Улица Академика Александрова. С Запорожьем знаменитого ученого связывает лишь то, что он чуть не утонул на Днепровских порогах

18В  Осипенковском  микрорайоне  Запорожья   живу   давно.  Хорошо  знаю  улицу  академика   Александрова.  И  все  это  время  считал  (и  не  только  я),  что  свое  название  она  получила  в  честь  известного   советского  ученого  академика  Ивана  Григорьевича  Александрова,  который  был  автором  проекта   строительства  Днепрогэса.  По  крайней  мере,  такая  версия  мне  казалась  вполне  логичной.

Дело  в  том,  что  в  Запорожье  есть  немало  памятных  мест,  связанных   со  строительством  этого  гиганта  первых  советских  пятилеток.  Но  стоило  заглянуть  в  интернет  и  стало  ясно:  академик  Александров   не  тот,  чье  имя  фигурирует  в  названии  улицы.  Другой.  И  вовсе  не  строитель  Днепрогэса,  а  известный   советский  ученый-атомщик,  уроженец  Украины,  трижды  Герой  Социалистического  труда   Анатолий  Петрович  Александров.    Личность   легендарная.

фото ВВП

фото ВВП

Все  началось  с  Киева 

Александров Анатолий Петрович родился 13 февраля 1903 года в городе Тараща Киевской губернии в семье надворного советника. В 1906 году семья переехала в город Киев, где в 1919 году Анатолий Петрович окончил реальное училище.

С 1919-й по 1920 годы во время Гражданской войны Александров служил юнкером в армии Врангеля, дошел до Крыма, имел возможность сесть на корабль, отплывавший в Турцию, но этим не воспользовался. В результате попал в плен, был приговорен к расстрелу и чудом спасся. После он работал ассистентом в Киевском горном институте, электромонтером, электротехником в Киевском физико-химическом обществе при Политпросвете и преподавателем средней школы в селе Белки Киевской области. Несколько лет будущий академик совмещал учебу на физико-математическом факультете Киевского государственного университета, где учился с 1924 года по 1930 год, с преподаванием физики и химии в 79-й школе в Киеве.

Еще будучи студентом Александров приступил к самостоятельной исследовательской работе в Киевском рентгеновском институте под научным руководством профессора В.К.Роше. Эти исследования привлекли внимание академика Абрама Федоровича Иоффе, который пригласил молодого ученого в Ленинградский физико-технический институт (ЛФТИ).

Свою научную деятельность в ЛФТИ Анатолий Александров начал в 1930 году с исследований электрической прочности диэлектриков. Его прецизионные эксперименты продемонстрировали независимость электрической прочности изоляционных пленок от их толщины и заставили отказаться от развивавшейся в то время лавинной теории ударной ионизации.

14В 1937 году молодой ученый защитил кандидатскую диссертацию «Пробой твердых диэлектриков», а в середине 1930-х годов Александров увлекся новым для того времени направлением науки – физикой полимеров. Вместе со своими сотрудниками в творческом контакте с П.П.Кобеко ученый получил результаты, позволившие установить общие для всех полимеров закономерности и выявить связи между механическими и электрическими релаксационными процессами. Работы этого цикла, выполнявшиеся с 1933-го по 1941-й годы, составили основу докторской диссертации Анатолия Александрова «Релаксация в полимерах», которую он защитил 27 июня 1941 года. Ее результаты имели важное практическое значение. В частности, были созданы морозостойкие резины на основе отечественного синтетического каучука, найдено техническое применение полистирола – полимерного диэлектрика, впервые детально исследованного учеными.

В годы Великой Отечественной войны Анатолий Александров возглавил работы по защите кораблей от магнитных мин. Научные основы метода защиты были заложены под его руководством еще в предвоенные годы. Сотрудничество ученого с военными моряками началось в 1932 году, когда он создал электродуговой прорезатель противолодочных сетевых заграждений «Сом». В работе над противоминной защитой кораблей также принимали участие многие сотрудники Физико-технического института, в числе которых был Игорь Васильевич Курчатов. В результате ни один из советских кораблей не подорвался на подобных минах. За разработку метода и технологии размагничивания кораблей Анатолию Александрову и его ближайшим соратникам в 1942 году была присуждена Сталинская премия первой степени.

В 1942 году в СССР начались работы по «урановой проблеме» — созданию атомного оружия. В конце войны, будучи уже известным ученым, членом-корреспондентом Академии наук СССР с 1943 года, Анатолий Александров по приглашению Курчатова активно включился в эту работу и вскоре стал одним из ее ведущих участников. Спустя несколько лет постановлением Совета Министров СССР от 17 августа 1946 года Анатолий Александров был назначен директором Института физических проблем (ИФП) АН СССР. В Москву из ЛФТИ была переведена в полном составе с оборудованием и материалами вся его лаборатория. Требовалось срочно мобилизовать на выполнение заданий атомного проекта ученых Института физических проблем, включая теоретический отдел, который был в то время одним из сильнейших в стране. Теоретиков во главе со Львом Давидовичем Ландау подключили к расчетным работам по атомному оружию, а экспериментаторы по заданию Курчатова изучали ядерные константы материалов для бомбы.

15Под руководством Александрова был выполнен комплекс сложнейших работ, включая исследования по термодиффузионному разделению изотопов, а также получение дейтерия и трития. С 1948 года Анатолий Александров принимал активное участие в разработке промышленных реакторов. При этом научные направления, ранее развивавшиеся в ИФП под руководством его первого директора академика П.Л.Капицы, были полностью сохранены.

19 сентября 1949 года Александров был назначен заместителем директора лаборатории измерительных приборов Академии наук СССР (ЛИПАН) Игоря Курчатова, как с 4 сентября 1949 года называлась секретная Лаборатория № 2. Официально он руководил научной частью, оставаясь по совместительству директором ИФП. С марта 1955 года Анатолий Александров полностью сосредоточился на работе в ЛИПАН, где стал правой рукой Игоря Курчатова.

Еще в 1948 году Александров внес в спецкомитет, возглавляемый Берией, предложение начать работы по проектированию подводных лодок с ядерными энергетическими установками, но тогда это было признано несвоевременным, так как отвлекало силы от разработки атомной бомбы. В августе 1952 года в правительство была направлена докладная записка, подписанная И.Курчатовым, А.Александровым и Н.Доллежалем, с обоснованием необходимости и возможности строительства атомной подводной лодки. Это предложение было принято, и 9 сентября Сталин подписал Постановление Совета Министров СССР, в соответствии с которым Александров был назначен научным руководителем разработки проекта АПЛ и ее ядерной энергетической установки. Первая отечественная атомная подводная лодка «Ленинский комсомол» была спущена на воду в августе 1957 года, а 17 января 1959 года передана в состав Военно-морского флота. За ней последовали более современные разработки.

Созданные под научным руководством Анатолия Александрова атомные подводные лодки трех поколений и надводные корабли с ядерными энергетическими установками стали одной из важнейших составляющих стратегического паритета между СССР и США.

Совместно с Курчатовым Александров подготовил постановление правительства от 28 ноября 1953 года о проектировании и строительстве атомного ледокола и был назначен научным руководителем этого проекта. В декабре 1959 года первый в мире атомный ледокол «Ленин» был принят Министерством морского флота СССР в опытную эксплуатацию. За эту работу Анатолий Александров в 1960 году получил вторую звезду Героя Социалистического труда. Всего при его жизни было построено восемь атомных ледоколов и атомный лихтеровоз. Создание уникального флота, способного решать важнейшие народнохозяйственные задачи страны в экстремальных условиях полярных морей, — это еще одна огромная заслуга Анатолия Александрова.

20После того, как в 1960 году умер Курчатов, Институт атомной энергии возглавил Александров. Несмотря на все сложности, новый директор сумел сохранить в институте творческую, демократическую атмосферу и, главное, его единство, что было делом не само собой разумеющимся: мешали разноплановость научных направлений отделов ИАЭ и стремление их руководителей к самостоятельности.

Анатолий Александров по-прежнему оставался научным руководителем важнейших направлений работ по созданию ядерных реакторов различного назначения. Александрову все удавалось потому, что он работал со многими талантливыми реакторщиками, такими как академики Н.С.Хлопкин, Н.Н.Пономарев-Степной, член-корреспондент РАН В.А.Сидоренко, доктора наук С.А.Скворцов, С.М.Фейнберг, Я.В.Шевелев, Г.А.Гладков, Н.Е.Кухаркин и ряд других ученых.

В трудные для отечественной биологии 1950-е годы Александров вместе с Курчатовым поддержал слабые ростки зарождавшейся тогда молекулярной генетики. В институте был создан радиобактериологический отдел, позднее выделившийся в самостоятельный институт (ныне – Институт молекулярной генетики Российской академии наук) и ставший в стране одним из ведущих центров в этой области биологических исследований.

В 1960-х годах исследования по термоядерному синтезу находились на переднем крае научно-технического прогресса. Для термоядерных экспериментальных установок нужны были новые материалы и технологии (глубокий вакуум, мощные магнитные поля, высокие температуры, большие потоки быстрых нейтронов), и Александров создал новое подразделение – Отдел физики твердого тела (его возглавил член-корреспондент РАН Н.А.Черноплеков), где теоретически и экспериментально исследовались материалы для термоядерных установок. Специалисты этого отдела разработали, в частности, сверхпроводниковые материалы, которые использовались в магнитных обмотках термоядерных установок типа «токамак». По инициативе директора в Институте открывались и успешно развивались новые научные направления, например – водородная энергетика. Этими работами руководил академик В.А.Легасов.

В 1950-е годы, целенаправленно занимаясь атомным флотом, Анатолий Александров принимал активное участие в подготовке важнейших решений по разработке реакторов для атомных электростанций. Постановлением Совета Министров СССР от 15 марта 1956 года предусматривались строительство и пуск с 1956-го по 1960-й годы нескольких атомных электростанций с реакторами различных типов. Приказами министра среднего машиностроение в марте и августе 1956 года Анатолий Александров был назначен научным руководителем по реакторным установкам ВВЭР (водо-водяной энергетический реактор – реактор с водой под давлением) и ВК-50 (реактор водяной кипящий).

После пуска головных блоков на Нововоронежской и Белоярской АЭС и реактора ВК-50 в Димитровграде была прията программа дальнейшего развития атомной энергетики в стране. В 1966 году на Александрова было возложено научное руководство работами по созданию водо-водяных реакторов единичной мощностью 400 МВт (эл.) и уран-графитовых типа РБМК мощностью 1000 МВт (эл.).

Избрание Анатолия Александрова в ноябре 1975 года президентом академии наук СССР подтвердило его высокий авторитет среди специалистов в различных областях науки. Выбор оказался удачным, поскольку при широкой эрудиции, глубоком здравомыслии и восприимчивости Александрова ко всему новому и прогрессивному ему удалось привнести «александровский» стиль в самые разные направления исследований.

Будучи председателем научно-технического совета Министерства среднего машиностроения СССР, он также возглавлял ряд важнейших научных советов при Академии наук СССР, в президиум которой вошел еще в 1960 году. Кроме того, Александров входил в состав множества межведомственных научных советов и комиссий.

Гигантский диапазон деятельности определял его рабочий график. Александров часто засиживался в своем кабинете до 11 часов вечера. Как президента Академии наук его отличала особая открытость и доступность людям, демократичность. Он был легок на подъем, охотно ехал туда, где появлялось что-то новое, открывалась возможность узнать ранее не известное, найти ему применение. Трудно назвать часть СССР, где бы он не побывал. Практически любой его визит заканчивался конкретными решениями, новыми программами исследований, серьезными обсуждениями перспектив развития того или иного института, КБ, завода или вуза. Человек интеллигентный, демократичный, коммуникабельный, с развитым чувством юмора, Александров был чрезвычайно прост со всеми, с кем ему приходилось общаться, — от лаборантов до высших руководителей КПСС.

У Александрова была четверо детей. В семье Александровых к дням рождения писались стихи, поэмы и сценарии для домашних спектаклей. Особенно талантливо это делала его супруга – Марианна Александровна. Ее болезнь и смерть совпали с Чернобыльской аварией. Анатолий Александров мужественно перенес обе трагедии. После этих событий он оставил пост президента академии наук и директора ИАЭ, хотя очень переживал, так как не мыслил себя без большой и важной работы.

Чернобыльскую катастрофу Анатолий Александров воспринял как личную трагедию, но она не сломила его. Он мобилизовал коллектив курчатовцев на ликвидацию последствий аварии и, несмотря на преклонный возраст, сам принял участие в этой работе. Его кабинет в Институте атомной энергии имени И.В.Курчатова стал штабом, из которого осуществлялось управление научными силами страны для решения неотложных задач. Отсюда направлялись в Чернобыль лучшие научные и инженерные силы института и всей страны, передавались результаты расчетов, советы и отдавались приказы. Здесь накапливалась информация, превращаясь в технические задания и проекты, методики измерений и планы мероприятий. Неоднократно выезжал в Чернобыль и сам Александров.

Об этом периоде жизни в предисловии к книге Н.Д.Тараканова «Две трагедии века» в 1992 году Анатолий Александров рассказывал: «Чернобыль — трагедия и моей жизни тоже. Я ощущаю это каждую секунду. Когда катастрофа произошла, и я узнал, что там натворили, чуть на тот свет не отправился. Потом решил немедленно уйти с поста президента Академии наук, даже обратился по этому поводу к М.С. Горбачеву. Коллеги останавливали меня, но я считал, что так надо. Мой долг, считал я, все силы положить на усовершенствование реактора. Отвечать за развитие атомной энергетики и конкретно за чернобыльскую катастрофу — разные вещи. Судите сами. Хотя, впрочем, убежден, что сказанное мною вызовет новый поток брани на мою старую, лысую голову. Но я покривил бы душой, если бы согласился с мнением, что теперь атомную энергетику развивать не надо и все АЭС следует закрыть. Отказ человечества от развития атомной энергетики был бы для него губителен. Такое решение не менее невежественно и не менее чудовищно, чем тот эксперимент на Чернобыльской АЭС, который непосредственно привел к аварии.

Мне часто задают вопрос: знал ли я о нем? В том-то и трагедия, что я не знал. Никто вообще в нашем институте не знал о готовящемся опыте и не участвовал в его подготовке. И конструктор реактора, стоящего на Чернобыльской АЭС, академик Н.А. Доллежаль тоже ничего об этом не знал. Когда я потом читал расписание эксперимента, то был в ужасе. Множество действий по этому расписанию привело реактор в нерегламентное состояние. Не буду вдаваться в технические подробности, скажу только, что эксперимент был связан со снятием избыточного тепла. Когда реактор остановлен, турбогенератор по инерции крутится и дает ток, который можно использовать для нужд станции.

Спрашивают также, кто разрабатывал проект. Руководство АЭС поручило подготовить проект эксперимента Донтехэнерго, организации, которая не имела дела с АЭС. Дилетанты могут руководствоваться самыми добрыми намерениями, но они вызвали грандиозную катастрофу — так и произошло в Чернобыле. Директор станции, не привлекая даже заместителя главного инженера своей АЭС, физика, разбирающегося в сути дела, заключил договор с Донтехэнерго о проведении работ. Регламент эксперимента был составлен и послан на консультацию и апробирование в институт «Гидропроект» имени Жука. Сотрудники института, имеющие некоторый опыт работы с атомными станциями, не одобрили проект и отказались его визировать. Я часто теперь думаю: хоть бы «Гидропроект» поставил кого-либо из нас в известность! Но его сотрудники не могли даже предположить, что на станции все-таки решатся проводить эксперимент. В нашем бывшем министерстве, Минсредмаше, об эксперименте тоже не знали: ведь Чернобыльская АЭС была передана Минэнерго. Может быть, это и было первой ошибкой… По-всякому можно относиться и к бывшему Минсредмашу, попрекать его отсутствием гласности, излишней секретностью, но там были профессионалы и по-военному дисциплинированные люди, четко соблюдающие инструкции, что в нашем деле чрезвычайно важно.

Существует инструкция, которую обязан соблюдать персонал любой АЭС. Это технический регламент, гарантия ее безопасности. Так вот, в самом начале нового, ошибочного регламента Донтехэнерго записано: «Выключить систему аварийного охлаждения реактора – САОР». А ведь именно она включает аварийное охлаждение реактора. Мало того, были закрыты все вентили, чтобы оказалось невозможным включить эту систему. Ясно, что никто не имел права вести работу по «самодельному», а не по утвержденному регламенту.

Двенадцать раз эксперимент нарушал действующую инструкцию по эксплуатации АЭС! Одиннадцать часов АЭС работала с отключенной САОР! Можно сказать, что изъяны существуют в самой конструкции реактора. Однако причина аварии все-таки — непродуманный эксперимент, грубое нарушение инструкции эксплуатации АЭС. Реакторы такого типа стоят и на Ленинградской, и на Курской АЭС — всего пятнадцать штук. Почему же авария произошла в Чернобыле, а не в Ленинграде, например? Повторяю, недостатки у реактора есть. Он создавался академиком Доллежалем давно, с учетом знаний того времени. Сейчас эти недостатки уменьшены, компенсированы. Дело не в конструкции. Вы ведете машину, поворачиваете руль не в ту сторону — авария! Мотор виноват? Или конструктор машины? Каждый ответит: «Виноват неквалифицированный водитель».

Пользуясь случаем, что пишу предисловие к честной книге генерала, прошедшего горнило Чернобыльской АЭС, хочу повторить в назидание потомкам следующее. Атомная энергетика — стимул для развития промышленности вообще. Нельзя сейчас закрыть ее на 15-20 лет, как полагают некоторые. Это значило бы окончательно растерять специалистов, а потом повторить весь путь заново. И так наши специалисты под давлением общественного мнения разбегаются кто куда. Нужно продолжить и существенно совершенствовать работы по АЭС.

Меня очень тревожит гонение на атомную энергетику, которое началось в стране. Не может целая отрасль науки и промышленности быть подвергнута остракизму. В этом отношении уже есть отрицательный опыт с генетикой и кибернетикой. Я по-прежнему убежден в необходимости развития для страны атомной энергетики. Убежден, что при правильном подходе к ней, при соблюдении всех правил эксплуатации она безопаснее, экономически надежнее тепловых станций, загрязняющих атмосферу, гидростанций, уродующих реки.

Когда пускали атомные электростанции, я часто брал туда с собой детей, потом внуков. Я не боялся аварий при этих пусках, хотя всегда были недостатки. Помню, и на испытания атомохода «Ленин» приехал с младшим сыном, школьником. Пуск любого нового блока АЭС обязан проявить все его недостатки. Пуск четвертого блока Чернобыльской АЭС в 1984 году также проявил недостатки, и были приняты меры к их устранению, но полностью эта работа закончена не была. Именно поэтому так называемый оперативный запас реактивности был гораздо ниже нормы, когда реактор нужно было — и полагалось — остановить. И аварии не было бы! Безопасность работы — единственный критерий существования АЭС. Выполнить его можно, лишь учитывая уже имеющийся опыт работы».

Находясь на посту почетного директора Курчатовского института, Александров до последних дней жизни не расставался с любимым делом. В его рабочем кабинете допоздна не гас свет. К нему приходили сотрудники института, моряки, военные, приезжали ученые из Москвы, Ленинграда, самых отдаленных уголков России и ближнего зарубежья. Он ставил задачи, обсуждал полученные результаты и планы новых работ.

Анатолий Александров принадлежал к замечательной плеяде деятелей отечественной науки и техники, масштабы и результаты труда которых невозможно переоценить.

Анатолий Александров ушел из жизни 3 февраля 1994 года и был похоронен на Митинском кладбище в Москве.

chtoby-pomnili.com

17-%d1%81%d1%8b%d0%bd-%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%81%d0%b0%d0%bd%d0%b4%d1%80%d0%be%d0%b2%d0%b0-%d0%bf%d0%b5%d1%82%d1%80Как  ученый    Александров  пытался  обмануть  Берию

 — В годы Гражданской войны отец служил у белых — был в армии барона Врангеля, — говорит заведующий отделом Института молекулярной генетики РАН доктор биологических наук Александр Александров. — В связи с этим расскажу такой случай. Вскоре после аварии на Чернобыльской АЭС к нам в гости пришел руководитель советской атомной промышленности Ефим Славский. Перед этим они с отцом были в Чернобыле и делились за столом впечатлениями. В частности, рассказали, что когда ехали на машине по какой-то местности, Славский вспомнил: «В Гражданскую я был красноармейцем, мы здесь наступали». На что отец ответил: «А я тогда сидел с пулеметом вот на той водокачке».Во времена горбачевской перестройки уже можно было говорить о таких вещах.

— Как он оказался в Белой гвардии?

— С другом возвращался с дачи в Киев. По дороге на железнодорожной станции в Фастове встретили знакомого офицера. Тот сообщил, что город захвачен красными, и если ребята настоящие патриоты, то должны ехать на юг вступать в ряды Белой гвардии. Тогда, в 1919 году, отцу было всего 16 лет. Он получил погоны юнкера, два года воевал.

Когда Красная армия заняла Крым, Александров оказался среди тысяч солдат и офицеров, попавших в плен. Чудом избежал казни. Группу арестованных, в которую он попал, посадили под замок, а затем по одному вызывали на допрос. Было слышно, что после каждого такого вызова на улице раздавались выстрелы — людей расстреливали. Дошла очередь до отца. Женщина-комиссар, которая записывала фамилии обреченных, смилостивилась над ним, совсем еще молоденьким парнем, — молча показала глазами на одну из дверей. Так папе удалось бежать.

— Кем были родители академика Александрова?

— Отец Петр Павлович служил в суде. В дореволюционные времена людей его профессии уважали — за честность и объективность. Он приучил сына соблюдать важное правило: никогда не судить о поступке человека, не выслушав обе стороны конфликта. Эту заповедь и я соблюдал всю жизнь, она ни разу меня не подвела.

Мой отец почти не помнил свою маму. Элла Эдуардовна умерла, когда ему было три года. Он был третьим, самым младшим, ребенком в семье. После смерти матери воспитанием детей в основном занималась бабушка по материнской линии Анна Карловна. Она не очень хорошо говорила по-русски, так как ее родной язык немецкий. Естественно, мой отец, его старшие брат Борис и сестра Валерия выучили немецкий в совершенстве. В доме также говорили на русском и украинском. Кстати, папа свободно владел и английским. Сестра Валерия училась в Лютеранской гимназии, а Борис и Анатолий — в Киевском реальном училище. Лето семья проводила под Киевом, на хуторе Млынок, что неподалеку от станции Фастов.

— Ваш отец вернулся в Киев после спасения в захваченном красноармейцами Крыму?

— Да, устроился учителем физики в школу, хотя был лишь на несколько лет старше своих учеников. Платили мало, времена были голодные, и они с друзьями подрабатывали: устраивали публичные лекции по физике и химии, организовали электротехническое бюро, позволявшее брать заказы на монтаж электропроводки в домах, ремонт лифтов… На заработанные деньги купили шлюпку. По вечерам катались под парусом по Днепру.

Однажды вместе с другом Борисом Кочановским отец купил утлую лодку-плоскодонку, чтобы отправиться на ней к знаменитым Днепровским порогам. Днепрогэс тогда только начинали строить, и пороги еще не были затоплены. Папа описал в своих воспоминаниях, как лодка попала в мощнейший поток, и ее понесло к водопаду. Хорошо, что тот оказался невысоким. Его удалось пройти благополучно, но почти все вещи смыло, плоскодонка наполнилась водой. Это было тем более опасно, что Борис не умел плавать. Он распластался на дне лодки, намертво ухватившись рукой за одну из уключин, а отец прыгнул в воду и толкал суденышко. С большим трудом им удалось причалить к какому-то островку.

— Где Анатолий Петрович получил высшее образование?

— В Киевском государственном университете. Ему непросто было совмещать работу в школе и учебу, поэтому самостоятельно изучил вузовскую программу и экстерном сдал экзамены за все курсы. После получения диплома предстояло отбыть в военные лагеря. Там отец подружился с другим выпускником — будущим академиком Владимиром Тучкевичем, который помог ему стать сотрудником Радиевого института.

Через некоторое время по поручению выдающегося физика Абрама Иоффе к ним из Ленинграда приезжали молодые коллеги: вначале Николай Семенов (он стал крупным ученым), а затем будущий научный руководитель советского атомного проекта Игорь Курчатов. Иоффе попросил их разузнать, какие исследования проводятся в Киеве. Это закончилось тем, что группа, в которую входил отец, получила приглашение перейти в Ленинградский физико-технический институт, которым руководил Иоффе.

Киевлян поселили в Доме ученых — он размещался в бывшем дворце дяди императора Николая II великого князя Владимира Александровича. Несколько коек, в том числе моего отца, стояли в кабинете великого князя. Во дворце было ужасно холодно — помещения не отапливались. По ночам бегали крысы. С питанием дела обстояли тоже неважно. Впрочем, быт не очень-то беспокоил отца — он с утра до позднего вечера трудился в лаборатории.

— С вашей мамой он познакомился в Ленинграде?

— Нет, в Киеве. Летом 1933 года поехал в отпуск на родину и там оказался в одной компании с Марианной Балашовой. Влюбился, но сомневался, делать ли предложение — он был старше своей избранницы на восемь лет. Подруга Марианны и давняя знакомая моего отца Елена Регель оставила мемуары, где описала, как Анатолий поделился с ней своими сомнениями. Регель ответила: «Между моими отцом и мамой как раз такая же разница в летах, и живут они душа в душу». Вскоре Анатолий и Марианна отпраздновали свадьбу, уехали в Ленинград.

— Где они поселились?

— В одном из зданий института. Там я появился на свет. Получилось так, что отцу пришлось самому принять роды — благо мама не теряла самообладания, давала нужные советы. Это произошло ночью. В здании больше никого не было. Папа дважды вызывал по телефону «скорую». Пока врачи приехали, я родился. Отец даже сам пуповину перерезал.

Когда мама была беременной, друзья шутили, что у нее обязательно будет двойня — Ваня и Маня. После родов папа рассылал родственникам и друзьям телеграммы: «Манька не состоялась, Ванька кланяется». Но мне дали другое имя — Александр, в честь маминого отца. Тем не менее все называли меня Иваном. Причем не только дома, но и в школе, а потом и в институте.

Папа в те предвоенные годы много работал по заявкам флота. Например, моряки-подводники попросили что-то придумать для преодоления особых препятствий — металлических сеток, которые начали устанавливать на входах в порты, чтобы не дать возможности проникнуть туда подводным лодкам. Отец создал специальный электрический резак, который рассекал такие сетки. Но самая значимая разработка — это метод защиты кораблей от магнитных мин. Ее завершили как раз накануне войны. За эту работу весной 1942 года отец вместе с коллегами был удостоен Сталинской премии первой степени.

— В советские времена причитающиеся в таких случаях деньги принято было как бы добровольно жертвовать государству…

— Вероятно, часть суммы отцу все же выплатили — сохранились воспоминания о том, как он раздавал деньги коллегам. Как бы там ни было, но после присуждения премии наша семья зажиточной не стала. Когда в эвакуации в Казани летом 1943 года родился мой брат Петр, мы жили впроголодь. Чтобы было с чем встретить жену из роддома, отец подстрелил несколько грачей из охотничьего ружья, что-то там из них приготовил. Из-за недоедания мама тогда весила всего 42 килограмма, у нее не было молока. Младенца начали кормить сладким чаем, но это был не выход. И тогда папа попросил Иоффе предоставить ему отпуск на пару недель. Вся семья отправилась за город в детский лагерь, принадлежавший Академии наук. Отец тогда занимался тематикой, связанной со взрывами, поэтому смог раздобыть тол, бикфордов шнур, детонаторы. В селе глушил рыбу. Лещей меняли на продукты. Петю кормили коровьим молоком. Отец говорил, что эти две недели хорошего питания спасли жизнь его жене и ребенку. Хорошо еще, что тогда папа был с нами, ведь во время войны он месяцами находился в командировках.

18Как раз в 1943 году развернулись работы по атомному проекту. Научным руководителем создания ядерного оружия назначили Игоря Курчатова, и он пригласил к себе моего отца.

Вскоре после окончания войны в опалу попал всемирно известный ученый Петр Капица — на него ополчился сам Лаврентий Берия. Капица лишился должности директора Института физических проблем, на это место назначили Александрова.

Отец попытался отделаться от этой должности довольно оригинальным образом. Ему предстоял разговор с Берией по вопросу назначения. Приехав из Ленинграда в Москву, папа… купил на вокзале бутылку водки, побрызгал ею одежду и прополоскал рот, но не глотал. Наивно полагал, что это ему поможет. Во время встречи с Лаврентием Павловичем посетовал: «У меня серьезная слабость — выпиваю». Берия рассмеялся: «Анатолий Петрович, мне известно, где вы купили водку и что с ней сделали». Дальше отказываться было бесполезно. Отец стал директором института, мы переехали в Москву.

— Что изменилось в жизни семьи?

— Нам предоставили двухэтажную квартиру — как в Англии. Дело в том, что одно из условий, на которых Капица согласился в 1930-е вернуться из Кембриджа на родину, было строительство квартир на английский манер для сотрудников института. Нашими соседями были такие выдающиеся ученые, как Лев Ландау, Александр Шальников… Когда Капица перебрался из Москвы на дачу (точнее, его туда отправили), нам предоставили его особняк, расположенный на территории института. Это просторный двухэтажный дом с большим количеством комнат площадью около 200 квадратных метров. К отцу в то время была приставлена круглосуточная охрана. Для сменявших друг друга офицеров в нашем доме выделили отдельную комнату.

— Как получилось, что в начале 1950-х Александров занялся созданием реакторов для атомных подводных лодок?

— Это нужно было делать, вот он и взялся, тем более что и раньше работал с флотом. Кстати, реакторы, которыми оснастили подлодки, затем поставили на первые советские атомные ледоколы «Ленин», «Арктика»…

— Как ваш отец воспринял предложение занять пост президента Академии наук СССР?

— Он пытался отказаться. Но начальство твердило «надо», приезжали делегации ученых. Пришлось согласиться.

— Академика Александрова выпускали за границу?

— Он ездил за рубеж на международные конференции, конгрессы, но не на отдых.

19— А где он предпочитал проводить отпуск?

— Как в молодости — на реке. Вся наша семья прошла с ним Днепр от истоков до устья в Херсоне. Например, в один год стартовали в Белоруссии и завершали водный поход в Киеве. На следующее лето шли от Киева до Днепропетровска. Пройдя намеченный участок, лодку продавали за полцены или вообще бросали, а через год покупали другую. Отец прожил без малого 91 год. До самой смерти оставался верным отдыху на реке. Но когда он стал совсем пожилым человеком, мы уже проводили отпуск в палатках на каком-либо из островов Волги — от Волгограда до Астрахани. Питались рыбой, которую ловили. По мере необходимости ездили в ближайший поселок за хлебом и другими продуктами.

— Не могу не задать последний вопрос: реакторы чернобыльского типа были спроектированы под руководством вашего отца…

— Когда на Чернобыльской АЭС произошла авария, он очень тяжело болел гриппом — трудно было даже голову поднять. Мама лежала в больнице с инсультом. Из-за этого отец не смог с первых дней участвовать в ликвидации последствий аварии. Но после выздоровления много трудился в Чернобыле. Произошедшее на ЧАЭС он воспринимал как личную трагедию. Признавал: реактор имел конструктивные недостатки, но все же не они привели к взрыву. Склонялся к тому, что главной причиной аварии стали просчеты в управлении станцией.

fakty.uа

Неизвестные факты из жизни Президента Академии наук СССР Анатолия Александрова

 О неизвестных страницах жизни академика рассказывает его сын — Петр Анатольевич Александров, доктор физико-математических наук, директор Института информационных технологий НИЦ «Курчатовский институт».

ПРО АТОМНЫЙ ПРОЕКТ

— Петр Анатольевич, если бы ваш отец с Курчатовым не смогли бы быстро сделать атомную бомбу в конце 1940-х, что было бы?

— Американцы или англичане стерли бы Россию с лица земли. Например, мой племянник был на лекции Маргарет Тэтчер, где задал ей такой же вопрос. Она ответила: уничтожили бы. Тогда никто не мог даже представить, что в разрушенной войной стране, найдутся силы для атомного проекта. А заявление министра иностранных дел СССР Вячеслава Молотова в ноябре 1947 года о том, что Советский Союз уже имеет в своем распоряжении атомное оружие, научные круги США посчитали блефом. Они были уверены, что русские могут овладеть бомбой не ранее 1952 года, а то и много позже. Так строго держались в секрете наши военные разработки.

 — За вашим отцом следили?

— К нам были приставлены до 1958 года три человека из КГБ. С пистолетами. Отец их называл «духами» за то, что они всегда были рядом с ним. Даже в отпуске. А отец любил сплавляться на лодке по Днепру, Волге, Оке. И бывало так: мы плывем на лодке-развалюхе, а они рядом на шикарном катере из красного дерева. А на охоте ходили буквально по пятам за отцом и распугивали всю дичь.

 ПРО БЕРИЮ

— В 1945 году Петр Капица поругался с Берией, и в результате был снят с поста директора Института физических проблем АН СССР, который с нуля был создан самим Капицей. Этот пост предложили Александрову. И тот согласился руководить. Неловкость от ситуации ваш отец испытывал?

— Он долго отказывался! Но вот отца вызвали к Берии из Ленинграда. Когда отец вышел из поезда, он купил бутылку водки, побрызгал на себя, рот прополоскал, но не пил. И пошел на встречу. Берия ему предлагает должность. А отец подошел поближе, чтобы тот запах унюхал, и ответил: я не хочу, я иногда выпиваю. И Берия ему в ответ: «Мне точно известно, где вы купили бутылку водки, и точно знаю, что вы с ней сделали. Я знаю, сколько вы пьете. И вот приказ, подписанный Сталиным». И тут отцу уже некуда было деваться. Если бы он тогда сказал нет, мы бы с вами не разговаривали.

 — Правда, что Берия хотел использовать водородную бомбу для шантажа правительства, когда узнал, что его хотят арестовать по обвинению в шпионаже и заговоре с целью захвата власти?

— Точно до сих пор ничего неизвестно. Расскажу, что сам знаю. В 1953 году, уже после смерти Сталина, вдруг всю верхушку атомного проекта в приказном порядке отправили в Саров, в КБ 11, где изготовлялась первая водородная бомба. Сказали, что как будто подходит срок сдачи, но что-то не ладится. А тогда было двоевластие. Уже серийно изготавливаемые бомбы поступали в военные ведомства, военному министру Булганину. А всеми разработками заведовал Берия. И у него не было возможности наложить лапу на то, что было у Булганина.

Отец, Курчатов и другие приехали в КБ, стали разбираться. Оказалась, что детали, спрессованные из гидридов в нужной комбинации, из-за того, что тритий-то радиоактивный, меняют свои размеры. Они пухнут. Нужно было переходить на новые идеи. И их страшно торопили генералы КГБ, которых прислал Берия. Первый образец оружия ученые должны были передать им.

Но вдруг в какой-то день Курчатов звонит Берии — а того нет. И все генералы начинают вдруг быстренько исчезать. Отцу приносят газету с фото правительства, которое сидит в ложе Большого театра. Среди них Берии нет. Что-то произошло!

 И тогда и Курчатов, и отец предположили, что Берия их так сильно торопил с бомбой, чтобы использовать ее для шантажа председателя Совета министров СССР Маленкова. Ведь бомба — это единственное, к чему у него был доступ. Берия не успел — его арестовали. О возможности такого шантажа строили предположения и сам Маленков, и заместитель министра среднего машиностроения Авраамий Завенягин — это отражено в документах июльского Пленума 1953 года. Но все это домыслы, реальных доказательств нет, хотя есть основания думать так.

 ПРО БРЕЖНЕВА

— А уже в 1980-годы какие у него отношения с властью были?

— Однажды у отца случился короткий разговор с Брежневым про охоту. И как-то приезжает к нашему дому черная Волга, оттуда выносят какие-то свертки — подарок от Леонида Ильича. Я развернул — а там здоровенная нога кабана. После этого чуть ни раз в месяц из охотничьих трофеев Брежнева нам привозили то гусей, то часть лося. В те времена мясо было дефицитом. И я разрубал «трофеи» на куски — на все наше большое семейство.

 13ПРО ЧЕРНОБЫЛЬ

«Когда чернобыльская катастрофа произошла, и я узнал, что там натворили, чуть на тот свет не отправился, — писал сам Александров в предисловии к книге Н. Д.Тараканова “Две трагедии века”. — Потом решил немедленно уйти с поста президента Академии наук, даже обратился по этому поводу к Горбачеву.

Знал ли я об эксперименте на АЭС, который и привел к аварии? В том-то и трагедия, что не знал. Когда я потом читал расписание эксперимента, то был в ужасе. …Существует инструкция, которую обязан соблюдать персонал любой АЭС. Это технический регламент, гарантия ее безопасности. Так вот, двенадцать раз эксперимент (он был связан со снятием избыточного тепла: когда реактор остановлен, турбогенератор по инерции крутится и дает ток, который можно использовать для нужд станции. — Ред.) нарушал действующую инструкцию по эксплуатации АЭС! Реакторы такого типа стоят и на Ленинградской, и на Курской АЭС — всего пятнадцать штук. Почему же авария произошла в Чернобыле, а не в Ленинграде, например? Недостатки у реактора есть. Но дело не в конструкции. Вы ведете машину, поворачиваете руль не в ту сторону — авария! Мотор виноват? Или конструктор машины? Каждый ответит: «Виноват неквалифицированный водитель».

 ПРО ЛЖЕНАУКУ

— Уже в середине 1980-х начали пышным цветом расцветать астрологи, экстрасенсы. Была популярна Джуна Давиташвили, которая как будто лечила даже членов ЦК КПСС. Александров боролся с лженаукой?

— Конечно. На одном из собраний в академии, которое было посвящено активизации борьбы Академии с лженаукой, Анатолий Петрович сказал: «Я вспоминаю, как в 1916 году мои сестры увлекались спиритизмом. В смутное время всегда возникают такие увлечения. Мой отец, обращаясь к ним, сказал: «Я еще могу поверить, что существует дух Льва Толстого или Антона Чехова, но чтобы они с вами, дурами, по два часа разговаривали, я в это никогда не поверю».

 oko-planet.su ›

Подготовил  Николай  Зубашенко

 

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: