ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

ЧЕКА ОТ БОМБЫ

Posted by operkor на 28 апреля, 2015

 beria3До сих пор продолжаются споры между ветеранами-физиками и ветеранами-чекистами о том, кто сыграл решающую роль в создании  ядерного оружия в СССР. С одной стороны, без данных разведки советские физики никогда бы не сделали бомбу так скоро — ведь серьезно заниматься атомным проектом у нас стали только с августа 1945 года, когда для этой цели был создан Спецкомитет во главе с Лаврентием Берией, располагавший неограниченными возможностями по привлечению сил и средств. Но материалы, добытые советскими атомными шпионами, просто некому было бы использовать, если бы в СССР не было сильной научной школы в области ядерной физики.

Идут споры и между представителями советских спецслужб. В начале 90-х годов сенсацию вызвала книга видного деятеля «органов» сталинского времени Павла Судоплатова, утверждавшего, что участвовавшие в Манхэттенском проекте Роберт Оппенгеймер, Энрико Ферми и некоторые другие видные физики были источниками советской разведки и что многие советские агенты были внедрены в этот проект с помощью Оппенгеймера, причем решающую роль в сотрудничестве с Оппенгеймером играли профессиональные разведчики Семен Семенов и Григорий Хейфец. Оппенгеймер будто бы еще в начале декабря 1941 года рассказал Хейфецу о письме Эйнштейна Рузвельту, где говорилось об опасности появления атомной бомбы у Гитлера.

По Судоплатову выходит, что Оппенгеймер и другие известные ученые были негласными агентами СССР, а руководитель американского уранового проекта безропотно принимал под свое начало других советских агентов, уже безоговорочных, с формальным обязательством работы на НКГБ. Получается, в Манхэттенском проекте советский шпион на шпионе ехал и шпионом же погонял.

Павел Анатольевич Судоплатов умер в 1996 году. А вскоре был опубликован документ, который как будто подтверждал правильность его утверждений относительно Оппенгеймера. Вот этот документ, факсимильно воспроизведенный на стр. 315 вышедшей в 2002 году книги американского журналиста и историка Джерролда Шехтера Sacred Secrets: How Soviet Intelligence Operations Changed American History:

2 октября (194)4 СОВ. СЕКРЕТНО. СРОЧНО Экз.· 2. Резолюция: Л.Б. получено ВМер (В. Меркулов),

Народному комиссару внутренних дел СССР, Генеральному комиссару государственной безопасности товарищу Берия Л.П.

В соответствии с Вашими указаниями от 29 IX. 1944 г. НКГБ СССР продолжает мероприятия по получению более полной информации о состоянии работ (о проблеме урана) и развитии за границей.

В период 1941-1943 гг. важные данные о начале исследований и работ в (США) по этой проблеме были получены нашей закордонной агентурой с использованием контактов тт. ЗАРУБИНА и ХЕЙФЕЦ и в связи с выполнением ответственных поручений по линии (ИККИ).

В 1942 г. один из руководителей научных работ (по урану в США проф. Оппенгеймер (негласный член) аппарата (т. Броудера) проинформировал нас о начале работ. По просьбе т. ХЕЙФЕЦА, подтвержденной (т. Броудером) им было оказано содействие в допуске к исследованиям наших проверенных источников, в том числе родственника (т. Броудера).

В связи с осложнением оперативной обстановки (в США), роспуском (Коминтерна), а также принимая во внимание объяснения тт. ЗАРУБИНА и ХЕЙФЕЦ по делу МИРОНОВА, представляется целесообразным немедленно прекратить контакты руководства и активистов (КП США) с учеными и специалистами, участвующих в работах по (урану). НКГБ просит получить согласие Инстанции.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ГОС. БЕЗОПАСНОСТИ, Комиссар государственной безопасности I ранга МЕРКУЛОВ . 2 X 44 г.)

Секр. НКГБ СССР

На первый взгляд, это письмо может показаться подлинным. И стиль вроде бы похож на подлинные документы НКГБ/НКВД, и канцелярское оформление соответствует, и наиболее конфиденциальная информация вписана в машинописный текст от руки. Но при более тщательном анализе текста и реквизитов приходишь к выводу, что перед нами фальшивка.

Начнем с грифа. Документы, в которых речь шла об агентах такого уровня, обычно шли под высшим грифом секретности «Особая папка» и составлялись в единственном экземпляре. Так, когда в 1949 году тогдашний министр внутренних дел Сергей Круглов докладывал Сталину о том, кто из пленных немецких генералов, которых предполагалось отпустить на родину, был завербован в качестве советских агентов, то не только фамилии генералов были вписаны министром от руки, но и сам документ был изготовлен в единственном экземпляре.

А гриф «Сов. секретно, срочно» в 1942 году НКВД присваивал, например, документам, где речь шла о настроениях жителей территорий, освобожденных от немецкой оккупации, на основании материалов почтовой цензуры. Составленное же в трех экземплярах письмо Меркулова Берии должно было бы стать достоянием, кроме Лаврентия Павловича, еще добрых двух десятков человек, включая работников секретариата НКГБ и сотрудников 1-го управления, занимавшегося внешней разведкой. Но письмо, составленное в единственном экземпляре, должно было печататься на бланке наркома госбезопасности. А тот, кто изготовлял письмо, вероятно, не имел под рукой подходящего бланка или не знал, какие именно бланки использовались осенью 1944 года.

Есть и другие несообразности. Так, пометку о том, что письмо вручено адресату, обычно делал не сам нарком, а сотрудник секретариата. И уж совсем невозможно себе представить, чтобы сам Меркулов или его секретарь позволили бы себе столь фамильярную резолюцию на документе: «ЛБ получено». О подобной фамильярности Лаврентию Павловичу могли тотчас донести. По всем канонам канцелярской этики полагалось писать «т. Берия получено».

Еще более странно, что Меркулов обращается к Берии только как к наркому внутренних дел. Между тем он просит Лаврентия Павловича походатайствовать перед Инстанцией, т.е. Сталиным, чтобы компартии США было приказано прекратить контакты с участниками американского уранового проекта. Но это явно не входило в функции Берия как наркома внутренних дел, зато прямо соответствовало его работе на двух других более высоких постах — заместителя председателя ГКО и заместителя председателя Совнаркома. Однако эти должности адресата Меркулов в письме почему-то не упоминает.

Но еще более странным выглядит содержание письма. Просить американских коммунистов прекратить контакты с участниками уранового проекта было в тот момент совершенно неуместно по двум причинам. К октябрю 1944 года Москва основательно испортила отношения с генеральным секретарем компартии США Эрлом Браудером, который выдвинул идею мирного сосуществования капитализма и социализма и в мае 1944 года на съезде провел резолюцию о роспуске партии.

Главное же, просьба Меркулова выглядит совершенно непрофессионально — а ведь он все-таки был профессионалом с многолетним стажем. Ни в коем случае нельзя было просить руководство американской компартии прекратить контакты только с участниками уранового проекта. Учитывая густую инфильтрацию партии агентами ФБР, это означало бы прямо указать американской контрразведке на повышенный интерес Москвы к атомной бомбе. Проще и безопаснее было бы попросить американских коммунистов вообще воздержаться от контактов со всеми негласными членами партии.

И уж совсем нелепо выглядит настойчивое упоминание в письме контактов советских агентов и резидентов с Оппенгеймером и его помощи во внедрении нашей агентуры в американский урановый проект. Сталина такие детали вряд ли интересовали, Берия их и так должен был бы знать, а американским коммунистам сообщать их и вовсе было ни к чему.

Характерно, что в письме Меркулова главная информация которая доводится до адресата, — это тот факт, что Оппенгеймер наш агент. И информация, содержащаяся в письме, не выходит за рамки той, которая приведена в мемуарах Судоплатова. Это касается и дела Миронова. Бывший сотрудник нью-йоркской резидентуры НКГБ Василий Миронов написал донос на Василия Зарубина и его супругу, которые в результате были отозваны. Судоплатов утверждает, что вице-консул в Сан-Франциско Григорий Хейфец (кличка «Харон») был также отозван из США в связи с историей с Мироновым (последнего в конце концов признали шизофреником).

В действительности и с Хейфецем, и с Оппенгеймером дело обстояло совсем не так, как представляется в мемуарах. Материалы НКГБ, связанные с атомным шпионажем в США, давно уже изданы на Западе и доступны в Сети. Это сделано в тетрадях Александра Васильева — бывшего офицера КГБ, который в 1996 году эмигрировал в Англию, а позднее сумел вывезти и опубликовать свои выписок из архивов СВР, посвященные в значительной мере атомному шпионажу.

Там есть обширные выдержки из доклада начальника 1-го управления НКГБ Павла Фитина (ноябрь 1944 года), в которых, в частности, говорится, что «Хейфец отозван из США как не справившийся с работой», без какой-либо связи с делом Миронова. Здесь же перечислялись многочисленные претензии к работе Хейфеца: и утверждалось, что он «прислал в центр только одно более или менее заслуживающее внимание сообщение… вся остальная информация, поступившая от «Харона», носила характер частных высказываний и слухов, не подкрепленных никакими данными». В вину Хейфецу как раз и ставилось, что он не разрабатывал активно участников американского уранового проекта.

Что же касается Роберта Оппенгеймера, то в документах, приводимых в тетрадях Васильева, наоборот, отрицается какое-либо его содействие в делах атомного шпионажа. Так, в телеграмме Хейфецу от 25 января 1943 года отмечалось, что «Роберт Оппенгеймер разрабатывается соседями (военной разведкой. — Б.С.) с июня 1942 г. — его привлечение не представляется возможным». Также Оппенгеймер, который проходит в документах НКГБ как «Химик» и «Честер», ни разу не упоминается в качестве советского агента, равно как и какая-либо информация, от него полученная.

Хейфец в отчете писал, что один из знакомых «подготавливал мне встречу с «Химиком», но по разным причинам эта встреча провалилась». Никаких следов поступления от Оппенгеймера каких-либо сведений для советской разведки, а уж тем более устройства им кого-либо в Манхэттенский проект по просьбам советских агентов в архивах СВР нет. А в одном из отчетов 1-го управления НКГБ в июле 1945 года прямо констатировалось: «Со времени отъезда Харона никакой работы по ХУ на Западе США не велось».

Нет в тетрадях Васильева и выписок из письма Меркулова Берии от 2 октября 1944 года. А ведь 3-й экземпляр этого письма как раз и должен был храниться в просмотренных Васильевым делах 1-го управления НКГБ, причем под не слишком строгим грифом секретности. Логично предположить, что этого письма не существовало вовсе.

Зачем же понадобилось Судоплатову преувеличивать роль НКГБ в успехах советского атомного шпионажа, а кому-то еще и подкреплять его утверждения фальшивым письмом? Думаю, все дело здесь в защите чести чекистского мундира. Ведь главный советский атомный шпион, немецкий физик Клаус Фукс, благодаря которому советская атомная бомба была создана за столь короткий срок, по собственной инициативе вызвался сотрудничать с советскими спецслужбами. Причем вышел он не на госбезопасность, а на «соседей» — ГРУ. На связь с резидентурой НКГБ Фукс был передан только в январе 1944 года, когда решением ГКО все дела по атомному шпионажу были переведены в НКГБ.

Получается, что успех советской разведки в атомном проекте во многом результат случайности. Если бы не Клаус Фукс с его страстным желанием поделиться секретом атомной бомбы с Советским Союзом, советские физики вряд ли бы сделали бомбу до смерти Сталина. Вот чтобы замаскировать этот факт и выставить в наилучшем свете родной Наркомат госбезопасности и самого себя, Судоплатов и придумал, будто атомный проект был буквально нашпигован советскими агентами и чуть ли не самого Фукса Оппенгеймер брал на работу исключительно по рекомендациям, исходящим от советских агентов.

Борис Соколов

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: