ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

КАРПЫ. Субботний рассказ саратовского автора специально для «Хроник и комментариев»

Posted by operkor на Июнь 15, 2013

автор  Александр Максаков

автор Александр Максаков

Еще не откукарекал последний ленивый петух, еще не загремели подойниками бабы, а по сельской улице, загребая босыми ногами еще холодную после ночи пыль, с самодельной удочкой в одной руке, с небольшим ведерком, сделанным из банки из-под повидла, спешит к пруду ранний рыбачек.

        Тихо. Небо еще только заалело от пробивающихся из-за горизонта солнечных лучей. Начало дня обещало отличную погоду. Хоть бы сегодня был хороший клев, думал пацан лет двенадцати от роду. Вчерашний улов был небогатым, — всего-то один карпёнок и небольшой линёк.

Местная ребятня линя почему то называла «лень». Линь, а не лень, поправлял он их. Линь! Линь, насмехались они над ним. Смотри, как он клюет: видишь, как лениво тащит поплавок в воду? Вот поэтому и называется лень, а ты линь! Сам ты линь.

Ладно, я вам докажу как правильно, – линь или лень. И он принес им книгу, подаренную давним другом и одноклассником. Называлась она «По следам Робинзона». Нашел нужное место в тексте и показал: — смотрите: кто прав? Еще он нашел это слово в словаре, и только тогда новые товарищи убедились, что прав он, но еще долгое время, по привычке говорили на рыбалке: смотри, смотри как потянул, наверное, лень, он так тянет.

Так думал наш герой; одновременно он про себя напевал модную, раза два-три в день, звучавшую по радио песню «Поезда». «Поезда, поезда, почтовые и скорые, пассажирские поезда…». Наш герой, которого звали Сергей, несколько раз замечал, если напеваешь эту песню, идя на рыбалку – жди удачи. Конечно, это предрассудки, думал он, но факты, факты упрямая вещь, — подтверждали, что таким приметам верить можно и нужно. В такие дни удавалось поймать не менее двух крупных, килограмма по полтора-два, карпов.

Приехал он в это степное село с родителями. Отца после окончания партийной школы направили сюда парторгом. В первые дни они всей семьей – родители и два брата Сергея — жили в так называемой «заезжей». Это была небольшая квартирка в две комнаты, служившая совхозной гостиницей для различных командированных. Ответственных и безответственных. В одной из комнат расположили кровати, в другой – нехитрый скарб.

Вот здесь, в первые дни, и познакомился он с будущим одноклассником Юркой – племянником работницы, ответственной за состояние и содержание этой квартиры. На второй день Юрка и пригласил Сергея пойти на рыбалку.Привели они его на другую сторону пруда, находившегося поодаль от совхоза. Шли туда по длинной плотине, отделявшей пруд от глубокого оврага. В начале плотины, внизу, располагался колодец, который наполнялся подпорной водой из пруда. Дальше и ниже был водоем типа болота. Его ребята называли «Солёной речкой».

Как потом Сергей убедился, вода и на самом деле была солоноватой. Да и как ей быть не солоноватой, если берега были – сплошной солонец; в сухое время они были покрыты солью, напоминавшей вспушенную чайную соду. На этот берег не ступала ни одна нога животного или человека. Ноги тут же проваливались в вязкую землю, и выбраться из этой трясины было очень сложно.По урезу воды берег был заросший тростником, а водная поверхность была покрыта круглыми листьями и желтыми цветами кувшинок, или как их ещё называют «кубышек». На этих листах кувшинок, как на плотах, днем сидело множество маленьких черепашек, которые при появлении человека с тихим плеском соскальзывали в воду. Водоем этот был по степным меркам красив.

Пока шли по плотине, новые друзья Сергея о чем-то негромко разговаривали. Из их слов можно было понять, не забыли ли они табачные припасы и спички. Так оно и оказалось на самом деле. Новые друзья, видно, подражая взрослым, первым делом стали доставать из карманов папиросы и сигареты, закурили. Сергею не терпелось начать удить рыбу. На предложения закурить, он упорно отказывался.

Он помнил рассказ отца о том, что когда он учился в школе в дали от родных, и, с товарищем купив пачку папирос, курили, прячась от взрослых, и как от жадности, чтобы не пропали потраченные на табак деньги, старались до вечера докурить все папиросы, порой засунув в рот две-три папиросы, отравились, и как им было плохо; они чуть было не умерли, отравившись этим зельем, — поэтому он пообещал отцу и дал себе зарок – никогда не курить.

Рыбачить пацаны привели, казалось, в то место, где и рыбы то никакой не должно быть, — к какому-то затону, почти полностью заросшему какими-то кустиками. Это куровник, — просветили они. Здесь мелко, но карпы заходят сюда погреться. У тебя какая насадка, поинтересовались они. Оказалось, что тесто, которое заготовил Сергей, для насадки не идет. Здешние карпы, как оказалось, были гурманами, и ловились, исключительно на раковую шейку.

Вот в этот-то день, Сергей и узнал премудрости ловли карпов в местном пруду, который мальчишки называли речкой. Может быть, когда — то  этот водоем и был степной, пересыхающей летом, речкой, но теперь перегороженная плотиной, она стала прудом.

Сегодня, как и прошлые дни, Сергей шел на рыбалку в одиночестве. Одиночество на рыбалке его не тяготило. Никто не соблазнял и не настаивал на курении, не было лишнего шума, да и вообще одиночество располагало к мечтательности. А уж помечтать он любил…

Сергей торопливо шел и думал, где бы лучше поудить, — в затоне, или с берега, на глубине. Вода сейчас после ночи холодная, думал он,  залезать в неё не хотелось бы, к тому же вчера клева практически не было, и те маленькие карпёнок и линёк, — это не улов. Попробую я с утра с берега, может быть, повезёт, да и не нужно будет ломать голову, где хранить насадку, думал он. Обыкновенно, залезая в воду, и выбирая место, куда бы закинуть леску, раковые шейки он заворачивал в резинку трусов, и при надобности, отделял ногтем необходимое количество рачьего мяса и нанизывал на крючок.

Вода в пруду была тихой и спокойной. Ни одно дуновение ветерка не тревожило её. Поплавок был недвижим. Вот на его кончик села стрекоза. Она мирно сидела, как бы любуясь на свое отражение. Время шло. Откуда-то налетел первый утренний ветерок, поднял на воде небольшую рябь и снова все замерло. Из-за пруда донеслось мычанье коров и щелканье пастушьего бича.

Мать, наверное, подоила корову и выгоняет её в стадо, думал Сергей. Потом зайдет посмотреть, как спится сыновьям, и увидит, что старшего нет. Когда же он успел уйти, я и не услышала, вот какой заядлый рыбак, не спится! Нужно посмотреть, а хоть чего-нибудь поел, а то ведь на полдня ушел, будет голодный. Так, хлеба с молоком поел, — это хорошо. Так Сергей представлял начало дня в семье.

Снова налетел порыв ветра, но на сей раз он не успокоился. Поднялась небольшая волна. Стрекоза, покачавшись на поплавке, улетела по своим стрекозьим делам. Поплавок мерно покачиваясь на волне, прибивался к берегу. После каждого заброса, поплавок снова прибивало к берегу. Вскоре Сергею это надоело. Смотав удочку, он направился к заводи. Когда он ступил на ещё холодную сырую землю, по его телу побежали мурашки, но преодолев неприятное чувство, он залез в воду.

Закинув леску между двумя кустиками старого куровника, он стал ждать поклевки. Через некоторое время по его ступне медленно прополз  рак. Надо было бы поймать его, — вдруг клев будет хорошим, а наживки не хватит, подумал он. Поплавок дрогнул, потом медленно начал погружаться в воду, передвигаясь в сторону чистой воды. Так пусть дальше вытащит на чистое место, а то заведет в куст, — и сам уйдет, и придется лезть вглубь, крючок отцеплять.

Опа! Подсечка, и на другом конце удочки Сергей почувствовал мощное сопротивление. Крупный, — подумал он. Пока, пытаясь схватить карпа за жабры, Сергей в кровь исцарапал кончиком крючка пальцы, но в азарте этого не ощутил. Осторожно шагая, по неровностям и старым ракушкам, о которые можно было глубоко порезать ступню, он вытащил улов на берег. Бросив карпа подальше от берега, начал искать молодую ветку ветлы, росшей поблизости.

Это было еще одной приметой – не брать с собой на рыбалку тару для улова, — не повезет, ни хорошего клёва не будет, ни тем более, улова. За спиной отчаянно бился карп, пытаясь снова попасть в спасительную воду. Когда Сергей насаживал свой трофей на кукан, он отметил, что карп был весом, примерно два килограмма. Его чешуя была размером с пятак. Старый, подумал он, не моложе трех лет. Ладно, потом посчитаю кольца на чешуе. Привязав кукан к кустику куровника, он вновь осторожно, чтобы не распугать рыбу влез в воду.

Несмотря на усилившийся ветерок, здесь, в этом заливе, было тихо. Порой, сквозь воду были заметны темные тела рыбы. Её было так много, что порой, как будто им не хватало в воде места, на поверхности воды показывались их спины и плавники. Клевало постоянно. У Сергея уже заканчивалась насадка. Спасали только раки, в обилии ползающие по дну и его ступням — он нагибался, осторожно опускал руку в воду, медленно подводил её к раку, который усами определял новый предмет, стремительно хватал и, вот есть еще запас насадки. Карпы были и на кукане, и в обилии лежали, выброшенные подальше на берег, но клев не прекращался. Несмотря на охвативший Сергея азарт, он сказал себе: — «Нет, хватит жадничать!» и с сожалением выбрался на берег.

Выловленной рыбы набралось на два больших кукана. Как же я её донесу до дома, думал Сергей. А, ладно, как–нибудь дотащу! Не пройдя и половины пути, он услышал смачный шлепок. Оглянувшись, увидел – у нижнего карпа на одном из куканов, порвалась губа и он лежал на земле. Так произошло почти с каждой из нижних рыбин. У некоторых были порваны обе губы, и их невозможно было нести на кукане. Сергей взял одного карпа под мышку, другого.

Вот тут он и понял, что его примета «не брать с собой на рыбалку тару для переноски улова», на сей раз его подвела. Как бы сейчас было хорошо, не приходилось бы останавливаться через каждые сто метров, думал он. Он даже стал мечтать, чтобы на пути ему повстречался человек, которого можно было бы одарить частью улова. Но, как назло улица была пустынна. Чертыхаясь и проклиная все приметы, он все -таки донес улов до дома.

А батюшки! Воскликнула мать, увидев сына. Вот это улов, да как же ты бедный до дома всё это донес! Сергей второпях рассказал матери о таком удачном дне, напился колодезной воды, только что привезенной возчиком, и отправился досыпать свой потерянный утренний сон.

                                                                                   ***

       Зима в том году была ранняя. Морозы сковали пруд еще в начале ноября, и совхозные мальчишки были довольны: с раннего утра, забыв про не выполненные домашние задания, одев коньки, катались по гладкому льду. Так продолжалось до января. В январе начались обильные снегопады, и поселок завалило по самые крыши, казалось, снег будет лежать до самой весны. Наступил февраль. С начала месяца началось таяние, и к середине месяца – снега как будто не бывало. На улице и на пруду стояли лужи, но с утра они подмерзали, и вот тогда ребятня бежала на пруд, чтобы до обеда успеть вновь покататься на коньках.

                                                                         ***

Однажды, в один из таких дней Сергей с утра пораньше поспешил на пруд. Привязав на валенки коньки, он решил отправиться в конец пруда, туда, где находилась утиная ферма. Там, летом поперек пруда натягивалась сеть для ограждения небольшой территории. Таким образом, определялись границы нахождения утиного поголовья на воде. Но всё это было без толку. Утки выходили на берег, некоторые вили там себе гнезда и выводили утят. Женщины, работавшие на расположенной неподалеку плантации, собирали по берегу утиные яйца для прокорма только что вылупившихся домашних цыплят. Но несмотря на это совхозное утиное поголовье летом пополнялось. Сетка, ограждавшая территорию пруда, была подвешена на просмоленном шнуре, толщиной с мизинец. Вот туда и хотел направиться Сергей. Веревки, крепления коньков поизносились – сплошные узлы; необходимо было их обновить, а просмоленный шнур должен был прослужить до конца сезона.

Прокатившись по льду до майны, в которой поили совхозное стадо коров, Сергей обратил внимание на странный цвет воды. На поверхности воды плавала подсолнечная шелуха. «Сколько же нужно сгрызть семечек, чтобы вся майна покрылась шелухой», подумал он. Присмотревшись, он увидел: — это были головы мальков, торчащих из воды; их рты судорожно открывались, казалось, еще мгновение, и они выскочат на лед, чтобы всласть надышаться свежим воздухом. Сергей не придал увиденному особого значения и отправился за шнуром.

В школе он услышал: рыба горит! Выражение «рыба горит» он услышал впервые. «Как это горит?» — задал он своему однокласснику. Тот популярно ему объяснил, что когда в воде мало кислорода, рыба начинает задыхаться. «Видишь? — добавил он, — «Юрки с Колькой нет, сейчас они карпов крючками таскают из прорубей» Он рассказал, как три года назад, также загорелся пруд, — так некоторые мешками таскали карпов. И нужно для этого иметь пешню, чтобы лунки пробивать во льду, да двух метровую палку с крючком на конце, да еще мешок, куда рыбу складывать.

На другой день с утра пораньше, Сергей, прихватив заранее изготовленное орудие лова, отправился на пруд. В первой же лунке на глубине, примерно с полуметра, он увидел карпа, с медленно поводящими плавниками. Опустив палку с крючком в воду, Сергей медленно подвел его под карпа, рывок, и карп – на крючке. Постояв около лунки минут десять, он увидел еще одного. Он, медленно двигаясь, поднимался ближе к поверхности. Видно, вода здесь была более насыщена кислородом. Еще такие же манипуляции, и на льду оказался еще один карп.

Так в течение часа Сергей из вновь пробитых лунок и из старых вытащил десяток карпов. Последний – большой, килограмма на четыре, рванулся, и, сломав палку, ушел на глубину.

По льду пруда от одной лунки к другой, ненадолго останавливаясь, для того, чтобы пробить очередное отверстие во льду,  ходили такие же «рыбаки». Но, видно рыба уже отдышалась, и редко у кого появлялся новый улов. Ещё через день количество любителей лёгкой наживы поубавилось, а потом и вовсе пропало.

Весной, когда растаял и сошёл лёд, все берега были белыми от раздувшихся, выброшенных ветром и волнами тел погибшей рыбы и, в основном это были очень крупные карпы. Для воронья было раздолье. С раннего утра они слетались на берега пруда, и там стояло неумолкаемое карканье. Через некоторое время там остались только хребты и кости от больших рыбин.

                                                                                            ***

С тех пор уже не было такой рыбалки, как в тот первый год жизни Сергея в этом селе, только года через три восстановилось рыбье поголовье, но карпы уже так не ловились, на удочку попадалась в основном плотва, да щука во время осеннего жора.

Через четыре десятка лет Сергей снова побывал в этом селе. Разговорился со старым товарищем детства. В беседе он упомянул о том, какая раньше была здесь рыбалка.

— Да, как же помню, каких карпов в то время тягали! А раки, помнишь, пока купаешься, по ведру раков ловили на ракушку!

— Да как же не помню, раковые удочки-то, какие делали – хворостина, нитка «десятка», да привязанный к ней кусок ракушки. Помню, весь берег был уставлен такими удочками. Вылез из воды, и проверяй. Только не зевай рака схватить под водой. Как же даже сейчас те времена во сне снятся.

— Да, … А с того времени, как сгорел пруд, так ничего и не восстановилось. Так, всякая сорная мелочь осталась, даже раков почти нет …

Александр  Максаков, г.Маркс, Саратовская область 

специально  для  «Хроник  и  комментариев»

 

 

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: