Тимур Хромаев о специфике фондового рынка Украины, борьбе с сомнительными эмитентами и роли высоких технологий работе регулятора

%d0%b3%d0%bb%d0%b0%d0%b2%d0%b0-%d1%82%d0%b8%d0%bc%d1%83%d1%80-%d1%85%d1%80%d0%be%d0%bc%d0%b0%d0%b5%d0%b2Тимур Хромаев возглавил НКЦБФР почти два года назад. Это первый состав Комиссии, который состоит практически полностью из представителей рынка. В то же время достаточно быстро тот рынок, который есть в Украине сейчас, успел пропитаться скепсисом в отношении нового руководства Комиссии. Последнее время регулятору пришлось столкнуться с негативным информационным фоном вокруг себя, что неудивительно, поскольку ряд

инициатив НКЦБФР идет вразрез с интересами тех участников фондового рынка, которые присутствуют на нем сейчас. В частности, некоторые из них невзлюбили этот состав за борьбу против мусорных ЦБ, которые долгое время были основным источником заработка для участников рынка.

Сейчас НКЦБФР продвигает новые инициативы, которые могут повлиять на количество участников рынка. Комиссия хочет повысить стандарты безопасности для ряда профучастников, на что у многих банально отсутствуют средства.

Сам Хромаев при этом  настроен оптимистически. Складывается впечатление, что он в большей степени ориентируется на критику со стороны различных МФО. При этом спустя два года пребывания на этой должности он – один из немногих, кто еще сохраняет веру в то, что в Украине вообще возможно построение фондового рынка серьезного уровня.

– Уже почти два года, как новый состав Комиссии приступил к работе. Рынок часто воспринимает ее действия скептически. Как вы сами оцениваете свои результаты?

  – Я бы оценивал по фактам. Это не вопрос скепсиса или оптимизма. Я сам не в восторге от результатов. Цифры налицо. Мы видим, что у нас не произошли позитивные, качественные, фундаментальные изменения. Но рынок однозначно не тот, каким был еще два года назад.

Во-первых, организованный рынок очистился, в нем нет «мусора», о котором всегда предпочитали молчать. Но он убивал рынок, повышая недоверие к нему.

У нас существенно улучшилось качество обращения ОВГЗ. По разным причинам. На это повлияли действия Нацбанка, Министерства финансов. А также наша борьба с манипулированием и техническими сделками с ОВГЗ. Понятно, что рыночная сила и монетарная политика понизили стоимость и доходность этого инструмента, но при этом качество ценообразования существенно улучшилось – и по валютным, и по гривневым инструментам.

На внебиржевом рынке, я бы сказал, ситуация такая же. Она не столь ощутимо изменилась в лучшую сторону, но последний квартал мы видим улучшение. Прежде всего это существенное уменьшение, в том числе и за счет наших действий, числа ценных бумаг, операции с которыми имеют сомнительный характер. И на неорганизованном рынке идет очистка от таких бумаг и операций, в которых эти бумаги используются для оптимизации налогообложения и другого рода деятельности, несовместимой с инвестиционной. Безусловно, жаль, что мы не смогли за прошлый год принять существенных законодательных изменений.

– По первым пунктам звучат мнения, что Комиссия избирательно относится к тому же «мусору». На рынке появилось понятие «качественный мусор».

– Буду рад услышать конкретные мнения. Было бы хорошо, если бы такая информация поступала к нам. Мы видим данные, и относимся к ним как к фактам. И пресекаем те моменты, которые считаем наиболее показательными, системными нарушениями. Безусловно, все и всех мы наказать не можем, да и наша основная задача – в другом. Нам необходимо искоренить нарушения. Сейчас Комиссия с ними борется – на наш взгляд, более системно, чем когда-либо. Кроме того, «мусор» не существует на рынке сам по себе. Он кем-то обслуживается – таких участников рынка мы считаем недобросовестными. Каждому, кто работал с этими инструментами, придется в какой-то момент объясняться с правоохранителями.

– Вы думаете, такое время наступит?

– Оно уже наступает.

– Как это проявляется?

– Появляется все больше уголовных дел в отношении недобросовестных участников рынка, дел, связанных с мошенничеством с ценными бумагами. Недавно мы объявляли о ситуации с «Пиоглобал» – к нам поступило письмо от эмитента облигаций, который обслуживался в этом депозитарном учреждении, с просьбой остановить обращение его облигаций в связи с подозрением в совершении мошенничества. Эмитент обнаружил, что в реестре собственников ценных бумаг появились лица, незаконно завладевшие облигациями. Но проблема в том, что Комиссия еще в прошлом году аннулировала лицензию этой компании, а та не передала в другие депучреждения, как требуют правила, счета в ценных бумагах, которые обслуживала. Мы сейчас разбираемся в ситуации.

Недобросовестность начала очень активно проявляться и у депозитарных учреждений, и у торговцев. Но в целом поведение участников рынка меняется. Я говорю сугубо о фактах, а факты говорят об изменениях. Какие они, наверное, оценивать еще рано. Но я уверен: такого рода изменения приведут нас к хорошим результатам.

Но для этого нам нужно еще укрепить нашу законодательную базу, чем мы сейчас и занимаемся. В Верховной раде ждет наш законопроект по отдельным видам облигаций (№5068), в декабре в парламенте был зарегистрирован законопроект по раскрытию информации и совершенствованию порядка эмиссии ценных бумаг (№5592). В финальной стадии разработки – законопроект о противодействии злоупотреблениям на фондовом рынке. В этом году будем готовить законопроект о ценных бумагах с обеспечением, залогом.

Плюс, второго чтения ожидает важный законопроект о регулируемых рынках и деривативах (№3498). Поэтому, с точки зрения инструментария, мы многое сделали. Могли бы больше, безусловно, но новые инструменты должны лечь на чистую поверхность. Свою роль мы выполняем, но дальнейшее и окончательное решение лежит все-таки в политической плоскости.

Поданные в парламент законопроекты – например, о регулируемых рынках и об эмиссии ценных бумаг – затрагивают 4-5 десятков законов каждый. Это требует времени

Мы уже полтора года говорим о принципах международной организации, которая объединяет комиссии по ценным бумагам во всем мире – IOSCO. Чтобы рынок капитала мог выполнять свою роль, необходимо иметь правовую базу, которая соответствует международным требованиям. Инвесторы не будут вкладывать средства в рынок, правовая база которого не обеспечивает справедливое, эффективное и прозрачное поле деятельности. Присоединение Украины к меморандуму IOSCO MMoU станет ключевым сигналом для инвесторов по всему миру. Но сделать мы это сможем только после того, как национальное законодательство будет приведено в соответствие с базисными принципами IOSCO.

Мы сделали многое, чтобы объяснить, что это такое, и с чем его едят – и политикам, и профессиональному сообществу. Но политические решения, а точнее – законодательные, еще не приняты. Хотя политические намерения у нас были отображены и в коалиционном соглашении, и в Комплексной программе реформ финсектора-2020.

Если говорить о задачах прошлого года, мы их выполнили приблизительно на 40%. Это уровень нашей эффективности. Это то, что мы все коллективно создали, но не смогли реализовать. В большей степени за счет торможения в законодательной ветви. Но, тем не менее, уровень дискуссии повышается, становится более качественным. И да, это требует времени.

– В чем проблема с законодателями? Ваша законодательная инициатива может исходить от президента.

– От президента, от Кабмина или от народных депутатов…

Тимур Хромаев: «Из всех европейских стран только Украина не имеет полноценного регулятора ценных бумаг»
Встреча с представителями международной организации IOSCO при участии президента Петра Порошенко

Фото: пресс-служба НКЦБФР

– Почему на протяжении последнего времени вас игнорировали, законопроекты переносили, не поддерживали? Не складывается ли впечатление, что это никому не нужно? Есть международные финансовые организации, перед которыми мы делаем вид, что что-то реформируем…

– Я бы не сказал, что все так плохо. Идет дискуссия. Все наши инициативы – системные, они очень глубинные и масштабные. Поданные в парламент законопроекты – например, о регулируемых рынках и об эмиссии ценных бумаг – затрагивают 4-5 десятков законов каждый. Это требует времени.

И определенный уровень противодействия со стороны политических кругов я бы не называл непониманием, а скорее – необходимостью более активной нашей позиции в доведении этого вопроса до должного уровня.

Безусловно, небанковский сектор все равно является в определенной мере вторичным к банковскому. В финансовом секторе у нас доминирует банковская система. А пропагандирование нами фундаментальных изменений – это та же работа по правильному позиционированию небанковского сектора. Его нужно хотя бы поставить на рельсы развития.

– Понятно, что банковский сектор в Украине – доминирующий. Тем не менее, через инструменты фондового рынка прошла основная масса операций по выводу средств из банков. Во всем цивилизованном мире это считалось бы мошенничеством, у нас это нормальные операции. Где все это время был регулятор?

– Тут есть много проблем. Во-первых, законодательного характера. Многие операции не попадают под нормы, которые бы предусматривали серьезное и эффективное наказание. Второе: да, есть сложности с установлением факта нарушения и взаимодействия финансовых регуляторов с правоохранительными органами. Это два континента – и между ними океан.

У финансовых регуляторов отсутствует инструментарий превентивного характера. Именно на этом строится работа финансовых регуляторов во всем мире – превентивность, предупреждение. Когда уже есть «следы крови на полу», извините, это уже дело следствия, а оно длится очень долго. Требовать от следствия результат в течение месяца-двух невозможно.

Превентивность, предупреждение – именно на этом строится работа финансовых регуляторов во всем мире

У нас идет большая работа с правоохранительными органами по обмену информацией. И там тоже растет уровень понимания финансовой проблематики. Но есть системные проблемы, которые не дают нам возможности эффективно предотвращать использование финансового сектора и финансовых инструментов в недобросовестных операциях.

– Недостаток полномочий комиссии?

– Это и полномочия, и отсутствие определенных элементов в наших процессуальных кодексах, которые бы дали возможность эффективно задействовать как превентивные меры, так и преследовать нарушителя.

– Насколько велика вероятность того, что полномочия Комиссии в нынешнем году будут усилены?

– Мы же с вами не в казино находимся. Шансы? Шансы есть всегда.

– От кого сейчас есть запрос на усиление полномочий Комиссии?

– Общество требует этого от нас. Мы только что обсудили, что надо бороться со злоупотреблениями…

– Есть ли запрос со стороны законодательной власти, рынка? Многие на нынешнем рынке высказываются против усиления полномочий регулятора.

– Из всех европейских стран Украина осталась единственной, у которой отсутствует полноценный регулятор ценных бумаг. Наши европейские коллеги обращают на это внимание. И я уверен, что есть запрос от общества. Я бы его сформулировал таким образом: необходимо менять конфигурацию с точки зрения полномочий и устанавливать прозрачные, понятные правила на финансовом рынке, которые будут четко регламентировать деятельность на этом рынке и предотвращать масштабные злоупотребления.

За прошлый год мы провели много профессиональных дискуссий с привлечением экспертов – и украинских, и иностранных. Наша цель понятна. И нужно переходить к конкретике. А мы до сих пор обсуждаем, Земля круглая или все-таки плоская. Мы не о рынке должны говорить, а об инвесторах. Мы защищаем инвестора, мы его адвокаты.

– В Украине очень слабая инвестиционная активность. Кого мы защищаем в данный момент? Чью деятельность?

— У нас порядка 10 000 акционерных обществ и 5,5 млн акционеров. Слабая или сильная активность – это неважно, защита интересов инвесторов в ценные бумаги должна быть обеспечена. Самый большой прогресс за последние два года у нас был именно в вопросе изменения правил и условий защиты прав миноритарных акционеров. Речь идет об изменениях законодательства, принятых в 2015 году.

Сейчас мы рассчитываем на продолжение этого тренда. Изменения будут касаться раскрытия информации, прозрачности деятельности всех субъектов рынка. Это создаст предпосылки для доверия и для активности на рынке.

– Когда Комиссия может начать более интенсивные изменения внутри себя? Многие смотрят до сих пор на нее как на очень инертный орган, со всеми старыми проблемами, в том числе – и с коррупционными. Также высказываются допущения вплоть до того, что нынешние члены комиссии не всех своих сотрудников могут контролировать.

– Давайте начнем с первого пункта. Внутренняя трансформация Комиссии как раз сейчас происходит. Мы за прошлый год существенно изменили структуру и сократили штат на 20%. Также постепенно отказываемся от присутствия в регионах. Меняем нашу модель от отраслевой к функциональной. Не надо осуществлять надзор отдельно за торговцами, депозитарными учреждениями, КУА. Нужен единый надзор за всеми участниками, потому что его правила одинаковы. И процедуры лицензирования также одинаковы для всех.

Весь прошлый год мы работали над концепцией информационно-технического обеспечения, чтобы определить требования к нашей IТ, которая будет играть очень важную роль в нашей работе. Изыскивали средства для того, чтобы запустить эту работу.

У нас не произошли позитивные, качественные, фундаментальные изменения. Но рынок однозначно не тот, каким был еще два года назад

Мы внедрили в Комиссии Систему электронного документооборота. Это было первым этапом в рамках принятой комплексной IT-стратегии Комиссии – 2020. В этом году планируем завершить ревизию информационных ресурсов, начать работу по их интеграции в единую базу, переходу на использование единых стандартов и форматов данных.

Планируем запустить в первом квартале новый сайт, который в будущем станет платформой для предоставления онлайн-услуг для участников рынка через защищенные каналы – прежде всего речь идет о сертификации, лицензировании, а в дальнейшем – регистрации выпусков ценных бумаг и т.д.

В течение трех лет мы хотим создать единую информационную среду для рынка и регулятора, объединив многочисленные не связанные между собой системы и ресурсы, унифицировав подходы в работе.

Коррупция, о которой вы говорите, есть тогда, когда присутствует человеческий фактор. Мы не раз проводили анализ коррупционности нашей системы. Там, где есть человеческий контакт, там может быть и коррупция, это известный факт.

– Как это преодолеть?

– Мы хотим убрать этот контакт и полностью перевести общение в технологическую плоскость. Поэтому мы двигаемся к тому, чтобы перевести такие услуги как лицензирование, регистрацию выпусков и прочие на ІТ-платформу.

Сайт станет платформой всех операционных взаимоотношений Комиссии. Все наши реестры будут переведены на эту ІТ-платформу. Она будет покрывать абсолютно весь рынок. Реализовать эту интегрированную систему мы предполагаем в течение двух-трех лет. Такой большой проект требует средств.

И еще один компонент ІТ – это защита информации, аспекты информационной безопасности. С этим вопросом некоторые связывают проблемы в части доверия к регулятору.

– А контроль служащих?

– Контроль, ответственность, обязательства всех сотрудников должны быть регламентированы соответствующими функциональными инструкциями, законодательно подкреплены. Кстати, в законопроекте о регулируемых рынках и деривативах заложена ответственность сотрудников за выполнение своих функций, ее разграничение на разные категории, доступ к информации, сохранение конфиденциальности, уголовная ответственность за нарушения. Это все у нас уже прописано, но нельзя забывать и о финансовой составляющей. Людям надо платить.

Сейчас уровень ответственности сотрудников Комиссии такой же, как во многих госорганах, которые не ограничены специфическими регламентами – такими, например, как в правоохранительных органах или даже в коммерческих банках, где есть банковская тайна.

Мы активно сотрудничаем с Американской комиссией по ценным бумагам в вопросах разработки требований к персоналу, кодекса этики и морали. Он включает в себя, в том числе, и систему предотвращения функционального конфликта интересов между разными группами сотрудников. У нас это все готово, и теперь мы ждем законов, которые позволят внедрить эти наработки в нормативную базу.

Мы начинаем проект с большой аудиторской компанией по анализу бизнес-процессов в Комиссии. В следующие шесть месяцев будет разработана новая система взаимодействия, система KPI, оценка эффективности работы каждого сотрудника. Как только закончим, начнем воплощать ее в жизнь. Мы предполагаем переход на самофинансирование Комиссии, а это бюджетирование, система учета, расходов времени и средств.

Тимур Хромаев: «Из всех европейских стран только Украина не имеет полноценного регулятора ценных бумаг»
Тимур Хромаев – участник Киевского международного экономического форума-2016

Фото: пресс-служба НКЦБФР

– Почему именно сейчас нужно активизировать дорогостоящие процессы по ІТ?

– ІТ для нас – такой же значимый элемент, как и вопросы правоприменения, регулирования. Технологии в финсекторе – это минимум треть расходов, ресурсов. А у нас из 400 человек в штате только 6 айтишников.

Наш бюджет на ІТ в прошлом году составлял 8 млн гривен, мы его потратили на электронный документооборот, систему защиты информации в рамках в рамках электронного документооборота, программное обеспечение, оборудование. Еще очень многое предстоит сделать.

– Что комиссия сейчас ждет от рынка в вопросе ІТ, защиты информации? Не надумана ли эта проблема?

– У нас биржи и депозитарий неоднократно уходили в блэкаут. Помимо нарушения приостановки торгов, могло произойти вмешательство в торговую или учетную систему, возможно, изменение или извлечение учетных данных, возможно, кража ценных бумаг и т. д. Но реальные последствия вмешательства не разглашаются, поэтому мы о них можем только догадываться.

В игнорировании таких фактов и заключается проблема. А необходимо оценить риск и понять, каков ущерб. В прошлом году было отключение депозитария на три дня. Мы провели аудит и выявили очень много сложностей, на которые обратили внимание руководства, и они начали их постепенно решать.

Есть проблемы с потерей данных. Это не вопрос взлома пароля или разглашения информации. Это вопрос культуры и защиты информации.

ІТ – часть рынка. Сейчас перед нами стоит задача полной технологической реструктуризации центрального депозитария и депозитарных учреждений. Мы проверяем качество систем защиты информации. Соответствуют ли они тем нормам и стандартам, которые предусмотрены законодательством. Хотя в большинстве своем не соответствуют.

– Вы сами говорили о том, что законодательство прописано формально. Что касается защиты информации – это реальные требования или бюрократические процедуры?

– Из всего можно сделать бюрократическую процедуру. Но закон есть закон.

Сейчас, например, многие участники рынка не выполняют требований по капиталу. У них нет денег. Для нас это сигнал, что большинство их клиентов в случае негативного развития ситуации будут брошены на произвол судьбы.

Но при этом есть и такие участники рынка, которые выполняют не только национальные требования, но и международные. Не для Комиссии, а ради своих клиентов.

Там, где есть человеческий контакт, там может быть и коррупция

Многие биржи приостанавливали торги. Но они не сделали выводов и не предпринимают внятных шагов по защите своих систем. Мы хотим изменить эту ситуацию. Биржи должны показать своим клиентам, что неравнодушны к той информации, которая проходит через них. Это вопрос доверия, которое мы должны создавать с нуля и культивировать. Мы не гоняемся за отдельными призраками. Абсолютно со всеми ведем диалог.

– Какие могут быть санкции за невыполнение ваших решений?

– Говорить на тему санкций сейчас неуместно. Комиссия – коллегиальный орган, и у нее есть свои процедуры принятия решений. Мы могли бы применить санкции, но нам нужны меры по урегулированию и решению проблем. Необходимо предложить комплекс мероприятий, чтобы те субъекты, которые хотят исправить ситуацию, имели возможность это сделать.

Некоторые биржи используют программную платформу, разработанную в стране-агрессоре, некоторые – собственные наработки. Мы будем изучать этот вопрос.

– Не кажется ли вам, что способность украинского фондового рынка к бурному росту несколько преувеличена? У нас уже сформировался банковский сектор, и, возможно, всегда в нем ряду субъектов будет легче получать финансирование, чем на фондовом рынке. Какие потенциальные преимущества у привлечения денег на фондовом рынке? Как он будет расти, как он будет вытеснять банковский сектор?

– Речь не о вытеснении. Мы не можем их сравнивать – это разные формы финансирования. Не надо все сводить к банальному кредиту. Акции – это инвестиции в капитал, это более рисково. Но этот инструмент позволяет расширить возможности развития. Вы не можете финансировать свое развитие за счет кредитных средств. Вам нужно товарное финансирование, нужен капитал. Капитал вам банк не даст.

– А рынки каких инструментов в Украине могут эффективно развиваться?

– Облигации. Муниципалитеты могут заимствовать деньги на рынке облигаций. Это наиболее эффективный способ финансирования потребностей местных общин. Есть будущее и у корпоративных облигаций.

Перспективы начинаются тогда, когда у разных категорий инвесторов появляются средства. Сейчас на руках у индивидуальных инвесторов в Украине большой объем средств. Я абсолютно уверен, что если людям предложить качественные активы для инвестирования, то они пойдут на это. Еще 15 лет назад наши родители были собственниками заводов и пароходов, которые обесценились. Это большой урок, из которого нужно сделать выводы, и двигаться дальше.

А есть еще аграрный рынок, рынок фьючерсных контрактов – это колоссальные возможности.

Тимур Хромаев: «Из всех европейских стран только Украина не имеет полноценного регулятора ценных бумаг»
Тимур Хромаев

Фото: пресс-служба НКЦБФР

– Но может ли весь этот рынок сформироваться обособлено, без развития остальных государственных институций?

– Нет.

– Не видите ли вы, что реформы отстают?

– Отстают или нет – это неточный термин.

– Судебная система меняется?

– Да, она меняется. Невозможно судить о тренде изменения, исходя из короткого периода. Оценивая по фактам сделанную работу – да, затягиваются рассмотрения дел, но улучшилось качество работы с судами. Несущественно, но оно улучшилось.

Банковскую систему к концу 2016 года мы получили совершенно в новом виде. Рынок уже никогда не будет таким, каким он был раньше.

– Финансовый сектор носит вспомогательный характер. В то же время у реального сектора нет настоящей корпоративной культуры. Может ли вообще в таких условиях состояться такой фондовый рынок, о котором вы говорите?

– Ну, а откуда она появится, эта культура? Все формируется параллельно. Появится ли она завтра? Возможно, да. Это все сообщающиеся сосуды. И судебная реформа, и финансовый сектор, и изменения корпоративного права.

Как изменить культуру, например, если не предоставить акционерам право подписывать акционерный договор? Сейчас мы занимаемся этим вопросом. Бизнес сможет не на словах, а документально фиксировать договоренности. Отношения станут более предсказуемыми. Будет ли это востребовано? Будет! Многие инвесторы приходят и сразу спрашивают: «А есть ли у вас акционерный договор?» В этом году он у нас будет.

Это связанная экосистема. Мы все живые существа. У нас сложная корпоративная культура. Но мы ее меняем, и она будет меняться. Мы уже не те, кем мы были два года назад. В этом и заключаются изменения.

http://forbes.net.ua

Опубликовано: http://ukrvedomosti.com.ua

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: