Случай поддельного Шерлока. Конан Дойлы рождаются не каждые сто лет. И Холмсы, соответственно, тоже

В ноябре 1887 года произошло два важнейших для человечества события. В Кливленде двое американских ученых, Альберт Майкельсон и Эдвард Морли, провели эксперимент, чтобы установить влияние движения Земли относительно мирового эфира на скорость света. В те времена ученые считали, что световые волны распространяются в специальной среде — эфире — так же, как обычные волны распространяются в жидкости, а звуковые — в воздухе. Эксперимент Майкельсона — Морли был призван доказать существование этого эфира. Но показал вместо этого его отсутствие и неизменность скорости света. Поэтому его и называют самым знаменитым неудавшимся экспериментом в истории.

Результаты этого эксперимента привели к созданию специальной теории относительности и установлению двойной, корпускулярно-волновой природы света. А если брать шире — то к принципиальному изменению науки. До эксперимента Майкельсона — Морли и объясняющих его результаты теорий наука занималась тем, что каждый человек мог если не увидеть вокруг себя, то, по крайней мере, легко себе представить. После него наука стала рассуждать об абстракциях, которые не только нельзя наблюдать в повседневном мире, но даже и представить себе получается у очень немногих.

В том же месяце того же года на другой стороне Атлантики в лондонском журнале Beeton’s Christmas Annual вышел «Этюд в багровых тонах» — первое произведение о Шерлоке Холмсе, великом детективе, надежде и опоре всех тех, кто пытался не попасть под копыта сорвавшемуся в галоп времени.

1.

В конце XIX — начале XX века за время жизни всего одного поколения человеческий гений и частная инициатива до неузнаваемости изменили жизнь на планете. В первую очередь изменился способ передвижения. В 1879 году была изобретена цепная передача, и в 1890-м в Англии, а потом и в остальной Европе начался велосипедный бум: по улицам и сельским дорогам разъезжали тысячи людей со странной железной штуковиной между ног.

В 1885 году конку в Лондоне начали вытеснять трамваи. Производство и продажа первых автомобилей стартовали в 1888-м, через год после появления Шерлока. В 1890 году пустили первый электропоезд метро. В 1902-м на линию вышел первый лондонский автобус. Изобретенная в 1894-м паровая турбина резко повысила скорость и доступность морских перевозок. В 1901 году состав компании North British Railway проехал через всю страну из Лондона в Абердин со средней скоростью 102 км/ч, что в полтора с лишним раза превышало обычную железнодорожную скорость того времени.

В 1903-м братья Райт в США испытали первый аэроплан, а в 1910-м немцы открыли первую пассажирскую авиалинию — правда, летали пассажиры не на самолетах, а на дирижаблях. А в 1919 году британская авиакомпания впервые в мире запустила регулярное международное сообщение — между Лондоном и Парижем. В том же году британцы осуществили первый в мире беспосадочный трансатлантический перелет.

Менялся, конечно, не только транспорт. В 1880-х газовое уличное освещение в Лондоне заменили электрическим. В 1879-м, когда через три года после изобретения Белла открылась первая в Великобритании телефонная станция, у нее было меньше 10 абонентов. В 1887-м, году «рождения» Холмса, в стране было уже 26 тысяч телефонов. Тауэрский мост, кажется, стоит над Темзой с незапамятных времен. Но на самом деле его строительство началось в 1886 году, а закончилось в 1894-м. В 1891-м в парке Уэмбли началось строительство башни Уоткинса, железной конструкции, которая должна была стать британским ответом Эйфелевой башне, возведенной в Париже двумя годами ранее. В 1909 году Пири покорил Северный полюс, в 1911-м Амундсен покорил Южный, фактически не оставив белых пятен на карте мира.

Бурное развитие промышленности привлекало сотни тысяч людей в города. С 1851 по 1891 год население Лондона выросло почти в 2,5 раза — с 2,4 до 5,6 миллиона человек. Только за десять лет, с 1881 по 1891 год, в городе стало на 850 тысяч жителей больше. В этом же десятилетии в Великобритании, первой в мире, городское население превысило деревенское.

2.

Люди не успевали приспосабливаться к новому ритму жизни. Новомодная езда на велосипеде многим казалась страшно неприличной: в деревнях велосипедистов закидывали камнями и рассыпали у них на пути гвозди. Врачи предупреждали: вид несущегося со страшной скоростью поезда может вызывать сумасшествие. С самого начала XIX века газеты регулярно публиковали катастрофические прогнозы того, что в мире скоро закончится уголь и человечество опять погрузится в Средневековье. Тогда же начались разговоры о том, что быстрый рост населения вскоре приведет к повсеместному голоду и, опять же, закату цивилизации. О том, что в мире скоро закончится нефть, впервые заговорили в 1875 году.

Не обходилось и без настоящих катастроф. 186 человек погибли в сентябре 1887 года во время пожара в театре на юго-западе Англии — от газовых рожков загорелись декорации. 1889-м в Северной Ирландии один поезд врезался в отцепившиеся от другого вагоны — в которых ехала школьная экскурсия. Погибли 80 человек, примерно треть из них — дети. В 1891 году пассажирский корабль «Утопия» столкнулся у берегов Гибралтара с линкором. Из 880 пассажиров «Утопии» погибли 562. В 1894 году взрыв на шахте в Уэльсе унес жизни 290 человек.

В 1880-х появились новые массовые общественные движения: новые профсоюзы, боровшиеся за права неквалифицированных трудящихся, и суфражистки, боровшиеся за права женщин. Профсоюзы не ограничивались мирными демонстрациями: в феврале 1886-го и ноябре 1887-го (и снова — месяц появления Холмса на свет) рабочие демонстрации заканчивались бунтами, разбитыми витринами и десятками раненых. Суфражистки тоже не брезговали жесткими методами для привлечения внимания к проблеме равноправия женщин: от того же битья витрин до закладывания бомбы под коронационный трон в Вестминстерском аббатстве.

Разумеется, рабочие и суфражистки были не главными источниками опасности в городе. Рост городского населения вел к росту преступности. Газетные заголовки кричали о грабителях и убийцах. Как раз в конце 1880-х — начале 1890-х в Лондоне орудовали Джек Потрошитель и менее знаменитый, но не менее жестокий Ламбетский отравитель. Примерно тогда же, в 1880-х, начали свою деятельность ирландские террористы, организовавшие серию взрывов на лондонских вокзалах, в Тауэре, парламенте, здании правительства и даже в штаб-квартире полиции.

На военном и дипломатическом фронтах, как говорится, нарастала напряженность. В 1885–1889 годах британцы потерпели серию унизительных поражений от объявивших колонистам джихад суданских кочевников. Чтобы выиграть войну в Судане, Англии потребовалось почти 20 лет. Тянущийся уже почти сто лет англо-русский конфликт в Средней Азии во второй половине XIX века резко обострился и после инцидента у Кушки в 1885 году только чудом не перерос в полномасштабную войну. Войну удалось предотвратить, но осадок остался, тем более что и Россия, и Англия по-прежнему боролись за влияние в Центральной Азии.

В Африке тем временем британские колониальные интересы с начала 1880-х начали сталкиваться с французскими. Кульминацией стал Фашодский кризис 1898 года, который, опять же, чуть было не привел к полномасштабной войне. Отношения с Германией тоже быстро ухудшались: коронованный в 1888 году германский император Вильгельм II задумал построить флот, способный нарушить морское доминирование Британии, что, понятно, совсем не добавляло англичанам спокойствия.

Добавим к этому серию эпидемий, во время самой массовой из которых, пандемии 1889–1892 годов, гриппом переболели от трети до половины британцев. Десятки тысяч людей, включая наследного принца, вероятного будущего короля Альберта Виктора, погибли.

Все это сказывалось на душевном равновесии населения. Если в начале XIX века количество пациентов психиатрических госпиталей — существовавших в Англии с XVII века — не превышало нескольких сотен, то к концу века их было уже сотни тысяч. Те, кто не сходил с ума, ударялись в оккультизм, спиритизм и теософию. Но это не помогало: фальшивых спиритов регулярно ловили за руку, что оставляло их клиентуру в еще большем смятении. Одно из самых громких разоблачений устроил знаменитый фокусник Уильям Голдстон. На массовом спиритическом сеансе он подскочил к возникшему посреди комнаты светящемуся духу умершего и схватил его за усы. Усы отделились вместе с пропитанной фосфором марлевой маской, обнажив лицо популярного актёра и медиума Сесила Хаска.

Ну и разумеется, как и в конце любого столетия, в конце XIX века многие ожидали конца света или, по крайней мере, массового помешательства и улиц, заполненных маньяками-убийцами.

3.

Эпидемии, террористы, убийцы, мошенники, угроза войны, предсказания конца света… И вот в 1887 году посреди этого моря хаоса появился островок порядка и спокойствия — Шерлок Холмс.

Холмс был уникальным героем. С одной стороны, он полностью соответствовал своему безумному времени. С другой, фактически в одиночку — или, правильнее сказать, вдвоем с доктором Ватсоном — противостоял ему и побеждал. Он использовал в своей работе все новейшие научные достижения, многие из которых на тот момент еще не использовали настоящие криминалисты. Он первым создал криминалистическую химическую лабораторию: первая реальная криминалистическая лаборатория такого типа появилась только через 23 года.

Он первым использовал в качестве доказательства траекторию полета пули.

Первым использовал гипс для снятия отпечатков следов.

Первым провел тест на гемоглобин — за 13 лет до его реального появления.

Первым — на 42 года раньше полиции — понял важность и уникальность «почерка» пишущей машинки. Даже собак с их безошибочным нюхом Холмс начал использовать значительно раньше полиции — и по иронии судьбы, или автора, это была домашняя собачка полицейского инспектора Лестрейда.

Но главные инструменты, используемые Холмсом, — это, разумеется, логика и наблюдательность. Рациональность, не сдающаяся даже при самых загадочных обстоятельствах — как, например, в «Собаке Баскервилей». Там, где все ударяются в мистицизм, Холмс остается спокойным и рассудительным материалистом. И этими своими спокойствием и рациональностью он возвращает другим персонажам и читателям уверенность в то, что мир вокруг нас познаваем и объясним. Что жизнь — не мечущийся вихрь, а часовой механизм, который можно понять и, если он сломался, исправить. Что в ней есть логика, возможно, неочевидная, но потенциально понятная каждому, кто готов над ней серьезно задуматься.

Ум Холмса, конечно, в десятки раз острее умов подавляющего большинства остальных людей. Но результаты работы этого ума, путь, которым он приходит к своим заключениям, вполне доступны, и Холмс не брезгует ими делиться. Он без лишних уговоров раскрывает перед Ватсоном, полицейскими и читателями цепочки своих логических заключений — и тем самым дарит нам ощущение, что и мы можем их повторить. Что если мы будем долго и упорно тренироваться, то сможем разгадать загадки окружающего мира. А если и не сможем, то рядом всегда будет кто-то, к кому можно обратиться за помощью.

Конечно, в полной мере, без сомнений и скептицизма мы верим в это только в детстве, когда, наверное, все мальчишки и некоторые девчонки играют в Холмса и мечтают стать великими сыщиками. Но эта детская вера в силу логики и ума — один из самых важных факторов нашего становления.

4.

Тот Шерлок пробыл с нами сто с лишним лет. Многим, наверное, кажется, что он устарел. В 2010 году нам показали нового, современного Шерлока. И этот новый Шерлок не похож на оригинал ничем, кроме имени.

Для начала: он не обгоняет время и не исследует новые возможности криминалистики. Нет, он, конечно, использует новые технологии, но эти технологии — мобильные телефоны, компьютеры и т. п. — использует сейчас любой мальчишка. У авторов не хватило ума и фантазии заглядывать на десятки лет вперед, как это делали Конан Дойл и Жюль Верн. Конечно, не каждый может быть визионером вроде Жюля Верна, и невозможно требовать этого от сценаристов. Но Конан Дойл не брал новые методы Холмса из головы — он находил их в научных публикациях того времени. Криминалистика всегда отстает от науки, и писатель может использовать этот зазор. Да, Конан Дойл был медиком, а нового Холмса пишут актер и сценарист. Но с тем бюджетом, который им выделила BBC, они могли бы нанять хоть десяток научных консультантов. Похоже, такая мысль даже не приходила им в голову.

Но черт с ней, с наукой. Главная проблема нового Холмса гораздо серьезнее. Если старый добрый Холмс Конан Дойла был островом порядка в море хаоса, то новый Холмс сам является агентом хаоса, сеющим смятение всюду, где он появляется. Каждый раз, когда он решает очередную задачу, мы видим, как ему непросто сосредоточиться. В отличие от настоящего Шерлока, который всегда образец невозмутимости, Шерлок сериальный мечется, дергается, хамит друзьям и клиентам. Он делает логические ошибки. Он может застрелить подозреваемого, будучи неспособным победить его в игре умов. Он глупее злодеев, с которыми сталкивается.

Цепочки своих умозаключений он излагает с видимой неохотой, со скоростью пулеметной очереди, так что вместо желания хлопнуть себя по лбу и воскликнуть: «Как же я сам не догадался?!» возникает желание спросить, как в известном анекдоте: «С кем ты сейчас разговаривал?» Очень показательно то, как Холмс мучает окружающих, включая зрителей и лучшего друга, излагая им несколько разных версий своего спасения. Настоящий Холмс рассказал Ватсону о том, как он выжил, сразу же, спокойно и подробно. У него не было необходимости тешить свое самолюбие подобным дешевым образом. Ну и конечно, он не стал бы скрывать от Ватсона то, что он жив, раз об этом и так уже знают полсотни человек.

Настоящий Холмс — взрослый человек, отлично понимающий то, что его необыкновенная одаренность налагает на него и необыкновенную ответственность — перед друзьями, клиентами и читателями. Сериальный Шерлок никакой ответственности не признает. Он взбалмошный ребенок, полный комплексов, неуверенный в себе и оттого невольно жестокий к другим. Это было видно уже в первых сериях, но в последней нам сказали об этом фактически прямым текстом. Главный мотив этого ребенка, похоже, не столько желание кому-то помочь или любовь к решению трудных задач, сколько стремление доказать старшему брату, что он тоже чего-нибудь стоит. Это по-человечески очень понятно и даже иногда симпатично. Но это не тот человек, которому станешь доверять свою жизнь.

Да и не факт, что он захочет, чтобы ему что-то доверяли. Из 60 произведений о Шерлоке Холмсе, написанных Конан Дойлем, в 40 он решал частные проблемы частных клиентов. Иногда высокопоставленных, как король Богемии, но гораздо чаще совершенно обычных: вдов, гувернанток, клерков, отставных военных…

В еще 17 рассказах Холмс помогал рядовым полицейским или преследовал преступников по собственной инициативе. И только в трех из 60 он работал над делами государственной важности по заказу правительства.

В сериале главный клиент Холмса, наоборот, правительство. Его задания он выполняет в пяти из десяти серий. Еще в одной он работает по заказу «влиятельной международной финансовой организации» («Голдман»?). Еще в двух — помогает полиции. И только в одном из десяти эпизодов, ну хорошо, в полуторах, если считать предпоследнюю серию, где этот заказ — только часть главной линии, работает по заказу частных клиентов. Причем в одном из этих случаев («Собаки Баскервиля») речь все равно идет о секретной правительственной программе. А за второй из частных заказов («Знак трех») сериальный Шерлок берется в фактически бессознательном состоянии, будучи в доску пьяным.

Очень показательно, что кресло клиента — место, оказавшись в котором, человек в книге может успокоиться и считать, что все его проблемы фактически уже решены, — в сериале превращается в подобие пыточного кресла, в котором маленький человек, сжавшись, ждет, пока небожитель решает его судьбу. И чаще всего отказывает в помощи, отвечая на жалобы мелких людей словом «скучно».

5.

Я не хочу сказать, что «Шерлок» — плохой сериал. Наоборот, это хороший, добротно сделанный телепродукт с оригинальными ходами и местами отлично закрученной интригой. Похуже, конечно, чем «Во все тяжкие» и «Игра престолов». Но пожалуй, получше, чем «Родина» и «Безумцы». По крайней мере, первые его два сезона — в третьем авторы «Шерлока» как-то совсем уж пошли вразнос. За этим Холмсом интересно наблюдать — как интересно наблюдать за Мефистофелем, у которого тоже как-то не получается определиться, со злом он или с добром. Кстати, этого Холмса очень легко представить на месте Мориарти — что, собственно, и происходит в одной чиз серий. И Мориарти из сериала тоже на самом деле не так уж и сложно представить на месте этого Холмса. С Холмсом и Мориарти из книги такая рокировка просто немыслима.

Холмс из книги объемом не отличается. Даже гениальность его проста и понятна. Это простой и понятный супермен. Наверное, первый супермен в масскультуре, в существование которого — и в этом его главное отличие от всех остальных суперменов — очень легко поверить. Это супермен, находящийся на расстоянии одного рукопожатия. Недаром на Бейкер-стрит до сих пор приходят письма с просьбами о помощи. Недаром все мы хотели когда-то стать Холмсами. Недаром все мы играли в него в детстве, снимая отпечатки следов и пытаясь угадать профессию и семейное положение незнакомцев по тому, как пришиты пуговицы к их пальто. Как играть нового Холмса — не очень понятно. Возможно, надо просто поднять воротник и принять самодовольный вид.

Есть сильное искушение сказать, что какое на дворе время, такие и Холмсы. Но это будет неправдой. Время сейчас примерно такое же, как и сто с лишним лет назад. Несущийся вскачь научно-технический прогресс и меняющаяся с каждым годом жизнь — подумать только, ведь всего двадцать лет назад в нашей жизни не было ни компьютеров, ни интернета, ни мобильных телефонов, ни GPS-навигаторов. Террористы, джихад, эпидемии, серийные убийцы, техногенные катастрофы. Время меняется ежедневно, но по сути своей оно такое же, как и тогда, в 1887 году, когда в журнале Beeton’s Christmas Annual вышла первая повесть о Холмсе.

Так что дело не во времени, а в сценаристах и продюсерах «Би-Би-Си», которые смогли сочинить персонажа, этому времени соответствующего, но оказались не в силах придумать героя, способного опередить это время и остановить его. Способного стать нам, читателям или зрителям, надежной точкой опоры в окружающем хаосе. Нам, а не своему брату Майкрофту и британскому правительству. Тот, настоящий Холмс — наглядная иллюстрация главного либертарианского тезиса: действительно эффективной помощи мы, обычные люди, можем ждать лишь от частной инициативы, а государство и его работники — всегда bloody mess.

Впрочем, вторую часть этой максимы отлично иллюстрирует и сериальный Шерлок.

Что поделать, Конан Дойлы рождаются не каждые сто лет. И Холмсы, соответственно, тоже. Возможно, в новом сезоне Холмс исправится и наконец станет воплощением рацио, опорой маленького человека в мире, который с каждым днем выглядит все страшнее, — а не сумасбродным чистильщиком секретных программ правительства. Хотя в это очень сложно поверить.

Возможно, в следующем году, или через десять лет, или двадцать появится новый Холмс, способный остановить время. Но звать его будут, конечно, иначе. Очень хочется надеяться, что он появится в 2017-м — и в реальной жизни, а не в кино. А пока он не появился, нам придется брать пример со старого и самим становиться островками рациональности в этом безумном мире, чтобы по мере наших сил помогать тем, кто в этом нуждается, и бороться с хаосом и злом. Счастья вам  и удачи в этой борьбе.

Остап Кармоди

https://reed.media

 

 

 

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: