Хроніки та Коментарі

Інтернет-портал

Восстание в Польше под руководством гражданина США Тадеуша Костюшко. Лабиринтами истории

Posted by operkor на 15 Лютого, 2021

Это была последняя попытка спасти Речь Посполитую. Но восстание Тадеуша Костюшко было, в конечном итоге, подавлено русскими и прусскими войсками, и в результате третьего раздела в 1795 году польско-литовское государство вообще прекратило свое существование. По сути, третий раздел стал результатом поражение восстания Костюшко, как раз направленного против разделов страны.

Тадеуш Костюшко родился в 1746 году в семье небогатого шляхтича. Он учился в варшавской кадетской школе (лучшем учебном заведении тогдашней Польши) и выделялся среди учеников способностями и необычайным трудолюбием. В 1768 году его отец, жестокий помещик, был убит своими крестьянами. Это заставило Тадеуша глубже вдуматься в условия жизни польского крестьянства, на которые его современники-шляхтичи обращали крайне мало внимания.

В 1769 году Костюшко отправился на казенный счет за границу и до 1774 года пробыл в Германии, Италии и Франции, обучаясь инженерному искусству. В эту пору окончательно сложилось его миросозерцание на почве искреннего и глубокого увлечения идеями французской просветительной философии. Свобода совести, равноправность сословий, демократическое устройство государства – таковы были идеалы, которые юный Костюшко принес с собой на родину. Вскоре ему на собственном опыте пришлось убедиться в несовместимости этих идеалов со строем, господствовавшим у него на родине.

Вернувшись в Польшу, он, подчиняясь старым обычаям, позволявшим незнатным людям выдвигаться вперед только при протекции какого-нибудь вельможи, поселился у давнего покровителя его семьи, богатого пана Сосновского. Обучая его дочерей, Тадеуш увлекся одной из них, Людвикой, и она отвечала ему взаимностью. Но пан Сосновский не желал и слышать о браке дочери с бедным и незнатным шляхтичем. Не удался и план Костюшко похитить любимую девушку, и вскоре та вышла замуж за князя Любомирского.

Не видя на родине приложения своим способностям, лишившись надежды на личное счастье, Костюшко решился вновь покинуть Польшу и отправился сначала во Францию, а затем, в 1778 году, в Америку, для участия в борьбе американских колоний Англии с их метрополией. Принятый в американское войско, он вскоре был замечен Джорджем Вашингтоном и сделался его адъютантом. Когда окончилась война, Костюшко получил орден, права американского гражданства и чин бригадного генерала.

В это время в Польше уже разгорелось недовольство первым разделом страны, и стало шириться патриотическое движение. И Костюшко, рассчитывая участвовать в возрождении отечества, вернулся на родину, где примкнул к партии либеральных патриотов.

Принятый в польское войско с чином генерала, он в 1792 году участвовал в защите Конституции против России, находясь в армии князя Иосифа Понятовского. И хотя его корпус был разбит превосходящими силами русских под Дубенкой (18 июля 1792 года), общий голос признал в Костюшко единственного талантливого полководца среди тогдашних польских военачальников.

Когда Станислав II Август Понятовский смирился с происходящим, Костюшко вышел в отставку и отправился в Саксонию, куда съехались в то время авторы и наиболее ревностные сторонники конституции 3 мая, эмигрировавшие из Польши, чтобы избежать мести победителей.

Костюшко поехал во Францию, безуспешно пытаясь добиться от нее деятельной помощи полякам. Но восстание вспыхнуло раньше, чем предполагали его главные вдохновители, когда бригадир Антоний Мадалинский отказался распустить, по требованию русского главнокомандующего в Польше графа О. А. Игельстрома, свою бригаду и направился через присоединенные к Пруссии польские земли к Кракову.

Антоний Мадалинский со своей бригадой пошел вдоль прусской границы, захватывая, где это было возможно, городские и общественные кассы. Его войска постепенно усиливались. По пути бригада Мадалинского выдержала два небольших сражения с прусскими войсками. А 1 апреля 1794 года он вступил в Краков. Восстание охватило весь север Польши.

Услышав об этом, Костюшко рассердился на Мадалинского за эту поспешность, но делать было нечего, и он поспешно отправился в Краков. Волнение, поднявшееся там при вести о его предстоящем приезде, побудило русский отряд отступить. В результате, Костюшко был провозглашен в Кракове начальником вооруженных сил восстания: ему же вверялось полномочие составить для временного управления страной высший народный совет, а также право суда и казни преступников.

4 апреля 1794 года Антоний Мадалинский, произведенный в генерал-майоры, помог Костюшко одержать победу в битве при Рацлавицах над русским отрядом под командованием генерал-майора А. П. Тормасова. В этом сражении Мадалинский командовал кавалерией на левом фланге. После этой победы Мадалинский получил чин генерал-лейтенанта.

Весть о победе под Рацлавицами возбудила в Варшаве мятеж, во время которого часть российского гарнизона была самым жестоким образом истреблена (при этом генерал Игельстром успел пробраться в Лович).

Польша, к сожалению, не угадала, кто был и что было причиной ее разделения; равно не угадала и тех спасительных средств, какими, после двух разделов, она могла бы еще сохранить свою самобытность: она ухватилась за совершенно противоположные средства. О ее несчастном состоянии ближе всего напоминал ей отряд русского войска, квартировавший в Варшаве и в окрестностях ее, для водворения спокойствия: поляки решились вырезать этот отряд, и временем для этого убийства избрали страстную и светлую седмицу (в марте месяце 1794 года). Напали на русских солдат врасплох на их квартирах и вырезали их более двух тысяч человек: отчаянная, бесполезная и варварская резня! Истребивши две тысячи русских, поляки через это не истребили всю русскую армию, а только сами на себя накликали справедливое мщение России.

Вслед за этим взбунтовалась и Вильна, откуда тоже успела спастись только часть российского гарнизона, захваченного врасплох.

Когда русских в Варшаве не стало, было решено учредить революционное правительство. Еще в первый день восстания толпы народа ворвались во дворец, схватили там Станислава Мокрановского и Игнация Закржевского, потащили их в ратушу и там провозгласили – Закржевского президентом городского совета Варшавы, а Мокрановского военным комендантом города.

После этого восстание распространилось по всей территории Речи Посполитой. Популярность Костюшко возросла до громадных размеров, и революционеры признали его своим верховным правителем.

Со своей стороны, Тадеуш Костюшко, ставший генералиссимусом, одобрил все, сделанное в Варшаве, и приказал Мокрановскому «озаботиться насчет короля». Это означало, что Станислав Август Понятовский не должен был уехать из Варшавы, что он не должен ни с кем переписываться, и что все особы, близкие к королю, должны быть арестованы. В ответ на это король «решился завести сношения с генералиссимусом» и объявил ему, что «тесно соединил свое дело с народным и не сделает ни одного отдельного шага для собственного спасения».

Народ тем временем волновался и требовал казни лиц, известных своей приверженностью к России. И 9 мая 1794 года были повешены гетман Ожаровский, гетман Забелло и еще несколько человек. Но народ требовал новых жертв, и тогда Игнаций Закржевский вышел к нему и сказал: «Поставьте виселицу перед моим домом и повесьте меня первого». Эти слова произвели действие: толпа стихла.

28 мая, по распоряжению Костюшко, образовался верховный правительственный совет.

Однако надежды Костюшко на восстание всего народа, подкрепленные Рацлавицкой битвой, скоро начали рассеиваться. Собравшиеся в войско крестьяне, прослышав о притеснениях их семей помещиками, стали бежать домой. Масса крестьянства, угнетенная крепостным правом, угрюмо и недоверчиво смотрела на восстание, между тем как большинство шляхты и в этот критический момент не решалось поступиться своими помещичьими выгодами и правами.

Увлекаемый патриотизмом, Костюшко решился переступить пределы тех прав, которые предоставлял ему акт восстания, и привлечь народную массу к делу восстановления Польши. Уже изданный 2 мая в Винярах указ требовал облегчения барщины для крестьянских семей, члены которых вступили в войско, а 7 мая Костюшко издал свой знаменитый поланецкий указ, которым объявлял всех крестьян Речи Посполитой лично свободными людьми, находящимися под покровительством закона, устанавливал суд для решения дел между ними и помещиками, обеспечивал им владение землей и, на время восстания, уменьшал их повинности в пользу помещика, предоставляя окончательное решение этого вопроса будущему правительству.

Однако шляхта плохо исполняла предписания указа. На самом деле, крестьяне не получили обещанных им льгот и, с восторженным уважением относясь к самому Костюшко, не поддержали дела восстания в той мере, какой он этого ожидал.

Дела восстания принимали все более неблагоприятный оборот. В начале июля русские и прусские войска направились к Варшаве. Костюшко объявил всеобщую мобилизацию, и его армия возросла до 70000 человек. С частью этой армии он поспешил к Варшаве и успел занять город раньше союзников. Предпринятый затем штурм Варшавы пруссаками велся нерешительно и вскоре был заменен осадой. Атака русских, под предводительством графа И. Е. Ферзена тоже была неудачна.

Король Пруссии Фридрих II Великий написал тогда Екатерине:

С горестью узнал я о Варшавских убийствах, и, преисполненный таким же негодованием, какое было возбуждено и в Вашем Величестве, я с редкой энергией занялся средствами наказать их виновников. Я собрал наспех все войска, какие только были поблизости, и разбил, вместе с генералом Денисовым, постоянно возраставшую армию так называемаго генералиссимуса, которого повстанцы себе назначили. Не обращая внимания на тысячу военных потребностей, которым я не имел времени удовлетворить, я ускорял поход наших победоносных войск; я заставлял неприятеля покидать одну позицию за другой и заставил, наконец, броситься в линии Варшавы. Но если наши храбрые войска умели побеждать в открытом поле, то существуют препятствия, которых одно мужество преодолеть не в состоянии. Я нашел перед столицей, где я надеялся уничтожить гнездо мятежа, страшные укрепления, многочисленную артиллерию, а у меня именно недоставало артиллерии. В то время как я распоряжался, чтобы осадные орудия были взяты из Прусских крепостей и доставлены под Варшаву с большими издержками, мятежники успели усовершенствовать свои укрепления и, что всего хуже, возбудить мятеж в провинциях, недавно мною приобретенных, и характер этого мятежа становился день ото дня опаснее. Я долго льстил себя надеждой, что, взявши Варшаву, я предупрежду взрыв <…> Я не терял мужества, несмотря на умножавшиеся препятствия. Я приказал сделать все распоряжения к последней атаке, но накануне получаю печальное известие, что суда мои с транспортом взяты или потоплены инсургентами. Со всех сторон меня извещают, что мятеж в Южной Пруссии приобретает день ото дня более силы. Наши сообщения прерваны, получение запасов ненадежно, равно как и спокойствие моих провинций. В этом положении, при потере надежды, что или корпус войска Вашего Величества или императорский могут на правом берегу Вислы помочь усилиям, которые я посвящал взятию Варшавы <…> мне не оставалось другого выбора, как отступить с моими войсками.

То есть в сентябре пруссаки отступили, а затем отошли от Варшавы и русские. Но повстанцы торжествовали недолго. В это время с юга к Варшаве уже шел непобедимый А. В. Суворов, и генерал Ферзен, перейдя Вислу, двинулся на соединение с ним.

Судьба Польши решилась русским оружием: для этого императрица отправила Суворова, хотя звание главнокомандующего носил граф Румянцев-Задунайский.

Костюшко решился предупредить это соединение и, тайно выехав из Варшавы в корпус Кароля Юзефа Сераковского, преградил Ферзену дорогу у Мацеёвиц. 29 сентября (10 октября) 1794 года там произошла битва, в которой польское войско было наголову разбито. Поляков едва спаслось 500 человек. На месте было убито 5000 человек, и еще 1500 человек были взяты в плен, в том числе генералы Каминский, Сераковский, Княжевич и др. Попал в плен и генералиссимус Костюшко.

Дело было так. Польская кавалерия начала отступать, Костюшко поскакал вслед за ними, чтобы остановить и направить в контрнаступление, однако столкнулся с окружавшими его отрядами донских казаков из корпуса генерала Ф. П. Денисова и был тяжело ранен двумя ударами пикой и палашом. В итоге он попал в плен к казакам, которые на носилках из боевых пик и казачьих плащей доставили его в штаб Денисова.

Пленный Костюшко был отправлен в Санкт-Петербург, где он пробыл в заточении до восшествия на престол Павла Петровича.

Режим его содержания не был строг: он имел возможность получать газеты и книги, генерал-прокурор интересовался состоянием его здоровья, докладывая подробности лично императрице.

Вскоре после смерти Екатерины Великой, 26 ноября 1796 года, Костюшко посетил Павел I, пообещавший освободить его. Через два дня последовало предложение о поступлении на российскую военную службу, однако Костюшко отказался. А 30 ноября он был вынужден подписать «Присягу на верность» с обязательством защищать интересы императора и его наследника Александра Павловича. После принесения присяги участники восстания получили свободу.

Император Павел хотел освободить пленных поляков без всяких оговорок, движимый лишь желанием исправить «политическую и человеческую» ошибку своей матери. Двойственность – в хорошем или дурном – была чужда характеру Павла. Но поляки Ильинский и Вьельгорский, делающие карьеру при русском дворе <…> убеждали Костюшко, что освобождение 12 тысяч пленных зависит от согласия Костюшко принести царю верноподданническую присягу.

Костюшко не знал, что уже в прошлом году был произведен третий раздел Польши, что Россия, Австрия и Пруссия уже поделили между собой последние польские земли, что Польша как самостоятельное государство перестало существовать. Костюшко не знал, что по трактату третьего раздела полякам предоставлен свободный выбор подданства, так что нужды в «верноподданной присяге» не было.

Костюшко мучился: как это он, вождь восстания, откажется от Польши, от своего прошлого, от всего того, чем жил? Но, думал он, имеет ли он моральное право жертвовать благополучием и жизнью 12 тысяч поляков только для того, чтобы сохранить свою честь незапятнанной? Свою личную честь! Не перетянет ли на весах истории реальная ценность 12 тысяч человеческих жизней само понятие «честь»? Костюшко вспомнил: а ведь и от верноподданнической присяги можно освободиться, когда эта присяга становится обременительной для чести! Именно так он, Костюшко, поступил, когда честь не позволила ему служить своему королю.

И Костюшко, не зная подлой игры вокруг его имени, согласился принести верноподданную присягу…

Забегая вперед, отметим, что освобожденный Костюшко в 1796 году уехал в Америку, откуда через два года явился во Францию, по призыву составлявшего там польские легионы Домбровского. Костюшко, однако, быстро понял, что французское правительство вовсе не имеет серьезного намерения восстановить Польшу, как надеялись его соотечественники, и уклонился от участия в легионах.

Тадеуш Костюшко последние годы жизни провел в Швейцарии, где и умер 15 октября 1817 года, незадолго до смерти освободив принадлежавших ему в Польше крестьян.

Евсей Гречена.
“Польша. Полная история”

Напишіть відгук

Please log in using one of these methods to post your comment:

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out /  Змінити )

Google photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google. Log Out /  Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out /  Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out /  Змінити )

З’єднання з %s

 
<span>%d</span> блогерам подобається це: