменационных сессий мы частенько ездили к нему домой – готовиться к экзаменам – два часа на дизеле от Одессы. Валерина мама готовила нам завтраки-обеды, полдники и ужины, чтоб только не отвлекались. Коронным блюдом, как представлял его Валера, была мамалыга – “Ты такого еще никогда не пробовал!” Ну, да – у нас ее не готовят. Ответный восторг я сдержанно высказывал – к мамалыге Валерина мама подавала нам обильную мясную поджарку. Хотя я сейчас и одной мамалыги отведал бы. Без всякой поджарки.

В Бендеры я приехал, потому что Валера позвал. Его после филфака, где мы пять лет жили в одной комнате в студенческом общежитии, сразу же, без всякого открепления от распределения, взяли на работу в городскую газету Бендер – в “Победу”. А Тирасполь почти смыкается с Бендерами, минут двадцать ехать на автобусе. Валера мне позвонил, что в Тирасполе в городской газете тоже нужны журналисты.

Переночевав у товарища, я утром отправился в Тирасполь. Редактором “Днестровской правды” была женщина. Ей я отдал большой конверт, в котором у меня были собраны многочисленные газетные вырезки из одесских “Комсомольської іскри” и “Вечерней Одессы”. А она тут же дала мне, так сказать, пробное задание. В Тирасполе, чужом для меня городе, нужно было в одной из школ найти преподавателя НВП – начальной военной подготовки, и написать о нем. Военрука я нашел быстро. И продуктивно с ним поговорил.

Мне сказали, что с задания я могу вернуться в редакцию, показали кабинет и стол, где я могу написать материал. Но я не рискнул – попасть в незнакомую обстановку и впасть в ступор? А это весьма вероятно. Я побоялся, что из-за “ступора” – а ну-ка, попадите в совершенно чужую компанию! – или вообще ничего не напишу, или напишу то, что одобрят, но запомнят – проходняк, или вообще выбросят в корзину.

После встречи с военруком с мыслями в голове и записями в блокноте я нашел тихий тираспольский парк. Там стояли круглые, в прямом смысле, столы и вокруг них – удобные топчаны. Вокруг стояла уже золотая осень, и столы были засыпаны золотыми же листьями, кажется, платанов. Выбрав удобный стол, я сгреб с него эти листья, и сел, как за школьную парту. Или как за редакционный стол, за которым мне еще работать не приходилось. Было холодно. Кажется, я курил. Писал. И никто в этот парк не заглядывал – меня не беспокоили. Часа через два материал был готов. Что это было по жанру, до сих пор определить не берусь. Но я его принес в редакцию “Днестровской правды”. Вечерело, я уехал в Бендеры.

На следующее утро редактор газеты меня спросила: “Я посмотрела ваши вырезки из одесских газет. Скажите, вас сильно правили?” – “Да практически не правили вовсе”, – ответил я. И тут она мне сказала, что “вчерашний военрук” идет в ближайший номер, а я с сегодняшнего октябрьского утра 1977 года зачисляюсь в штат городской газеты Тирасполя, в отдел писем. Тут же она дала мне задание – сходить на спектакль театра кукол из Москвы и к концу дня написать о нем. Я сходил – актеры кукол по сцене носили в руках, тогда это было “авангардом”, вернулся в редакцию и написал – уже не в парке, “на ковре из жёлтых листьев”, а за своим служебным столом. Но вечером ко мне в кабинет пришла редактор, подписавшая и второй мой материал “с Тираспольщины”, и грустно сообщила: “Я прочитала все ваши материалы и просмотрела все документы. Там не хватает одной бумажки” – “Открепления?”  -“Да”.

На том мы и расстались. Но уже через полгода, когда я работал в районной газете дома, на Запорожье, из Тирасполя пришло письмо – мол, без всяких откреплений возьмем на работу, возвращайтесь! Но я, действительно, был уже дома – в Великой Знаменке, с огорода видна Мамай-гора, а в Каменке-Днепровской, в райцентре, меня взяли на работу – в районную газету “Знамя труда”.

“У меня нет открепления!” – кричал я в трубку нашему с Владимиром Бехтером “крестному отцу” в школьной, еще юнкоровской деятельности, ответственному секретарю “районки” Владиславу Шислеру. “Ну и что? Приезжай!” – ответил он. “А кем я у вас буду работать?” – “Какая тебе разница – приезжай!”

 Так я и вернулся домой – в Каменку-Знаменку. И в районной газете проработал три года.

О том, что в школу, к которой нас в университете готовили, не попал, я никогда не жалел. Школы я как огня боялся. Что-то у меня случилось с голосом. “Один на один” говорить – пожалуйста. Но если выступать перед аудиторией, то все насмарку – меня никто не слышал. И я представил себе, как зайду в класс, где тридцать учеников, – и… что я им скажу? Кто меня услышит? И как такой “учитель” будет проводить уроки? Мне стало просто страшно.

В конце пятого курса я пошел в нашу студенческую поликлинику – к лору. Его звали Леонид Исаакович, фамилию уже забыл. “С чем пожаловали, молодой человек” – спросил он меня. – “Я хочу, чтобы вы дали мне справку об откреплении – у меня для школы нет голоса”. Леонид Исаакович, наверное, уже затурканный подобными обращениями-просьбами, мне ответил все равно довольно обидно: “Вы не можете – хотеть! Вы можете попросить меня…” Короче, он меня даже не осматривал. Просто выпроводил из кабинета, я и сам уже не хотел там задерживаться.

На следующий день в редакцию “Вечерней Одессы” к Ирине Федоровне Пустовойт, заведующей отделом науки и учебных заведений, где сотрудничал, я пришел расстроенный. А она искренне хотела мне помочь, хоть и ругала частенько, но уже видела, что меня можно взять на работу в газету. И тут она предложила такой вариант: “Я недавно брала интервью у оперного певца Николая Огренича, – он был тогда всесоюзной звездой. – Хочешь, договорюсь с врачом Одесского оперного театра, который проверяет и лечит голосовые связки певцов?” Ну, да – хочу.

Кабинет лора оперного театра был на первом этаже в полуподвальчике. Пожилая и доброжелательная женщина, по протекции Ирины Федоровны, приняла меня приветливо и дружелюбно. Горло начала смотреть, а потом и спрашивает: “Молодой человек! Вы кто будете по профессии?” – “Вроде как учитель – русского языка и литературы”. – “Так вот я хочу вам сказать, что с такими голосовыми связками учителя обычно заканчивают свою карьеру. А вы только собираетесь ее начинать!” – “Да ничего я не собираюсь!” Добрая женщина-врач выписала мне какую-то справку, но сказала, что с ней я должен обратиться в нашу студенческую поликлинику – только там лор-врач может, на основании этой справки, вынести окончательный вердикт.

Я вспомнил Леонида Исааковича: “Вы не можете – хотеть! Вы можете попросить меня…” Короче, после этого и хотеть, и просить мне просто расхотелось. А слова лор-врача из оперного добавили какой-то внутренней убежденности и уверенности – я ж не просто симулянт, я советскую школу подвести не хочу! Своим “неучительским” голосом.

2

1969 год, Великая Знаменка («Восьмой или девятый класс – с соседом Колей Дорошенко, за моей спиной в берете, мы на лодке направляемся в сторону Мамай-горы».)

3

 В восьмом классе («Примерный комсомолец. Это тогда я подумал, что вполне уже могу работать корректором. А что там такого сложного! “Жи” и “ши” пишутся с буквой “и”»))

4

На службе («Это военные лагеря – после третьего курса, в Белгороде-Днестровском. Неделю мне не могли найти сапоги 46-го размера, поэтому я прохлаждался в туфлях»)

5

На практике («1973 год. На фольклорной практике в Савранском районе Одесской области – мы жили в местной школе. Рядом со мной Женя Огаренко – сейчас он директор колледжа при Одесском университете»)

  Дмитрий Шилин,

специальный корреспондент газеты “Индустриальное Запорожье”

Продолжение  следует

 ***

Часть 1. https://operkor.wordpress.com/2013/05/31/пошли-в-журналистику-мемуар-1-й-выбо/#more-43109

 

 

Напишіть відгук

Please log in using one of these methods to post your comment:

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out /  Змінити )

Google photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google. Log Out /  Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out /  Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out /  Змінити )

З’єднання з %s

 
%d блогерам подобається це: