ХРОНИКИ и КОММЕНТАРИИ

Интернет-газета

ВОЙНА С НАРКОТИКАМИ. Что такое новые психвещества и откуда они взялись?

Posted by operkor на 6 декабря, 2019

С термином «новые психоактивные вещества» (НПВ, novel psychoactive substances) сегодня уже знакомы даже люди, не особо интересующиеся наркотиками и наркополитикой, хотя им они чаще известны под названием «спайсы», «соли» – это вещества, которые стремительной кометой ворвались на мировой наркорынок в середине 2000-х, как легальная альтернатива запрещенным психоактивам. Существует несколько основных классов НПВ, в соответствии с теми веществами, действие которых они воспроизводят: синтетические каннабиноиды (например, «спайсы»), стимуляторы (воспроизводят действие кокаина, амфетаминов и MDMA, к ним относятся, например, мефедрон и т.п., получившие название “соли”, так как одно время продавались под видом солей для ванн).

Третий разряд НПВ — галлюциногены/диссоциативы — сюда входят синтетики, воспроизводящие эффект известных галлюциногенов, но также в этот разряд относят вещества, которые до недавнего времени оставались легальными, например, шалфей предсказателей и даже кетамин (в некоторых странах).

Формулы прародителей различных новых веществ появлялись в совершенно легальных научных лабораториях, например, первый известный синтетический каннабиноид был разработан ученым Джоном Уильямом Хаффманом (не путать с Альбертом Хоффманом!) и получил название в честь трех первых букв имени ученого — JWH. Исследование синтетических каннабиноидов доктор Хаффман начал еще в середине 1980-х годов, когда он вёл разработку каннабиноидных составляющих, которые могли бы помочь в изучении рассеянного склероза, ВИЧ и химиотерапии. В течение 20 лет после этого Хаффман разработал более 450 синтетических каннабиноидов.

В середине 2000-х два K2, Spiceканнабиноида начали открыто продаваться в Германии под названием Spice и K-2 – считается, что их формулы были опубликованы в одной из научных статей и затем использованы предприимчивыми химиками для производства альтернативной синтетической марихуаны. Известный галлюциноген 25I-NBOMe – кузен ЛСД – был синтезирован в 2003 году Ральфом Хеймом в Свободном университете Берлина в рамках его диссертации по теме синтеза и фармакологии агонистов серотониновых рецепторов.

С мефедроном (синтетический катинон, «соли») история еще более интересная – по сообщению Европейского центра мониторинга наркотиков и наркозависимости (EMCDDA), впервые упоминание формулы мефедрона было задокументировано в научном журнале аж в 1929 году, однако она оставалась в тени до 2003 года, когда была опубликована подпольным химиком, работающим под псевдонимом Кинетик, на ныне почившем сайте The Hive (форум людей, интересующихся синтезом, химией, биологией и легальными аспектами веществ).

Буквально за несколько лет ранний мефедрон или, как его ласково называли, «мяу-мяу», в силу своих свойств приятного стимулятора-эмпатогена, приобрел огромную популярность в Европе, например в Британии в 2009 году он был признан четвертым по популярности веществом после каннабиса, кокаина и экстази.

Сначала все эти вещества назывались «дизайнерские наркотики», или «legal highs» – легальный кайф, но вскоре это название потеряло свой смысл, так как законодатели разных стран стали предпринимать попытки взять вещества под контроль. Кроме «спайсов», официальный термин НПВ включает любые новые вещества, которые мимируют действие нелегальных веществ (каннабис, МДМА, амфетамины и т.д.) и либо все еще легальны, либо недавно были запрещены.

Закон и контроль

Наверное, ни для кого не удивительно, что первой реакцией правительств разных стран, узнавших о распространении новых, не запрещенных, но и не разрешенных законом психоактивных веществ, стал не поиск новых подходов к регулированию НПВ с опорой на данные научных и медицинских исследований, с максимальной эффективностью и снижением риска для потребителей, а попытки во что бы то ни стало их запретить.

Все законодательные нормативы относительно НПВ исходили из предпосылки об их вреде, и законодатели не удосуживали себя тщательным взвешиванием pro и contra запрета этих веществ – достаточно было того, что они обладают психоактивным воздействием и возможными негативными последствиями (последнее, кстати, касается множества веществ, в том числе фармакологических, продуктов питания и т.д.).

Ни одно из решений даже наиболее прогрессивных правительств мира о запрете НПВ не было основано на научной оценке возможных последствий этого запрета, в том числе оценке того, как он повлияет на уровень употребления и связанные с ним вредные последствия (анализ подходов к регулированию можно посмотреть в коротком докладе европейской исследовательской группы по изучению наркополитики Alice RAP).

Первые запреты НПВ начались в конце 2000-х. Так, в 2008 году в Израиле и вскоре в Швеции был запрещен мефедрон, который к тому времени достаточно широко распространился в мире. В 2010 году он был признан нелегальным во всем Европейском Союзе. В 2010 году Агентство по контролю за наркотиками США предложило внести JWH-018 и четыре связанных с ним компонента в Список запрещенных препаратов и уже в марте 2011 года они были запрещены в США. В Великобритании с 2011 года действует временный реестр веществ (Temporary class drugs order), предполагающий временный запрет на новые вещества и санкции за производство, импорт и сбыт (но не хранение) внесенных в него веществ – запрет налагается на 1 год, и за это время вещество должно быть изучено и вынесено решение о его постоянном запрете или легальном регулировании. За два года временному запрету подверглось около 75 НПВ.

В Швеции полиция и таможенная служба имеют право изымать вещества, не входящие в списки наркотиков, если есть подозрения, что данные вещества имеют отношение к нелегальному обороту наркотиков. По решению прокурора изъятые вещества могут быть уничтожены. Интересно, что шведы частенько выступают на международных конференциях, рассказывая о своих успехах в борьбе со спайсами, за что подвергаются критике со стороны международных экспертов – ведь успех этот измеряется в количестве изъятых или вновь запрещенных веществ, а не уровнем их потребления.

Правительство Австралии пошло по другому пути и осуществило обширный запрет веществ только на основе их химической структуры. Данный запрет делает нелегальными многие вещества ещё до их создания. Федеральный Закон об аналогах, подлежащих контролю, а также законодательные акты отдельных штатов, например Нового Южного Уэльса, используют принцип, при котором под запрет попадают миллионы несуществующих химических соединений. С другой стороны, закон не распространяется на вещества, которые не имеют структурного сходства с запрещёнными наркотиками, даже если они производят схожие эффекты.

В сентябре 2013 года Евросоюз принял новые правила об ускоренном изъятии вредных НПВ из оборота. В соответствии с этими правилами, в случае подозрения на вредное воздействие продукта, он может быть немедленно изъят из продажи еще до завершения полной оценки рисков, занимающей два года.

Была предложена градационная система, в соответствии с которой в отношении веществ, несущих «низкий риск», не будут предприниматься никакие действия, в то время как продукты «среднего риска» будут подвергаться частичным ограничениям распространения на рынке, а продукты «высокого риска» полному запрету распространения. И только «наиболее опасные» вещества, представляющие серьезный риск для здоровья потребителей, будут запрещены уголовным законодательством наряду с ныне нелегальными веществами. Вообще, подходы к регулированию НПВ можно разделить на несколько типов: защита потребителей, фарма-регулирование и применение закона о нелегальных веществах.

Эффективность запрета

Очень скоро стало понятно, что НПВ представляют собой новый и ранее не виданный вызов мировой системе контроля над наркотиками, так как новые формулы различных веществ появлялись почти молниеносно, не успевали вносить в списки запрещенных веществ что-то одно, как его место уже занимало несколько новых препаратов – сходных по действию, но отличающихся по формуле, а следовательно, совершенно легальных.

Война с наркотиками вышла на новый виток крушительного поражения, так как в борьбе со спайсами и другими НПВ отразилась вся её суть – попытки запретить какие-то вещества порождали новые, чаще всего более опасные вещества и средства их распространения. Как объяснил мне эксперт британской организации Transform Стив Роллз, первый запрет коснулся около десятка веществ «первого поколения» НПВ, на месте которых появилось два десятка веществ «второго поколения», запрет которых в свою очередь привел к появлению сотни новых веществ и т.д.

В последнем Всемирном докладе о наркотиках Управление ООН по наркотикам и преступности признает: новые вещества появляются на наркорынке с неиссякаемой регулярностью, и международная система контроля над наркотиками провисает под скоростью и изобретательностью этого процесса. Так, к концу 2013 года было зарегистрировано 348 НПВ, что намного превышает число всех запрещенных наркотиков, находящихся в обороте за последние 50 лет (234 вещества).

На таблице Европейского центра мониторинга наркотиков и наркозависимости видно, как возрастало количество различных видов НПВ в Европе, начиная с тех лет, когда их начали запрещать: по данным EMCDDA, в 2009 появилось 24 новых вещества, в 2010 – 41; в 2011 – 49; в 2012– 73.

Вместе с появлением новых видов веществ начали кардинально меняться и технологии их продажи. Основной площадкой оборота наркотиков и прекурсоров стал интернет, в том числе те его слои, которые не доступны для обычных средств интернет-поиска и правоохранительных органов в силу анонимности и защищенности пользователей (так называемая «теневая сеть») .

Веб-торговля веществами начала набирать новые обороты, результатом чего стало создание огромных веб-наркорынков, такие как Silk Road и Agora. Правоохранительные меры борьбы с нелегальными веб-рынками давали точно такие же результаты, как борьба с наркотиками – закрытие одного ресурса приводило к появлению гораздо больших по объему рынков – по сути, закрытие крупных рынков, таких как Silk Road, играло на руку конкурирующим рынкам и позволяло им разрастаться. Например, рынок Agora за год после закрытия Silk Road предлагал на несколько тысяч больше продуктов, чем Silk Road за год до этого (вот статья Wired про это),

Новый тип взаимодействия между производителями, продавцами и покупателями веществ значительно упростил и процесс разработки новых веществ. Сегодня произвести свой новый легальный наркотик не очень сложно и под силу даже рядовому любителю. Чтобы проверить это утверждение, британский журналист Майк Пауэр провел расследование – не имея специальных познаний в области химии, за два месяца ему удалось сделать мимическую формулу амфетамина, почитаемого его любимыми писателями и музыкантами. 

По словам Майка в отчете об эксперименте, опубликованном в The Guardian, для производства своего вещества понадобилась лишь пара десятков звонков в Шанхай, новый аккаунт в почте Gmail, банковский трансфер, почтовый ящик, зарегистрированный на ненастоящее имя, и несколько имейлов для связи с лицами с веб-форумов, предоставивших ему варианты синтеза и модификации, а также контакты с дружественной лабораторией в Шанхае.

Интереснейшую статью Майка в переводе Алексея Ковалева можно прочитать на Бихае. Основной вывод статьи, к которому сейчас приходит всё больше право- и здравоохранителей, достаточно очевиден: в эпоху интернета контролировать рынок наркотиков старыми способами просто невозможно. Новые запреты порождают новые вещества. Ужесточение контроля над НПВ увеличивает объемы их производства и продажи, при этом стоимость их растет, а качество резко падает.а также множество новых рынков, которым закрытие Silk Road пошло только на руку.

Сам основатель Silk Road Ужасный Пират Робертс называет этот процесс «эффектом гидры» – на месте отрубленной головы у нее вырастает три новые. После ликвидации Silk Road было установлено, что совокупные доходы, полученные за время существования этого сайта (от двух до пяти лет) составили около 1,2 млрд. долларов США.

В своем Всемирном докладе о наркотиках 2014 УНП ООН подчеркивает, что веб-рынок для новых психоактивных веществ, а также для высококачественного каннабиса, героина, метилендиоксиметамфетамина (МДМА) и кокаина представляет собой новую масштабную проблему контроля за оборотом наркотиков. Конечно, сетевой наркорынок не ограничивается крупными конгломератами вроде Silk Road. И оптовая, и розничная торговля веществами в целом перемещаются на веб-платформы, становясь всё эффективней, анонимней и мобильней.

Появление все большего количества новых веществ привело к серьезным проблемам не только для правоохранителей, но и для системы здравоохранения – по мере наращивания гонки с законом значительно росли риски для потребителей. Чем больше запрещали веществ, тем больше появлялось новых, снижалась информация о них и возрастали риски их употребления.

По данным доклада британского Королевского колледжа психиатров, опубликованного в этом году, на наркосцене Великобритании каждую неделю появляется новое психоактивное вещество, и британские наркосервисы совершенно не готовы к подобной ситуации. Когда люди обращаются к специалистам за лечением или консультацией, те зачастую просто не знают, что сказать.

Огромный риск здравоохранения состоит в том, что люди нередко вообще не знают, что именно содержится в веществе, которое они покупают. Кроме этого, увеличивается риск выпуска партий веществ с ошибочной формулой. Так, в своем интервью журналу Drink and Drugs News один из ведущих экспертов по НПВ, британский химик-аналитик Джон Рамзей указывает на высокую вероятность подобных ошибок и приводит известную историю вещества MPTP, которое было произведено по ошибке, при производстве синтетического опиоида MPPP, и приводило к необратимым симптомам, аналогичным болезни Паркинсона у всех, кто его употребил (сюжет с МPTP был использован Уильямом Гибсоном в романе «Нейромант»). С подобными искажениями формул могут быть связаны случаи острой интоксикации веществами.

Из-за чего происходит отравление НПВ

Одна из таких эпидемий произошла недавно в России, по которой прокатилась волна отравлений загадочным веществом MDMB (N)-Bz-F (загадочным, потому что его упоминание встречается только в источниках ФСКН, англоязычный интернет такой формулы не знает). По сведениям ФСКН, опубликованным в Российской газете в конце октября, в результате погибло около 40 человек, около 1000 было госпитализировано.

В чем причина интоксикации именно этой партией, мы до сих пор не знаем – подробные данные токсикологических экспертиз и исследований того, что это за формула и откуда она появилась, так и не были опубликованы. Когда журналист «Русской планеты» Никита Сологуб пытался выяснить причину отравления и дозванивался в токсикологические отделения регионов, в которых произошли отравления, главные токсикологи нескольких областей отказывались предоставлять информацию, ссылаясь на запрет Минздрава.

В том же материале Никита приводит мнение российского производителя спайсов, указывающего, что причинами острых отравлений могут быть нарушения в ходе приготовления. «По его словам, главный поставщик действующего компонента курительной смеси, так называемого концентрата, представляющего собой синтетическое порошкообразное или кристаллическое вещество, — Китай.

Поскольку формального запрета нет, доставляется оно прямо по почте. Затем распространитель в России смешивает его с растворителем, в качестве которого зачастую выступает обычный ацетон, и с травой либо ромашкой. По словам собеседника РП, причин летального исхода от употребления спайса может быть две: либо распространитель использует некачественный растворитель, и тогда потребителю грозит сильное отравление токсинами, либо распространитель растворяет концентрат не до конца, и тогда потребителю грозит мощнейшая передозировка.

За последние несколько лет — после того как JWH-018 фактически исчез с рынка — качество активного вещества от азиатских поставщиков значительно ухудшилось, что и отражается на числе летальных исходов, констатирует он. У самого собеседника РП, по его словам, за два года скончались восемь знакомых, употреблявших спайс. У всех, несмотря на возраст от 20 до 35 лет, была диагностирована сердечная недостаточность».

В декабре 2014 года постановлением правительства MDMB (N)-Bz-F был внесен в перечень наркотических средств. Можно предположить, что с момента внесения формулы в перечень появился уже ряд новых формул, которые могут нести опасность для здоровья и жизни потребителей. Возможно, они уже циркулируют на рынке.

Негативные эффекты НПВ могут быть самые разнообразные, связанные с воздействием вещества как такового (например, тревожные состояния, паника, паранойя для веществ класса стимуляторов) или с дополнительными рисками, вызванными уже непосредственно запретом и отсутствием регулирования вещества (например, передозировка вследствии того, что потребитель не знает, какое именно вещество и в какой дозировке он употребляет).

Так, синтетические каннабиноиды могут быть гораздо мощнее каннабиса, при этом потребитель может считать, что курит каннабис или другое, менее сильное вещество. Помимо уже известных и описанных в прессе симптомов (острые психозы, затруднение дыхания, учащенное сердцебиение), в отношении синтетических каннабиноидов известны также сообщения о возможных повреждениях почек.

Для более четкого понимания причин того, из-за чего могут происходить отравления, было бы важно изучить процесс производства НПВ и идентификации этапов, на которых могут происходить нарушения. Основная проблема состоит, конечно, в том, что новые вещества сегодня синтезируются с бешеной скоростью и предсказать их воздействие невозможно.

Что же делать?

Законодатели разных стран ломают голову, как же обойти производителей и продавцов, но их подходы не отличаются изобретательностью. Подход, предлагаемый ФСКН, распространен в ряде стран, например, в Великобритании в ноябре 2011 года при поддержке консерваторов и либдемов были введены временные реестры (Temporary drug orders). Подобный подход позволяет правоохранителям оперативно вносить вещества во временный реестр на год, в течение этого времени эксперты из Совета по злоупотреблению веществами должны изучить эти вещества и санкционировать его постоянный запрет или вывод на легальный рынок.

Другой подход, частично тоже использовавшийся в России, предполагает наложение ответственности за оборот веществ, воздействующих на определенные рецепторы. Например, в июле 2012 года в США был подписан Федеральный закон, существенно корректирующий Акт о контролируемых веществах (Controlled Substances Act). В первый список (запрещенных веществ) были внесены любые «каннабимимичекие вещества», то есть вещества-агонисты определенного каннабиноидного рецептора CB1. В России законодательство действовало по подобному типу, то есть можно было налагать уголовную ответственность за оборот так называемых «аналогов» — веществ, воздействующих аналогично запрещенным препаратам.

Теоретически подходы к контролю за психоактивными веществами ранжируются от тотального запрета до нерегулируемой легальной продажи:

  • нерегулируемая продажа
  • легальная продажа, регулируемая государством, с ограничениями по возрасту, месту продажи, рекламе и т.д. (алкоголь, никотин в России)
  • государственная монополия на торговлю веществом (например, продажа алкоголя в Швеции, Норвегии и Финляндии)
  • продажа веществ только в аптеках
  • исключительно рецептурная продажа веществ (например, кодеин в России)
  • ограниченная продажа c медицинским контролем
  • запрет с административными наказаниями (например, штрафами)
  • запрет с уголовными наказаниями

Однако в отношении НПВ в репертуаре государственного законотворчества в мире в основном присутствуют только крайние варианты этого спектра – или полностью бесконтрольная продажа пока еще легальных веществ, или запрет с угрозой уголовной ответственности за различные операции по обороту веществ. Попробовать средний подход, предполагающий регулирование рынка НПВ со стороны государства, на сегодняшний день решилась только Новая Зеландия, в 2013 году объявившая о решении изменить подход к рынку НПВ и начать регулировать и лицензировать производство и продажу.

Уже в начале 2014 года появились сообщения о ранних дивидендах такой политики: меньше видов веществ, меньше продавцов и снижение риска для здоровья. Правительство Новой Зеландии говорит о том, что подобное регулирование помогло добиться снижения опасности веществ, циркулирующих на рынке.

По словам помощника Министра здравоохранения Новой Зеландии Питера Данна, «вы можете продавать свою продукцию только в том случае, если докажете, что она несет низкие риски для потребителей. Это не значит, что мы одобряем то, что люди их употребляют, но если они представляют низкий риск для потребителей – то их продажа легальна»

.

По словам помощника министра, 95% продуктов, находившихся в продаже до принятия законодательства, не получило лицензию, и количество точек продажи сократилось с 4000 нерегулируемых до 156 лицензированных точек, министерство получает сообщения из медицинских учреждений о том, что количество людей с жалобами на серьезные последствия употребления НПВ значительно сократилось.

Требования к продаваемым веществам включают в себя среди прочего: ограничения по возрасту (продукты продаются только в магазинах для взрослых), требования к упаковке (должно быть точно указано, что содержится в продукте и сила действующего вещества), информацию о здоровье и безопасности для потребителей.

Чтобы доказать отсутствие серьезных рисков для здоровья, вещества должны проходить тщательное тестирование – в настоящее время около 40 продуктов получили временное одобрение правительства, в то время как их тестирование продолжается.

Подобная ситуация вызывает обеспокоенность относительно этического аспекта такого подхода – можно ли допускать легальную продажу продукта, чья безопасность еще не доказана? Возникают и новые проблемы, которые предстоит решать в ходе усовершенствования процесса регулирования.

Так, одними из противников легального регулирования в Новой Зеландии стали защитники животных, обеспокоенные тем, что если спайсы и другие НПВ должны проходить тестирование безопасности, как прочие фармацевтические продукты, скорее всего, это тестирование будут проводить на животных.

В июле 2013 года защитники животных устроили массовые протесты на улицах разных новозеландских городов, выйдя с лозунгами «Why should I die for you to get high?” (Почему я должен умереть ради твоего удовольствия?) C протестом выступали и другие представители обеспокоенной общественности: так, после протестов в Гамильтоне, городской совет применил местное законодательство для запрета легальной продажи спайсов в городе.

В то время, пока это решение оспаривается производителями в суде, специалисты по здравоохранению сообщают, что жители Гамильтона все равно получают запретную продукцию – через интернет, местные нелегальные точки продажи или в других городах, но с гораздо большим риском для здоровья и безопасности. Наши коллеги из Венгерского союза гражданских свобод сняли отличный 9-минутный фильм о регулировании НПВ в Новой Зеландии.

Еще один интересный феномен с точки зрения контроля НПВ, особенно синтетических каннабиноидов, представляет собой Голландия, которую, по сравнению с другими странами Европы, проблема спайсов почти не коснулась. Я поговорила со своим голландским коллегой – старшим научным сотрудником Центра исследования зависимостей Утрехта Жаном Полем Грундом, во время нашего разговора как раз направлявшегося на одну из научных встреч по проблеме НПВ в Европе. Жан Поль подтвердил, что спайсы в Голландии не пользуются популярностью. Поскольку в стране полностью декриминализованы хранение, продажа и покупка марихуаны, заменяющие ее спайсы просто никому не нужны.

http://rylkov-fond.org

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: