ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

ВИЗИТ ХРУЩЕВА В АМЕРИКУ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: полет Хрущева и Эйзенхауэра на вертолете над столицей США, банкет в Белом Доме, вечерний концерт…

Posted by operkor на Август 28, 2013

2915-27 сентября 1959 года состоялся первый в истории советско-американских отношений официальный визит руководителя КПСС и главы советского правительства Никиты Хрущева в США. Подробности

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.

Ожидалось, что первая беседа Дуайта Эйзенхауэра с Н. С. Хрущевым будет длиться не свыше получаса. Но репортерам пришлось прождать два часа. Помощника Президента по делам печати Д. Хэгерти и представителей пресс-группы при Председателе Совета Министров СССР штурмовали вопросами:

— Что обсуждалось? Будет ли коммюнике?

— От меня и от моих советских коллег скажу, что коммюнике будет, но большего сказать не могу, — ответил Хэгерти, привычный к журналистским атакам.

32

Вскоре было оглашено заявление пресс-группы при Председателе Совета Министров СССР и помощника Президента США по делам печати. Из него явствовало, что атмосфера беседы была дружественной и откровенной. Обсуждались вопросы взаимоотношений между СССР и США, состоялся обмен мнениями в общем виде по международным проблемам. Д. Эйзенхауэр и Н. С. Хрущев договорились относительно общей линии своих дальнейших бесед после возвращения главы Советского правительства из поездки по стране. Такое начало обнадежило всех.

И, хотя репортеры надеялись на дополнительную информацию, сказанного было вполне достаточно. Ясно было одно: Н. С. Хрущев и Д. Эйзенхауэр сразу принялись за дело и, по свидетельству обозревателя «Нью-Йорк геральд трибюн», «не тратили время на дипломатические формальности, сознавая, что на них устремлены глаза всего мира».

Выступая на митинге по возвращении в Москву, Н. С. Хрущев рассказал, что в первой же беседе он спросил Президента, зачем понадобилось накануне визита такое выступление, как речь вице-президента Никсона 14 сентября на съезде ассоциации зубных врачей. Н. С. Хрущев сказал, что г-н Никсон произнес речь далеко не дружественного значения, что к зубной боли он добавил, так сказать, холода. Можно было подумать, что Никсон испугался, как бы действительно не наступило потепление, и не кончилась «холодная война».

Президент ответил, что не читал этой речи, но теперь прочтет ее.

— Читать это выступление уже не стоит, дело прошлое, — заметил Н. С. Хрущев.

Д. Эйзенхауэр поинтересовался, имеет ли его гость какие-либо пожелания об изменении программы своего пребывания в США или ее дополнении.

Н. С. Хрущев поблагодарил Президента и в шутку ответил, что еще не представляет себе всю тяжесть того бремени, которое берет на себя в связи с этой программой. Никита Сергеевич добавил, что, если это бремя будет очень тяжелым, он, может быть, попросит пощады.

— Не пожелает ли г-н Хрущев в таком случае, чтобы Президент заменил его в том или ином выступлении? — пошутил Эйзенхауэр.

— Все дело в том, что как Президент, так и я значим что-то лишь каждый на своем месте, а если мы поменяемся местами, то ничего не получится, — в таком же шутливом тоне ответил Н. С. Хрущев.

Когда беседа закончилась, по предложению Д. Эйзенхауэра в комнату пригласили большую группу фотокорреспондентов и кинооператоров. Президент сфотографировался с копией советского лунного вымпела в руках.

30

Солнце клонилось к закату, когда Д. Эйзенхауэр и Н. С. Хрущев вышли на лужайку перед Белым домом. Жара спадала, но по-прежнему было еще душно. Еще по дороге с аэродрома в Вашингтон Президент предложил своему гостю совершить экскурсию над столицей США на высоте 200–300 метров в его личном вертолете.

Никита Сергеевич не возражал, и Эйзенхауэр был доволен. На одной из пресс-конференций Президент сообщил, что пришел к мысли продемонстрировать советскому Премьеру внушительную панораму «процветающей коммюнити» (округи), показать ему Вашингтон с птичьего полета. Вашингтон представлялся идеальным объектом для такой цели.

Основанный 168 лет тому назад, этот город не терпел никаких бедствий — ни стихийных, ни военных с 1814 года, когда его центральную часть сожгли английские войска. Таким образом, фактически в течение полутора столетий столица США постоянно пользовалась благами мирной жизни, застраивалась новыми зданиями, украшалась памятниками, пополнялись фонды ее картинных галерей и музеев даже в те времена, когда в Европе бушевали разрушительные войны.

В начале прошлого века президент Джефферсон предсказывал, что к двадцатому столетию американская столица вырастет в центр со стотысячным населением. Однако сейчас в Вашингтоне живет более 800 тысяч человек.

…Вертолет, в котором находились Н. С. Хрущев и Президент Эйзенхауэр, с шумом взмыл вверх. Еще в одном вертолете, поднявшемся вслед за первым, — представители печати.

Сначала летим на юг, к памятнику Вашингтону, потом на восток, к Капитолию. Внизу тысячи служащих пешком, в автомашинах, на трамваях и в автобусах растекаются по домам.

На Западе нет столиц, которые могли бы сравниться с Вашингтоном по своей обособленности от промышленности и рабочего класса. Ни в пригородах, ни тем более в самом Вашингтоне не увидишь фабричных труб.

Кварталы центральной части города являют собой картину чинного спокойствия, зажиточности и довольства. Солидные особняки словно прячутся от постороннего глаза за пышной зеленью бульваров и парков.

Внушительные фронтоны правительственных зданий, 130 гостиниц, 4 универсальных магазина, 40 «сюпермар-кетов» — магазинов базарного типа, основанных на самообслуживании, Национальная художественная галерея, галерея изящных искусств, политехнический, исторический, естественный музеи, памятник-обелиск Д. Вашингтону, памятники-мавзолеи Линкольну и Джефферсону, многочисленные памятники генералам, сто кинотеатров, спортивный закрытый зал на девять тысяч мест, ипподромы, плавательные бассейны, спортплощадки, парки — все это создает богатый архитектурный ансамбль города, однако ему не хватает людского оживления — центр Вашингтона пуст, едва стемнеет. Нет здесь ни одного большого или сколько-нибудь известного театра.

33

В Вашингтоне делают политику, но кто? Во всяком случае, рядовое население не поощряется к политической активности. Наоборот, американская столица замкнута в границах специального района — округа Колумбия, не входящего ни в один штат. Проживающие в нем граждане лишены права голоса, они не могут даже избирать городские власти. Вашингтон управляется тремя комиссарами, назначаемыми президентом с согласия сената.

Но предохранить столицу США от бича войны оказалось более легким делом, чем изолировать ее от политических потрясений. Город стал ареной шумных событий во времена жесточайшего экономического кризиса 1929–1933 годов. По улицам Вашингтона демонстрировали безработные, устраивая «голодные походы». Между демонстрантами и полицией то и дело происходили стычки.

От обычной размеренности Вашингтона не осталось и следа во время похода на американскую столицу тысяч ветеранов первой мировой войны, требовавших выплаты своих пенсий. Только вызов воинских частей под командованием тогдашнего начальника генерального штаба генерала Макартура помог рассеять демонстрантов.

После окончания второй мировой войны с именем американской столицы были связаны самые темные страницы столь же неистовых, сколь и бессмысленных преследований со стороны маккартистов. Характеризуя обстановку, господствовавшую в Соединенных Штатах Америки в то время, видный деятель демократической партии Эдлай Стивенсон писал о «процветающей клевете, страхе, хитрых инсинуациях, отравленных перьях, анонимных телефонных звонках, любителях грубой работы локтями…»

38Роскошь и комфорт северо-западного Вашингтона, и особенно кварталов, прилегающих к парку Рок-Крик, легко объясняются: здесь средний годовой доход семей не ниже 10–12 тысяч долларов. Иначе выглядят северо-восточные и юго-восточные окраины Вашингтона. Доходы семей, живущих в этих районах, не поднимаются выше двух-трех тысяч долларов в год, даже если взять строго официальные данные. Тут живут по преимуществу негры — подсобные рабочие и мелкие служащие. Негров в Вашингтоне 52 процента. Именно здесь, по данным официальной переписи 1950 года, насчитывалось 27 727 домов, значащихся под рубрикой «негодные для нормального жилья».

…Плавный вираж вертолета и впереди показалась река Потомак, от нее направляемся к пригороду Вашингтона— Александрии. Проходя над штатом Вирджиния, вертолеты повисли в воздухе над загородным клубом «Бернинг три» («Горящее дерево»). Президент показал своему гостю площадку возле клуба, где он обычно играет в гольф.

Пролетев над медицинским институтом военно-морского флота в Бетезде и корпусами Национального института здравоохранения, делаем разворот опять на юг и берегами Потомака возвращаемся к Белому дому.

Доброе желание Президента Д. Эйзенхауэра показать гостям американскую столицу «с птичьего полета» вызвало довольно странные отклики в американской прессе, появившиеся на следующий день. Прогулку на вертолетах они пытались изобразить в качестве «некой идеологической операции».

«Хрущев увидел некоторые вещи, которых нет в России, — «драйвз ин» (открытые кинотеатры, где демонстрируются фильмы зрителям, заезжающим туда в автомашинах. — Авторы), торговые центры в жилых кварталах Вирджинии… На обратном пути в Белый дом вертолеты бреющим полетом прошли над фешенебельным районом особняков Джорджтауна», — писала «Нью-Йорк геральд трибюн».

Тон высказываний газет свидетельствовал о желании определенных кругов США даже невинную воздушную экскурсию использовать для психологического нажима на главу Советского правительства.

Между тем условия птичьего полета показались нам мало подходящими для объективного социально-экономического анализа. С высоты легко заметить дворец, но можешь не заметить хижины. С поднебесья легко можно спутать особняк одичавшего в одиночестве миллиардера со здравницей.

Не дай боже социологу подняться еще выше, потому что Пентагон (военное министерство. — Авторы), чего доброго покажется стадионом, а военное арлингтонское кладбище напомнит жизнерадостный лесной пикник. Тут и начинается тот усредненный взгляд на жизнь, который культивируется в американской статистике и в американской политике, американской экономике и в американском кино.

— Не изменил ли в какой-то степени первый день Вашего пребывания здесь Ваше мнение об Америке? — поспешил обратиться к Н. С. Хрущеву лидер демократов в сенате Л. Джонсон.

— Видите ли, я знал немало об Америке и до того, как приехал сюда. Читал Ваши речи. Я знаю, что Соединенные Штаты — богатая страна. Но завтра мы станем такими же богатыми, как вы, а послезавтра — еще богаче, — последовал ответ Н. С. Хрущева.

Это было сказано на обеде в Белом доме, устроенном Д. Эйзенхауэром в честь Председателя Совета Министров СССР.

За столами, как бы образующими большую букву «Е», украшенными желтыми хризантемами и сервированными золотом и хрусталем, сидело около ста гостей. То был самый большой банкет в Белом доме за все время президентства Эйзенхауэра. Сюда были приглашены ведущие деятели правительственного кабинета США, лидеры конгресса, губернаторы ряда штатов и мэры крупнейших городов, президенты уолл-стритовской биржи и торговой палаты США, главы крупнейших корпораций, знаменитые ученые, владельцы и редакторы главных американских газет.

30. Хрущев

Перед началом обеда Д. Эйзенхауэр пригласил Н. С. Хрущева и членов его семьи на второй этаж Белого дома, где находятся частные апартаменты Президента. Здесь были члены его семьи, вице-президент Никсон с супругой, а также сестра г-жи Эйзенхауэр со своим мужем. Хозяйка провела гостей по апартаментам второго этажа, показав, между прочим, кресло, где Эйзенхауэр по вечерам смотрит телевизор в окружении близких.

Пробыв здесь около четверти часа, гости и хозяева спустились вниз. Под звуки президентского марша они заняли места в вестибюле для фотографирования. Гостям представили четырех кадетов американских военных училищ. Такова старая американская традиция — приглашать лучших учеников военных училищ в Белый дом. Выяснилось, что из четырех кадетов трое изучают русский язык. Они обратились к Н. С. Хрущеву со словами приветствия на русском языке. Никита Сергеевич отметил, что молодые люди, особенно один из них, обладают хорошим произношением. Президент подчеркнул, что теперь среди американцев ощущается большая тяга к овладению русским языком.

Затем главы двух правительств прошли в большой зал Белого дома, а за ними проследовали туда и все гости. Начался обед, во время которого Президент США Д. Эйзенхауэр и Председатель Совета Министров СССР Н. С. Хрущев обменялись краткими, но весьма содержательными речами.

Сердечно приветствовал Никиту Сергеевича и других советских гостей Д. Эйзенхауэр. Он выразил надежду, что путешествие главы Советского правительства по Америке будет поучительным и интересным. Отметив, что прошло уже 150 лет со времени установления дипломатических отношений между Соединенными Штатами и Россией, Президент сказал:

— С тех пор история знала много случаев сотрудничества между Вашей и моей страной, и это, безусловно, была история длительной дружбы. В двух мировых войнах мы были союзниками; сейчас мне кажется, что на наших странах лежит особое обязательство перед всем миром. Учитывая нашу мощь, наше значение для всего мира, чрезвычайно важно, чтобы мы лучше понимали друг друга…

Горячими аплодисментами одобрения встречают присутствующие речь Президента.

Проходит некоторое время, и с ответным словом выступает глава Советского правительства. Он благодарит Президента за высказанные им добрые пожелания, за приглашение приехать в США:

— Мы хотим договориться об улучшении наших отношений. Наши страны очень сильны. Они не должны ссориться друг с другом.

Как всегда образно, с тонким юмором Никита Сергеевич замечает, что, если поссорятся малые страны, они могут только поцарапать друг друга, а если поссорятся такие страны, как США и Советский Союз, то неизбежно разразится мировая свалка, от последствий которой никакая косметика не поможет.

Выразив уверенность, что Соединенные Штаты и Советский Союз могут жить в дружбе и вместе бороться за упрочение мира, Н. С. Хрущев отметил, что, когда американский посол вручал 150 лет назад свои верительные грамоты русскому императору Александру I, тот не очень доверял ему, ибо посол был представителем республики, а Александр был абсолютным монархом.

— И все-таки, несмотря на это, между нашими странами были установлены дипломатические отношения. Между Соединенными Штатами и Россией существовало взаимопонимание, контакты между ними укреплялись… Сейчас настало время призадуматься и сделать все, чтобы улучшить отношения между нашими странами, — подчеркивает Никита Сергеевич.

Он говорит о том, что встреча и обмен мнениями с Президентом, которые у него были уже в первый день пребывания в США, порадовали его.

— Я не мог удержаться и не сказать, что сообщу своему правительству, что у меня осталось хорошее впечатление, что, по-моему, сделано хорошее начало. Дай бог, чтобы конец был еще лучше, — заметил в заключение Н. С. Хрущев, рассказывая о том, что ответил он журналистам, которые расспрашивали его о впечатлениях от встреч.

Одобрительными аплодисментами присутствовавшие на обеде в Белом доме встречают речь Н. С. Хрущева. Обмен теплыми и откровенными речами глав двух правительств создает хорошую обстановку доброжелательности. По всему было заметно, что государственным деятелям США пришлась по душе откровенность Н. С. Хрущева, понравилось, что он не скрывает своих убеждений.

После обеда в гостиной вокруг Н. С. Хрущева сгруппировалось много людей, желавших поговорить с ним. К советскому гостю подошел вице-президент США Р. Никсон с другим американцем. Он явно горел желанием преподать Никите Сергеевичу очередную порцию буржуазной «политграмоты».

— Представляю Вам, — сказал Р. Никсон, — Эрвина Кэнхема — человека, который возглавляет одну из крупных организаций — торговую палату США — и в тоже время редактирует одну из величайших газет мира — «Крисчен сайенс монитор». Американское правительство не может контролировать его, оно не может диктовать ему, что должно быть на страницах «Монитора». Это объяснение, очевидно, казалось Никсону блестящим.

— Трудно, трудно поверить, что дело обстоит именно так, — иронически заметил Никита Сергеевич.

А тем временем к нему подходили новые и новые собеседники, разгорались необычные в стенах Белого дома диалоги. Казалось, что все именитые гости хотели испробовать свои силы на поприще идеологических дискуссий. Президент Эйзенхауэр, подошедший в разгар полемики к своему гостю, бросил полушутливо в адрес его американских оппонентов:

— Вам все равно не переспорить Хрущева!

Кажется, вскоре все собеседники Н. С. Хрущева убедились в справедливости замечания Президента.

Прием в Белом доме продолжался до половины двенадцатого ночи. Хозяин явно пренебрег строжайшим распорядком своего дня, предусматривающим покой и сон к половине одиннадцатого вечера. В это время в Белом доме лишь начался концерт Пенсильванского хора под управлением Фрэда Уэринга — любимого ансамбля Эйзенхауэра. Программа концерта состояла из американских народных песен и мелодий. Последним номером был исполнен так называемый «Боевой гимн республики». Эта песня, которую хор пропел с большим подъемом, была походной у солдат армии северян во время гражданской войны 1861–1865 годов.

Д. Эйзенхауэр и Н. С. Хрущев поблагодарили руководителя хора за прекрасное исполнение. Ф. Уэринг сказал высокому советскому гостю, что его коллектив очень хотел бы поехать в Советский Союз. Н. С. Хрущев заявил, что он приветствовал бы такие гастроли.

В тот вечер в Белом доме звучали также классические мелодии музыки Чайковского, Римского-Корсакова, Прокофьева, Шостаковича в исполнении оркестра американской морской пехоты. Так закончился первый день пребывания Н. С. Хрущева на американской земле.

(Из книги «Лицом к лицу с Америкой»)

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: