ЗЕМЛЯ теенвой рынок

Опыт многих стран показал: успех или провал земельной реформы серьезно влияет на дальнейшую судьбу нации: японцам и корейцам удалось, а в Аргентине все закончилось чередой кризисов и дефолтов. Сегодняшняя власть показала полное непонимание мирового опыта и последних тенденций.
Почему все успешные страны так сильно регулируют финансовые, агропромышленные и продовольственные рынки? Потому что дикий рынок в этих сферах априори таит в себе угрозы национальной безопасности.

Photo by meriç tuna on Unsplash

Большинство успешных реформ имели своей целью в первую очередь социально-экономическое развитие сельских территорий и продовольственную безопасность через развитие мелкотоварных фермерских хозяйств. Как говорит основатель Growford Institute Виталий Ломакович, в качестве позитивных примеров можно приводить послевоенную Японию, Польшу или Израиль.

Угрозы концентрации.

Большинство международных исследований в сфере сельского хозяйства утверждают, что мелкие и средние хозяйства являются более эффективными – лучше способствуют экономическому развитию (T.W. Schultz’s 1960, Mellor 1976, Lipton 2009, World Bank 2007, Deininger 2011). Кроме этого ряд исследований показывают, что развитие сельских хозяйств оказывают значительно большее влияние на сокращение бедности, чем рост в других секторах (Loayza and Raddatz 2010; de Janvry and Sadoulet, 2010).

Ученые доказали, что крупные хозяйства только тогда позитивно влияют на экономику, когда действуют четкие государственные институты, обеспечивающие права собственности, правила обращения с землей, внешней средой, отсутствие ценовых искажений на рынке и разнообразие производства продуктов питания, а также доступ к технологиям и финансовым ресурсам мелких и средних хозяйств. Если, как это часто бывает, эти условия отсутствовали, стратегии крупных хозяйств были связаны со значительными социальными и экологическими рисками, что часто приводило к отрицательным результатам, которые мешали долгосрочному развитию.

Все успешные земельные реформы были направлены на то, чтобы равномерно распределить собственность на землю между сельским населением и не допустить концентрации земель в руках крупных латифундистов или спекулянтов. Именно такие реформы приносили максимально позитивный эффект в разные годы в разных уголках мира. Начиная с послевоенной реформы в Японии, где под давлением американской оккупационной администрации проект был продавлен через японский парламент. Сломить сопротивление латифундистов удалось лишь со второй попытки. Первый раунд реформы потерпел неудачу также из-за многих ошибок в процедурах.

Фото http://www.archives.city.amagasaki.hyogo.jp

До реформы земля была сконцентрирована у небольшого круга семей. К 1946 г. почти половина (46%) всей культивируемой земли в Японии находилась в аренде и, следовательно, обрабатывалась не собственниками, а арендаторами на тяжелых, подчас трудновыполнимых условиях; арендная плата составляла от 50 до 70% собранного урожая. Землю отобрали у латифундистов и продали крестьянам по фиксированной мизерной цене, причем, с 30-летней рассрочкой. Размер земельной собственности ограничили площадью в 3 га, на о.Хоккайдо – 12 га. До января 1950 г. количество крестьян-собственников возросло с 1,9 млн. до 3,8 млн. человек, а площадь земли, сдаваемой в аренду, снизилась с 46 до 9,3%. Как отмечает Джо Стадвел, японское правительство потратило значительные средства на развитие сельской инфраструктуры, предлагая множество различных субсидий и дотаций фермерам и обеспечив в среднем одного консультанта по сельскому хозяйству на каждое село. Также через сельские кооперативы предлагались кредиты с низкой процентной ставкой. В результате сельхозпроизводство в Японии с 1955 по 1970 гг. устойчиво росло на 3 % в год. Япония стала покрывать свои потребности в продуктах питания, имея всего 13% территории пригодной для сельского хозяйства.

Интересно, что важнейшую роль в успешных реформах аграрного сектора в Азии (в Японии и Тайване) после Второй мировой сыграл выходец из Украины Вольф Ладежинский, бывший советником генерала Макартура. Его семья эмигрировала от ужасов большевистской революции в США.



Фото http://www.quadrantaustralia.com

Сегодня в Японии в среднем одно фермерское хозяйство обладает 1,8 га земли. Важно, что японское правительство в разные годы ставит новые задачи по развитию сельских территорий и результатам агропромышленного комплекса и успешно их добивается.

Эксперт Всемирного банка Клаус Дейнингер, один из ведущих мировых авторитетов по вопросам земельной политики и развития, потратил десятилетия на сбор данных, показывающих, что характер распределения земли в разных странах определяет их будущую экономическую эффективность. Два основных вывода Дейнингера: а) земельное неравенство влечет за собой долговременное замедление развития; б) замедленное развитие сокращает доходы бедных, но не богатых.

Земельная реформа в Южной Корее началась с закрепления ее основ в конституции страны. Там прямо был заложен принцип «земля – крестьянам». Тогда был установлен верхний предел площади земельного надела – 3 га, который может находиться в собственности одного лица. В 1980 году его увеличили до 10 га, и разрешили владеть землей предприятиям. И только в начале 2000-х размер надела подняли до 20-ти га. На сегодняшний день средняя площадь обрабатываемых земель в Корее на одно фермерское хозяйство составляет 1,46 га.

В Польше – максимальная площадь участка в собственности – 300 га. При этом фермер должен иметь профильное образование и проживать именно й в той общине (гмине). В Румынии физлицо может приобрести «в одни руки» не более 100 га.

В Венгрии максимальная площадь «в одни руки» для физлиц – 300 га. Максимальная площадь в пользовании – 1 200 га.

Успешные страны заботятся о продовольственной безопасности и социальном развитии сельских территорий. Об этом прямо записано в их законодательстве. К примеру, в 1999 году Основной закон о продовольствии, сельском хозяйстве и деревне Японии обязал правительство регулярно принимать базисные планы развития производства продовольствия, сельского хозяйства и сельских районов.

Не даром самые жаркие споры в международных переговорах по торговле касаются таможенных пошлин, квот и экспортных субсидий для продовольственных товаров. К примеру, самые драконовские ограничения в нашем договоре о свободной торговле с ЕС касаются как раз унизительно мизерных квот для наших сельхозпроизводителей по доступу на европейский рынок. Польша при вступлении в Евросоюз всеми силами выбивала преференции именно для своих фермеров.

Дэвид Кортен, бывший профессор Гарвардской бизнес-школы, много лет работал в качестве регионального советника USAID в Юго-Восточной Азии. В своей книге он приводит негативный пример: «Прежде, чем МВФ и Всемирный банк перестроили экономическую политику Коста-Рики, для того чтобы облегчить ее проблемы, связанные с международной задолженностью, Коста-Рика была широко известна как страна с бОльшим равноправием, чем ее соседи. В ней было сильно развито мелкое фермерство и имелось небольшое количество крупных поместий, характерных для других латиноамериканских стран. Политика, навязанная МВФ и Всемирным банком, поменяла экономические рычаги в ущерб мелким фермерам, производившим продукты, необходимые для питания костариканцев, зато в интересах крупных земельных владений, производящих продукцию на экспорт. В результате этого тысячи мелких фермеров лишились земли, …и разница в доходах населения Коста-Рики стала увеличиваться, приблизившись к остальным странам Латинской Америки. Рост преступности и насилия потребовал резкого увеличения расходов на полицию и общественную безопасность. Для удовлетворения основных потребностей в продовольствии страна вынуждена теперь полагаться на импорт, и внешний долг, который должна была погасить эта структурная перестройка, удвоился».

Фото http://www.ft.com

Похожие негативные результаты аграрных реформ наблюдались в Аргентине, Чили, Эквадоре, Руанде и многих других странах. Такие примеры подробнее описаны в исследовании GROWFORD Institute.

Подобные негативные последствия наблюдались и в Бразилии. По данным Кортена, там перевод сельского хозяйства с мелкоземельного, производившего пишу для внутреннего потребления, на капиталоемкое производство для экспорта между 1960 и 1980 годом вытеснил со своей земли 28,4 млн жителей – больше, чем все население Аргентины. Экономист Алексей Кущ обращает внимание, что результатом стало разрастание на многие километры вокруг бразильских городов огромных районов трущоб (фавел), где процветает преступность. Тогда после открытия рынка земли 3% собственников сконцентрировали 75% земли.

Фото http://www.aljazeera.com

Эти процессы серьезно повлияли на политику. Неформальными членами Движения безземельных крестьян стало более полутора миллиона человек. В результате в принятую в 1998 году конституцию внесли требование экспроприации земли, если она не выполнила свои социальные функции (статья 184).

Латинская Америка показывает наибольшую концентрацию земли. В Колумбии 0,4% всех ферм занимают 67% всей продуктивной земли. В Чили и Парагвае 1% самых больших хозяйств занимают 70% земель. В Аргентине 1% землевладельцев контролируют 35% всех сельхоз земель. Причем это огромные поместья даже по сравнению с другими странами Латинской Америки: в то время как средняя «большая» ферма составляла в общей сложности 2 тыс.га, в Аргентине эта цифра была в десять раз больше – 22 тыс. га. (подробнее об аргентинском опыте читайте во второй части блога).

Как отмечает Клаус Дайнингер, даже если государства проводили реформы с целью распределить землю среди крестьян, очень часто она потом снова оказывалась в руках латифундистов. В ряде случаев, не имея средств на развитие хозяйств, мелкие и средние фермеры были вынуждены продать свою землю. Дайнингер пишет, что крайне ограниченный доступ к кредитам, а также незащищенность имущественных прав в Никарагуа стали причиной повсеместной продажи земель теми, в чьих интересах была ранее проведена земельная реформа, причем участки продавались по очень низким ценам (Jonakin, 1996), то же самое произошло в Чили, где бывшие выгодоприобретатели распродали свои наделы в течение десяти лет (Jarvis, 1985), а также на Филиппинах (Hayami, 2000).

Международные исследования показывают прямую связь между укрупнением землевладения и уменьшением демократии. Проще говоря, если власть хочет новых майданов и народных бунтов, можно и дальше неряшливо относится к взвешиванию каждого аспекта земельной реформы. Но это очень опасно.

Протесты безземельных крестьян в Бразилии. Фото http://www.reuters.com

Множество исследований, проведенных в разные годы, в том числе под эгидой Всемирного банка, поясняют причины большей устойчивости и эффективности мелких и средних ферм (Аллен и Люк, 1998; Бинсвангер и Дайнингер 1997; Дайнингер, 2003 год). Отметим лишь, что есть несколько моментов, где крупные хозяйства показывают большую эффективность. Речь идет об инвестициях в инфраструктуру (порты, ж/д, речной транспорт, элеваторы и хранилища, ирригация и т.д.) и технологии (системы спутникового наблюдения, GPS навигация и т.д.). Частные операторы в Аргентине и Украине утверждают, что с помощью современных технологий хорошие менеджеры могут эффективно контролировать участки от 10 до 15 тыс. га для зерновых и масличных культур.

Но в ряде стран, например, в Бразилии государство обеспечивает доступ фермеров к технологиям. Возникает вопрос, почему это направление деятельности государства никак не отображено в предложенной в Украине реформе? Ведь, к примеру, давно существуют предложения, что государство должно обеспечить работу эффективной системы спутникового наблюдения, как для контроля (состояние грунтов, лесов, водоемов, разнообразие возделываемых культур и т.д.), так и для предоставления бесплатных услуг для фермеров.

Необходимость быстрой обработки некоторых продуктов во избежание порчи требует строгого соблюдения графиков поставок и сбора урожая и обеспечивает экономию от масштаба до стадии производства (Binswanger and Rosenzweig 1986). По этой причине сахарные заводы и заводы по производству пальмового масла обычно имеют собственные плантации, чтобы обеспечить базовую загрузку для переработки. Концентрация также снижает транспортные расходы. Это важно для громоздких и относительно недорогих сырьевых продуктов (например, сахарного тростника). Это касается и украинских производителей сахара, о чем пишет в своей статье совладелец агропромхолдинга «Астарта» Виктор Иванчик.

Конечно, крупным компаниям легче получить доступ к кредиту. И тут возникает логичный вопрос почему правительство Украине в рамках реформы не предложило никакой программы дешевого кредитования именно для мелких фермеров? Не на покупку земли – это отдельная тема, а на развитие? Если не будут найдены способы предоставить мелким фермерам доступ к финансам (например, через государственные банки и кредитные кооперативы), их неспособность получить финансирование может перевесить любые преимущества, которые у них есть, и повысить эффективность более крупных хозяйств (Chavas 2001).

Мировой опыт показывает, что только там, где государство имеет качественные правовые институты защиты собственности и прав фермеров, обеспечивает качественную и системную их поддержку, четко регулирует рынок и защищает конкуренцию, возможно полноценное развитие сельских территорий, обеспечение продовольственной безопасности и эффективное развитие агропромышленного сектора.

Ничего этого мы в проекте реформы не видим. Вообще ничего.

Концентрация в Украине.

Для нас показательно сравнение Украины, например, с Польшей. У нас по состоянию на конец 2018 года насчитывалось около 46 тысяч сельских хозяйств (на 42 млн. га сельхозземель), а в Польше – 1,4 млн. (на 14,7 млн. га сельхоз земель).

По данным Всемирного банка, в 2010 году в Украине 40 компаний контролировали 4,5 млн. га или 13,6% посевных площадей. Но концентрация продолжается.

По данным Украинского клуба аграрного бизнеса, по состоянию на 2017 год, «доля сельхозземель в пользовании агрохолдингов составила 29% от всех сельхозпредприятий, тогда как в 2012 году этот показатель составлял 25%». За 5 лет общий земельный банк в обработке агрохолдингами возрос с 5,6 миллиона га до 5,9 млн га.

Кстати, в России мы видим похожие тенденции. Инвестиции в очень крупные компании контрастируют с общим сокращением использования сельскохозяйственных земель и опустением сельской местности. В России, Украине и Казахстане площадь посевов зерновых сократилась на 30 млн. га с конца советской эпохи, даже несмотря на то, что экспорт увеличился.

По состоянию на октябрь 2009 года в мире было всего семь зарегистрированных на бирже сельхоз компаний, три в Бразилии и Аргентине и четыре в Украине и России. Концентрация связана в первую очередь с переработкой, а также с экспортом зерновых культур (World Bank, 2007).

2

Риски и важность земельной реформы. Мировой опыт. Часть2

Истоки концентрации власти

В 70-х годах один из самых влиятельных политиков США прошлого столетия Генри Киссинджер сказал: «Кто контролирует продовольствие, тот контролирует людей; кто контролирует энергию, может контролировать целые континенты; кто контролирует деньги, может контролировать мир».

Фото http://www.theguardian.com

После Второй мировой экспортная стратегия США заключалась в контроле над поставками продовольствия. В начале 70-х это сопровождалось системными мерами по консолидации власти в секторе через сворачивание поддержки мелких фермеров и масштабное продвижение интересов крупных корпораций. Уже тогда 95% всех запасов зерна в мире находились под контролем шести транснациональных компаний – Cargill Grain Company, Continental Grain Company; Cook Industries Inc, Louis Dreyfus Co., Bunge Company, и Archer Daniels Midland. Долгосрочная стратегия США заключалась в том, чтобы доминировать на мировом рынке сельхоз продукции, как это было изложено в начале 1970-х Ричардом Никсоном.

Эта политика влияла на многие реформы в развивающихся странах для продвижения интересов агробизнеса США. В отчете Киссинджера 1974 года «Меморандум 200 об исследовании национальной безопасности» (NSSM 200) он рассматривал продовольственную помощь за рубежом как «инструмент национальной политики».

Фото http://www.amazon.com

В 1979 году корреспондент Washington Post Ден Морган получил Пулитцеровскую премию за свою книгу, в которой разоблачил коррупцию в мировых поставках продовольствия при участии крупнейших корпораций. Он тщательно документировал связи между иерархией Департамента сельского хозяйства и Continental Grain, фирмой, которая получила наибольшее количество продаж. Бедные страны, для которых продовольственная помощь имела решающее значение, больше всего обманывали – они получали гнилое зерно и до них его доходило намного меньше, чем заявлялось на бумаге. Некоторые из ключевых помощников руководителя департамента вернулись на работу в эти зерновые компании, которые щедро наживались на государственных поставках. В результате серии скандалов несколько корпораций были оштрафованы на крупные суммы.

С тех пор концентрация на мировом рынке продовольствия только возросла.

По данным газеты The Guardian, сегодня доминируют уже 4 компании – те же, что и 40 лет назад – Archer Daniels Midland, Bunge, Cargill и Louis Dreyfus. На них, по разным данным, приходится от 75% до 90% мировой торговли зерном.

Таблица взята на www-cdn.oxfam.org

В отчете Oxfam отмечается, что эта необычайная концентрация власти и денег в мировой торговле продуктами питания является одним из важнейших структурных недостатков системы. На каждом этапе доминирует горстка игроков, причем не только в основном сельском хозяйстве, но и в производстве продуктов питания и розничной торговле. В результате, утверждают эксперты Oxfam, «они извлекают бОльшую часть стоимости по всей цепочке, в то время как затраты и риски касаются самых слабых участников, как правило, фермеров и рабочих на дне».

В исследовании показано как эти несколько корпораций контролируют огромные сектора мирового рынка, имея доходы в сотни миллиардов долларов в год. Эксперты показывают, что деятельность этих трейдеров прямо влияет на внутреннюю продовольственную политику многих стран, при этом чаще всего они сами остаются в тени.

В дополнение к концентрации, Cargill, ADM и Bunge имеют стратегические альянсы и совместные предприятия с также доминирующими в мире семеноводческими и агрохимическими конгломератами. Более 50% мирового рынка семян приходится на четыре фирмы: Monsanto (зарегистрирована в Делавэре, штаб-квартира в Миссури), Dupont (штаб-квартира в Делавэре), Syngenta (зарегистрирована и штаб-квартира в Швейцарии) и Limagrain, международный кооператив, базирующийся во Франции.

В сфере агрохимикатов 75% мирового рынка контролируют шесть компаний: DuPont, Monsanto, Syngenta, Dow (штат Делавэр, штаб-квартира в Мичигане), и два немецких химических гиганта Bayer и BASF.

Рисунок 1: Основные виды деятельности сельскохозяйственных трейдеров и их влияние на цены на продовольствие и средства к существованию для мелких фермеров (www-cdn.oxfam.org)

Рецепт власти этих корпораций прост: имея огромные финансовые ресурсы, они захватывают всю цепочку – транспортировка, хранение и переработка. И имеют все возможности влиять на цены. Указанные выше 4 фирмы-трейдеры доминируют на внутреннем и экспортном рынках основных стран-экспортеров зерновых, особенно в Северной и Южной Америке. Они также расширяют свое присутствие в странах, где ранее доминировало государство, включая Австралию, Россию и Китай. Как известно, в Украине у них тоже большие планы.

Однако, наша страна за последние годы не то, что не захватывала мировые рынки, но даже почти потеряла собственный рынок азотных удобрений, а отечественные производители, практически, стоят. Где программы правительства по развитию производства украинской агрохимии?

Массовый захват земель

Риск захвата украинских черноземов марсианами не рассматриваем. Но за последние полтора десятилетия происходит массовая скупка сельхоз земель в разных странах корпорациями и государственными фондами богатых стран.

Украинский GROWFORD Institute подготовил основательный доклад о рисках непродуманной земельной реформы. Его эксперты делают обоснованный вывод, что сегодня цена плодородной земли и контроля государств над ее использованием стала ценой продовольственной безопасности.

Рост цен на продовольствие

В 2007-2008 годах мир потряс самый резкий за последние 30 лет скачок цен на продукты питания. За этот период средние мировые цены на рис выросли на 217%, пшеницу – на 136%, кукурузу – на 125% и сою – на 107%. В бедных странах, зависимых от импорта, разразился острый продовольственный кризис. В 2008 году более 1 млрд. человек страдали от голода. Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (ФАО) объяснила это низким уровнем мировых запасов зерна, плохими урожаями, быстрорастущим спросом на продукты для биотоплива и повышением цен на нефть. Бунты из-за нехватки еды захлестнули более 30 стран, два правительства – Гаити и Мадагаскара – были свергнуты.

www-cdn.oxfam.org

На самом деле, хронический дефицит продовольствия существует давно. И тут несколько причин. Во-первых – опережающие темпы роста спроса в многомиллионных странах, таких, как Китай, Индия, Бразилия. Во-вторых – сокращение посевов. В последние годы на каждого человека в мире приходится 0,1 га посевов зерновых культур, что вдвое меньше, чем было в начале 60-х годов прошлого века. Все большее количество стран для удовлетворения своих потребностей полагаются на импортное зерно, тем самым повышая цены.

По данным последнего отчета ООН, число голодающих в мире растет третий год подряд.

Прогнозы ООН по влиянию глобального потепления неутешительны. Уже по этой причине ежегодно выпадает из сельхоз оборота около 1,7 млн. га земли.

А спрос будет расти – ежегодно население мира увеличивается на 80 млн человек. И темпы роста населения почти в полтора раза опережают темпы увеличения производства продовольствия.



Финансоализация мировой экономики.

Еще с начала этого века крупные корпорации, государственные фонды и частные инвесторы скупали земли в разных странах, но после 2008 года процесс ускорился. Дело в том, что за последние 50 лет произошла невероятная финансоализация мировой экономики. С появлением новых финансовых инструментов мир наполнило огромное количество финансовых операций, которые все меньше имеют отношение к реальному производству. К примеру, в 1971 году 90% международных сделок относились к реальной экономике, а 10% были спекулятивными. Уже к середине 90-х годов около 95% значительно больших сумм стали спекулятивными. По оценкам разных экспертов, глобальный рынок деривативов разросся до 1,2 квадриллиона долларов. Поэтому после мирового финансового кризиса 2008 года все бОльшие потоки спекулятивного капитала потекли на земельный рынок, тем самым «разогревая» цены. В 2014 году The Economist заявил, что сельскохозяйственные угодья превзошли большинство классов активов за предыдущие 20 лет, обеспечивая среднюю доходность в США в 12 % годовых при низкой волатильности.

Яркий пример прихода спекулянтов на земельный рынок показала Аргентина. После серии реформ под эгидой МВФ начала 1990-х, когда иностранные инвесторы получили существенные налоговые льготы, процессы концентрации земель ускорились. Известный нам международный спекулянт Джордж Сорос также стал собственником большого количества недвижимости в Аргентине, в том числе и в Буэнос-Айресе через компанию IRSA. В этот список кроме офисных зданий входило также более миллиона гектаров сельскохозяйственных земель (!)

Я неоднократно описывал, как Сорос умеет зарабатывать огромные деньги на кризисах.

Как и теперь Украина, в 90-х годах Аргентина брала новые кредиты, чтобы отдать предыдущие. И рост ВВП (65% за 8 лет) точно так же не спас ее от дальнейших кризисов и обеднения населения. Как и у нас «рост» сопровождался ростом импорта, отмиранием собственных отраслей производства и ростом внешнего долга (с 65,4 млрд. долл. в 1991 году до 143,5 млрд. долл. в 1999-м). Ориентирование на экспорт сельскохозяйственных монокультур логично привело к кризису 2001 года, когда из-за большого мирового урожая зерновых упали биржевые цены и экспортные доходы. В преддверии кризиса были заморожены банковские вклады и установлены жесткие лимиты на снятие средств, что привело к массовым протестам. В итоге Аргентина не смогла сделать выплаты по внешним долгами и была вынуждена объявить дефолт.

Массовые протесты в Аргентине в 2001 году. фото notparis.com

Но Сорос еще до 1999 года продал почти всю свою долю в бразильской компании. И, как считают эксперты, начал игру против песо. Дефолт привел к девальвации валюты Аргентины на 75%. Тогда Сорос пришел на рынок снова, чтобы опять скупать землю, но уже по бросовым ценам. По данным GRAIN на 2009 год, через фирму Adeco Сорос владел около 263 тыс. гектар сельхозугодий в Аргентине, Бразилии и Уругвае.

В 2014 году Аргентина второй раз была вынуждена объявить дефолт.

Масштабы скупки земли.

С 2007 года правительства многих стран с большими объемами финансов, но с дефицитом плодородной земли и воды, увеличили государственные инвестиции в инфраструктуру продовольственных рынков и перерабатывающих отраслей. Стали использовать государственные фонды благосостояния (Sovereign Wealth Funds) и государственные инвестиционные фонды (Public Investment Funds), которые оперируют сотнями миллиардов долларов, а некоторые – триллионами. И активно сотрудничают с частными корпорациями.

На уровне международных организаций и правительств разных стран был введен в обиход специальный термин land grabbing («захват» земель). Речь идет о приобретении земли иностранцами легальными и нелегальными методами. Чаще всего – при слабой и коррумпированной местной власти.

Эксперт GROWFORD Institute Вячеслав Ильченько приводит данные Land Matrix Partnership: за последние 12 лет в мире было «поглощено» корпорациями более 50 млн. га. плодородных земель. Рекордсменом является Индонезия – там скупили 1 млн. 600 тыс. га. В Мадагаскаре – 1 млн. 300 тыс., на Филиппинах – 1 млн. 240 тыс. га). И это были одномоментные покупки.

В 2008 году The Financial Times раскрыла сделку между южнокорейской компанией Daewoo Logistics и правительством Мадагаскара. Речь шла о покупке 1,3 млн. га земли для выращивания кукурузы на экспорт. Этот скандал ускорил свержение малагасийского правительства.

фото http://www.recommon.org

Ранее, в 2004-09 годах, были проданы или переданы в концессию 4,0 млн. га в Судане, 2,7 – в Мозамбике, 1,2 – в Эфиопии и 1,6 – — в Либерии.

В отчете Всемирного банка за 2011 год, подготовленном Клаусом Дайнингером, сообщается о 56 млн. га купленной сельскохозяйственной земли по всему миру. Это больше, чем мы имеем в Украине.

Например, в Камбоджи по состоянию на 2012 год более 11% территории страны было передано в столетнюю концессию иностранцам.

Кто скупает землю?

Например, Radar S/A является совместным предприятием TIAA (пенсионные фонды США) и Cosan S/A (крупнейший в Бразилии производитель сахарного тростника, сахара и этанола). Единственное занятие RadarS/A – покупать дешевую землю, ждать, пока цена поднимется, а затем продавать ее.

По состоянию на конец 2016 года совокупные частные пенсионные активы в 34 странах ОЭСР оценивались в 38 трлн. дол США и управлялись в основном пенсионными фондами.

Для Украины будет интересно, что значительную часть земли скупают и компании из ЕС. По состоянию на начало 2019 года Land Matrix сообщила, что корпорации из Евросоюза участвуют в 909 земельных сделках по всему миру, общей площадью 29 миллионов гектаров земли. Две трети этих сделок (616) касаются земли за пределами Европы, общая сумма которых составляет 23 миллиона гектаров. Эти сделки встречаются по всей Африке, Азии и Латинской Америке.

Фото http://www.dw.com

На конкретном примере покажем, как переплетены государственные и частные деньги. Например, Agrivision Zambia – коммерческая фермерская компания в Замбии, принадлежащая маврикийской инвестиционной фирме Agrivision Africa заявила о планах купить 100 тыс. га в Замбии и соседних странах. В 2011 году фонд AATIF инвестировал 10 млн. дол США в компанию Agrivision Zambia. AATIF является «инновационной структурой государственно-частного финансирования», базируется в Люксембурге и учрежден министерством экономического сотрудничества и развития Германии (BMZ и банком развития KfW Development Bank) в сотрудничестве с Deutsche Bank AG.

Заявленная миссия фонда – «реализовать потенциал сельскохозяйственного производства, предоставления услуг и торговли в Африке в интересах бедных»

В октябре 2012 года Норвежский инвестиционный фонд для развивающихся стран (Norfund, принадлежащий правительству Норвегии) приобрел 21% акций Africa Agrivision за 10 млн. дол. США.

Фото http://www.dw.com

Как мы видим, захвату земель широко способствуют специальные государственные финансовые институты развития (DFIs) из Евросоюза. Но информация об их деятельности часто скрыта от общественности. Они могут легко привлекать большие объемы капитала на международных рынках.

На первый взгляд, все эти институты декларируют высокие принципы (или следуют стандартам Международной финансовой корпорации). Но на деле их инвестиции участвуют в захватах земли и связанных с ними нарушениях прав человека.

Когда возникают проблемы, правительства разных стран пытаются расторгать подобные сделки, но десятками проигрывают международные суды.

Бразилия – яркий пример всех негативных последствий скупки земли и укрупнения хозяйств. Организации гражданского общества документировали, как местные жители теряют свою землю и доступ к воде, отравление воды, почвы и животных химикатами, изменения количества осадков в регионе, более частые засухи, вырубку лесов, утрату биоразнообразия, усиление насилия в отношении общественных лидеров.

Подобные массовые нарушения прав человека фиксируются в разных странах. В международных судах рассматриваются десятки коллективных жалоб. Например, относительно плантаций сахарного тростника в Тайланде и Камбоджии, или производства пальмового масла в Конго. Подобные захваты проходят по всему миру – от Колумбии до Индонезии и от Мьянмы до Нигерии.

Фото http://www.inclusivedevelopment.net

Конкретный пример. После десяти лет борьбы, в ходе которой жители сел в Камбоджи пытались добиться своих прав, в феврале 2019 года Европейская комиссия, наконец, начала официальное расследование нарушений прав человека, связанных с концессией земли для производства сахара, который, кстати, поставляется на рынок ЕС. Еврокомиссия даже пригрозила приостановить действие торговых преференций для этой страны. Причиной стал захват земель 1500 семей местных фермеров и вырубка двух общественных лесов площадью 1800 га местной компанией, в которую инвестировал значительные суммы третий по размерам банк Австралии ANZ Royal Bank. В процессе силового захвата некоторые местные жители были ранены, а один из активистов был убит. Общины потеряли доступ к воде из-за захвата и последующего загрязнения природных источников.

фото ethancrowley.com

Похожая ситуация с вьетнамской компанией разработчиком каучука Хоанг Ан Гия Лай (HAGL), которая захватила землю местных крестьян в Камбодже (около 5% территории одой из провинций). В результате очень сильно пострадали местные леса, были захвачены пастбища, земли для севооборота и даже кладбища местных жителей. Интересно, что в эту компанию инвестировала Международная финансовая корпорация (МФК) через вьетнамский фонд прямых инвестиций. Напомню, что МФК входит в структуру Всемирного банка, главная уставная цель которого – борьба с бедностью в мире.

После пяти лет борьбы местных общин за свои права компания была вынуждена вернуть все захваченные земли.

Дискуссии по поводу захвата земель проходят по всему миру. К примеру, в 2015 году Европарламент выпустил специальное исследование на эту тему.

3

Риски и важность аграрной реформы. Мировой опыт. Часть 3

Ситуация в Евросоюзе.

Скупка земель, естественно, ускоряет концентрацию.

Свежее расследование New York Times вскрыло масштабную коорупцию при распределении субсидий ЕС. Евросоюз ежегодно предоставляет фермерам $ 65 млрд. Это самая крупная статья его бюджета и одна из крупнейших программ субсидий в мире. Система предполагает поддержку малых и средних фермеров. Но в ряде стран местные лидеры направляют эти деньги крупным латифундистам. Исследование показало, что 80% денег направляются крупнейшим 20% получателей, которые часто прячутся за сложными структурами собственности. И некоторые из тех, кто был наверху, использовали эти деньги для накопления политической власти. Ничего не напоминает?

Фото http://www.nytimes.com

Расследование New York Times показало, что премьер-министр Венгрии Виктор Орбан использует европейские субсидии в качестве системы патронажа, которая обогащает его друзей и семью и защищает его политические интересы. 2011 году новое правительство Орбана начало сдавать в аренду государственные земли. Сначала чиновники заявляли, что только местные мелкие фермеры будут иметь право на аренду. Но в конечном итоге к 2015 году сотни тысяч акров общественной земли были сданы в аренду, и большая часть их досталась людям, близким к премьерской партии Фидес. И по очень низким ставкам. Они же стали получать субсидии Евросоюза.

В 2015 году правительство уже продало сотни тысяч акров государственных земель. И снова большую часть – политическим союзникам. Технически это были аукционы. Но местные фермеры утверждают: им сказали не беспокоиться, мол, победители были определены заранее. В любом случае, немногие могли позволить себе большие участки, а многие даже не знали о продажах. На бумаге субсидии предназначены только для мелких и средних фермеров. Но это ограничение легко обходят, разделив большие участки на много малых и зарегистрировав на разных подставных лиц. Любой, кто пытался протестовать, подвергался репрессиям.

Фото http://www.nytimes.com

По данным издания, компания, созданная премьер-министром Чехии Андреем Бабишом, в прошлом году получила не менее $42 млн. субсидий.

Болгарская академия наук обнаружила, что 75% европейских сельскохозяйственных субсидий в Болгарии попадает в руки около 100 субъектов. Весной этого года власти провели рейды по всей стране, которые выявили коррумпированные связи между правительственными чиновниками и сельскохозяйственными бизнесменами. Один из крупнейших производителей муки был обвинен в мошенничестве в связи с субсидиями и ожидает суда.

В Словакии генеральный прокурор признал существование «сельскохозяйственной мафии». Мелкие фермеры сообщали, что их избивали и вымогали землю, которая ценна из-за получаемых на нее субсидий. Журналист Ян Кучак был убит в прошлом году при расследовании дела итальянских бандитов, которые проникли в сельскохозяйственную отрасль, получали прибыль от субсидий и выстроили отношения с влиятельными политиками.

Фото http://www.svoboda.org

Конечно, странам ЕС очень далеко до Украины или Бразилии. Но европейские эксперты уже серьезно обеспокоены процессами в сельском хозяйстве.

Например, в исследовании Сильвии Кей приводится таблица с количеством хозяйств в разных европейских странах, которые контролируют большие участки земли.

http://www.tni.org

Согласно определению Евростата, крупные хозяйства обрабатывают 100 га и более. Так вот таких хозяйства в Евросоюзе в 2013 году было всего 3,1% от всех хозяйств, однако они контролировали уже половину всей используемой сельхоз земли. Между тем, три четверти небольших фермерских хозяйств (менее 10 га) контролировали только 11% площадей. Это ставит ЕС по уровню неравенства относительно земель с коэффициентом Джини, равным 0,82, на уровень стран, которые известны своими сильно искаженными схемами распределения земли, такими как Бразилия, Колумбия и Филиппины.

http://www.tni.org

Но более показательна таблица, где отображено уменьшение количества малых ферм в разных европейских странах с 1990 по 2013 годы. В период с 2003 по 2013 год количество небольших хозяйств (менее 10 га) сократилось на треть. И, по мнению европейских экспертов, эти негативные процессы необратимы, т.к. молодым фермерам все труднее приобрести землю. Однако, мелкие фермеры составляют основу европейского сельского хозяйства и во многих отношениях очень позитивны для Европы: они укрепляют продовольственную безопасность, производя здоровые и качественные продукты питания; они поддерживают продовольственный суверенитет, создавая местные рынки и укорачивая цепочки между производителями и потребителями, что снижает зависимость от импорта и уязвимость к ценовым шокам; они защищают окружающую среду и местное биоразнообразие, практикуя форму диверсифицированного сельского хозяйства (т.е. с меньшим количеством химикатов и на основе естественных циклов регенерации); и они являются основой развития сельских районов, создавая рабочие места и поддерживая сельскую общинную жизнь на основе местных традиций.

Напротив, по мнению европейских экспертов, крупные хозяйства несут с собой негативные последствия для окружающей среды и благосостояния животных, они также негативно влияют на занятость в сельской местности.

Например, Genagricola, подразделение агрохолдинга итальянской страховой компании Generali, которая контролирует 4,5 тыс. га в Румынии, создала только 62 рабочих места в 2013 году. Аналогичным образом, агропромышленная компания Transavia, которая контролирует 12 тыс. га земли в районе Клуж в Румынии создала лишь дюжину рабочих мест.

Крупные хозяйства также часто мене устойчивы чем семейные фермы (из-за склонности к высокому соотношению долга к активам и зависимости от нестабильных рынков).

Коллаж сайта http://www.accesstoland.eu

К примеру, переходные правила вступления Польши в ЕС по либерализации ее рынка земли запрещали иностранцам покупать землю до мая 2016 года. Однако, согласно сообщениям местных фермеров, иностранными компаниями было куплено более 200 000 гектаров земли в провинции Западная Померания. Это было сделано с помощью так называемых «фиктивных» покупателей – граждан Польши, часто мелких фермеров, которых нанимают иностранные компании.

Подобное явление наблюдалосьв Венгрии, где официальные данные вполне приличны – они показывают, что менее 2% сельскохозяйственных земель в период с 2005 по 2006 год находились в иностранной собственности. Но официальная статистика не учитывает землю, приобретенную с использованием так называемых «карманных» контрактов» – термин, используемый для описания множества скрытых сделок, направленных в обход правовых ограничений. По оценкам исследователей, в 2008 году иностранцы владели в Венгрии около 400 тыс. га (около 6%) сельскохозяйственных земель, а в 2013 году – уже около 1 млн. га.

В отчете Европарламента за 2105 год упоминается 16 различных видов «карманных контрактов». По данным отчета, землей в Венгрии скрыто владеют компании из Австрии, Германии, Голландии, Дании и Великобритании.

После публичных скандалов и официальных расследований вопрос о карманных контрактах был учтен в новом Уголовном кодексе страны в 2012 году для пресечения подобных сделок с землей. Этот опыт также должен быть учтен в концепции земельной реформы в Украине.

С сайта http://www.accesstoland.eu

Еще хуже ситуация в РумынииПо словам эксперта Аттилы Щоц, официальная статистика этой страны показывает, что в период с 2002 по 2010 год исчезло около 150 тыс. мелких фермерских хозяйств. Это 2 фермы в час! Из-за концентрации или прямого захвата земли местные производители продуктов питания вынуждены покидать сельские районы и искать заработки в городах. В то время как 40% сельскохозяйственных земель уже сконцентрировано в руках нескольких частных компаний.

Эксперт утверждает, что в Румынии крупными компаниями было захвачено около 4 млн. га земли при сильном содействии банковских учреждений и инвестиционных фондов, таких как Rabobank, Generali или Spearhead International. Круг инвесторов «экзотический» – от австрийских графов до румынских олигархов и датских и итальянских агробизнесов.

Например, одна из крупнейших ферм в Румынии, принадлежащая ливанской компании Maria Group, контролирует 65 тыс. га. Имея собственный порт и бойню, она экспортирует мясо и крупы, в основном, на Ближний Восток и в Восточную Африку.

По данным других исследователей, в настоящее время до 10% сельскохозяйственных земель Румынии уже пребывают руках инвесторов из-за пределов ЕС, еще 20-30% контролируются инвесторами из Евросоюза. Однако нет данных, чтобы эти новые «инвестиции» принесли пользу местному населению и способствовали развитию сельских районов. Один пример, связанный с Rabo Farm, специализированным сельскохозяйственным инвестиционным фондом в 315 млн. евро, созданным голландским Rabobank, одним из крупнейших в мире агропромышленных банков. Работая через три дочерние компании и действуя по договору купли-продажи, Rabo Farm приобрела в 2011 году землю по крайней мере в 51 румынской деревне на западе, юге и востоке страны.

В то время как Rabo Farm определяет свою деятельность как «ответственные инвестиции» в сельское хозяйство, тщательное расследование, проведенное Румынским центром журналистских расследований и De Correspondent, показало, что среди арендаторов Rabo Farm есть «влиятельные политики, лица, приговоренные к условным срокам, и местные олигархи с сильными связями с коррумпированными чиновниками».

В некоторых случаях местные жители даже не знали, что их земля была продана, а местные власти просто конфисковали землю и продали ее. По крайней мере 11 эпизодов, связанных с земельными участками, приобретенными фондом, проходили в расследованиях прокуратуры Румынии и антикоррупционных органов в связи с обвинениями в подлоге и мошенничестве.

Фото http://www.nytimes.com

Большинство исследователей отмечает, что увеличение массовой скупки земель в разных странах повышает коррупцию в этой сфере.

В Европарламенте эта проблема обсуждалась неоднократно в нескольких комитетах

Мало того, что процессы концентрации в Европе вступают в противоречие со структурной целью ЕС по распределенной собственности на землю, они несут в себе опасность глубокого нарушения равновесия в европейском обществе, так как земля сконцентрирована во все меньших руках, что подрывает принятие демократических решений.

Что советуют эксперты европейским властям? Создать единую для ЕС систему мониторинга и регистрации крупных сделок с землей, в том числе тех, которые имеют скрытый характер. Система должна иметь все важные экономические, социальные и экологические критерии.

Также создать институты для обеспечения доступа к земле для мелких, молодых и начинающих фермеров. Это могут быть государственные земельные банки, дешевые кредиты и т.д.

В документе, который издал Комитет ООН по всемирной продовольственной безопасности в 2012 году говорится о важности минимизировать «риски, которые могут возникнуть в результате крупномасштабных сделок с правами владения». Для этого правительствам рекомендуют:

— установить потолки для владения и обработки земли;

— ввести требование парламентского одобрения для сделок с землей выше определенного порога;

— проведение предварительных независимых оценок результатов таких сделок. ·

Почему правительство Украины не использовало эти наработки при подготовке реформы?

Фото http://www.euractiv.com

Во Франции иностранцам не запрещается покупать землю, однако земельный рынок очень жестко регулируется государством. Для этого существует SAFER – сообщество, занимающееся менеджментом земли. Нотариусы должны предупреждать его даже о каждом намерении продать земельный участок. SAFER активно противодействует попыткам изменить целевое назначение сельскохозяйственных земель, а также применяет механизмы для того, чтобы не допустить скупку земли на окраинах городов для застройки. Иностранцам землю покупать разрешено, но есть лимит в денежном выражении – €38 млн. А виноградники полньстью запрещено продавать иностранным гражданам.

В Канаде ограничения на приобретение земли иностранцами намного жестче. В целом ряде провинций, имеющих сельскохозяйственное значение, существует запрет на приобретение земли не только иностранцами, но даже резидентами других провинций

Фото thesustainabilityalliance.us

Опасность последних тенденций по концентрации земель в руках не фермеров серьезно обсуждается экспертами даже в Соединенных Штатах. По оценкам Министерства сельского хозяйства США (USDA) от 2017 года, не менее 30% американских сельхоз угодий уже принадлежали тем, кто ее не обрабатывает, а лишь сдают в аренду. До 2021 года около 37 млн. га перейдут из рук в руки, причем большая их часть перейдет к инвесторам, а не к традиционным фермерам. А это примерно равно площади американского штата Монтана. Это больше чем вся Днепропетровская область.

И крупные финансовые инвесторы обычно ориентированы на крупнотоварное производство монокультур. Как сказал Дон Бакло из Американского сельскохозяйственного фонда: «Например, инфраструктуры для работы с продуктами, отличными от кукурузы или сои в Айове, просто не существует. Таким образом, фермеры сталкиваются с необходимостью выращивать одни и те же культуры до бесконечности. Это страшное положение, потому что в случае ликвидации программы по этанолу, что будут делать фермеры, выращивающие кукурузу? Уже сейчас цены настолько низкие, что, по прогнозам, доходы фермеров будут вдвое ниже, чем они были шесть или семь лет назад. У нас нет плана Б для такого типа событий».

Иностранцы уже владеют более 10 млн. га сельхозугодий в США. Это примерно равно площади штата Вирджиния или пяти средним областям Украины вместе взятым.

Фото http://www.reuters.com

Самой запоминающейся сделкой было приобретение в 2013 году крупнейшего американского производителя свинины, компании Smithfield, китайской компанией Shuanghui, которая впоследствии сменила название на WH Группа. В результате Китай контролирует более 400 американских ферм, состоящих из 40 тыс. га сельхоз угодий, плюс 33 перерабатывающих завода, и одну из каждых четырех американских свиней. Однако можно утверждать, что наиболее важными активами в рамках этой продажи в размере 4,72 млрд. дол. являются сельскохозяйственные угодья и вода.

Такие штаты, как Айова, запретили продажу сельхозугодий иностранным покупателям, а в других есть законы, ограничивающие количество земли, которая может быть продана. Особенную обеспокоенность вызывает доступ к воде. И эксперты жестко критикуют американское правительство за отсутствие четкой национальной политики в этом вопросе.

Большинство крупных сделок в США проходят через Комитет по иностранным инвестициям (CFIUS). Созданный администрацией Форда в 1975 году, он обладает широкими полномочиями принимать или отклонять запросы на иностранные приобретения американских компаний и земли. Его отчеты секретны, а решения принимаются практически без оглашения причин.

Эксперты GROWFORD Institute обращают внимание, что несмотря на «либеральный» рынок, в США очень сильны права местных общин, которые могут через суд наложить серьезные ограничения на деятельность владельцев земли (locally unwanted land use).

V поправка к Конституции Соединенных Штатов, принятая еще в 1791, содержит «правило отчуждения» (Takings Clause), которое позволяет федеральным и местным органам власти вернуть государству для публичных нужд любую частную собственность (в том числе землю) по решению суда. Владельцу при этом выплачивается компенсация. Это правило используется в случае серьезного нарушения землепользования, или в случае, когда на определенном участке найден стратегический ресурс. Где подобные механизмы в проекте реформы в Украине?

автор: АРТЕМ ПЕТРЕНКО, Заступник директора Інституту розвитку інновацій Intens

4

В Европе начинается захват земли

 Андрей Z.20 июня 2013 в 07:00

В Европе начинается захват земли - фото

 Захват лучших земель до некоторых пор происходил только в бедных странах. Теперь он начался и в Старом Свете

После погони за черным и голубым золотом спекулянты обратили свой взор на «новый» ценный ресурс — землю.

Явление носит название «захват земли», то есть приобретение частными лицами и иностранными правительственными организациями права на использование обрабатываемых земель. От этого страдает в основном местное население, которое теряет свой основной источник к существованию.

За последнее десятилетие этот феномен стал очень заметен: согласно данным, сообщенным в апреле 2012 года порталом Land Matrix, занимающимся мониторингом захвата земли в мире, начиная с 2000 года, было задействовано 1217 контрактов на широкомасштабную аренду 83-х миллионов гектаров сельскохозяйственных земель, что составляет чуть больше 2% всех культивируемых земель в мире. Большая часть этих земель расположена в таких африканских странах, как Судан, Танзания, Эфиопия, Демократическая республика Конго. За ними идут страны Азии и Латинской Америки. Но почему возник этот новый «земельный голод»?

Во второй половине ХХ века цены на сельскохозяйственные участки были очень низкими. Однако, в 2007—2008 годах целая серия взаимосвязанных явлений — низкий урожай, плохие климатические условия и ограниченный запас пищевых продуктов в некоторых странах — обусловила резкий подъем цен на землю. Этот подъем вместе с постоянным ростом населения (есть прогноз, что к 2050 году население Земли достигнет 9 миллиардов человек) вызвал тревогу в некоторых странах, в основном импортирующих сельскохозяйственные продукты. К этим странам относятся государства Персидского залива, Саудовская Аравия, Южная Корея и Япония. Отсюда и началась погоня за землями наиболее бедных стран.

Не только повышение цен на сельскохозяйственные продукты пробудило интерес к земле. Биотопливный бизнес (производство горючего из сельскохозяйственных отходов) и недавний финансовый кризис способствовали расширению захвата сельскохозяйственных земель. Вряд ли развитие этого явления замедлится в ближайшие годы. Тем более, что до сих пор не предпринималось никаких мер для ограничения распространения этого явления.

Единственный международный институт, предпринявший конкретные шаги против захвата земель — это Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (ФАО): в мае 2012 года Комиссия по пищевой безопасности одобрила «Директивы для сельскохозяйственного фонда и доступ к рыбным и лесным ресурсам». В документе определены принципы и практические меры, которых должны придерживаться правительства стран мира, чтобы гарантировать равноправный доступ к земле. Хотя выработка этих директив представляет собой первый шаг на законодательном уровне против новой формы колониализма, эти принципы все-таки далеко не обязательны для исполнения.

С некоторых пор захватчики земель положили глаз на наиболее плодородные земли Европы. Исследование под названием «Концентрация и захват земель и борьба людей в Европе», проведенное Европейским координационным центром по защите прав фермеров и организацией «Руки прочь от земли» бьет тревогу из-за опасного повышения уровня концентрации собственности европейских земель.

Из доклада стали известны неожиданные вещи: в Европе в руках 3% земельных собственников сосредоточено 50% всех сельскохозяйственных угодий. Эта ситуация сравнима с положением дел в Бразилии, Колумбии и на Филиппинах. После Венгрии, Румынии, Сербии и Украины транснациональные компании и суверенные иностранные фонды перенесли свои интересы в Западную Европу. Сначала под прицелом оказались страны Pigs (явление захвата земель наиболее широко распространено в Каталонии и Андалузии), а потом Германия, Франция и Австрия. Земли этих стран стали объектом экономических и финансовых спекуляции со стороны колоссов агробизнеса, хедж-фондов, расширяющихся китайских предприятий и российских олигархов.

А как реагирует Европейский Союз? Конечно, в эти годы при общей аграрной политике ЕС не затормозил распространение явления. Более того, он способствовал его расширению благодаря субсидиям, предназначенным исключительно большим сельскохозяйственным предприятиям. Такую политику нельзя назвать дальновидной, так как, с одной стороны, она стала препятствием для проникновения на сельскохозяйственный рынок малых собственников, которые могли бы составить конкуренцию сельскохозяйственным колоссам, а с другой стороны, в ней проявилась недооценка земельной проблемы. ЕС не считает землю общим достоянием. Разумеется, это явление уже привело к значительным последствиям и насилию.

Захвату земель воспротивилось местное население. В крайних случаях происходил мятеж и занятие земли. Крестьянская община Нарболии, что в провинции Ористано, единодушно выступила против плана использования сотен гектаров сельскохозяйственной земли под строительство самой большой теплицы в Европе, обогреваемой солнечными батареями. Но проблема касается и городских земель.

Недавно мятеж возник в Вене, где группа молодых людей решила создать сельскохозяйственную общину внутри города.

Эти эпизоды отчаяния и противостояния проявляются в различных ситуациях, но они напоминают народные бунты, случившиеся недавно в Африке и на юго-востоке Азии, где захват земель стал наблюдаться в начале третьего тысячелетия.

Источник: Роберто Роведа (Roberto Roveda), Алессандра Фаваццо (Alessandra Favazzo) Il land grabbing arriva in Europa — Limes (Италия) /

5

В мире «земляная лихорадка» — борьба за плодородную землю

Началась глобальная гонка за право обладания запасами продовольствия, как сообщает британская The Independent. Инвесторы по всему миру скупают земли сельскохозяйственного назначения. Особенно наглядно это можно увидеть в Африке.

На Черном континенте процесс называют «земляной лихорадкой» или даже новым колониализмом. Африканские земли сегодня скупают богатые страны, желающие обеспечить себе продовольственную независимость. Среди покупателей Саудовская Аравия, Эмираты, Южная Корея (третий в мире импортер зерна), Китай, Индия, Ливия и Египет.

Эти государства находятся сегодня на передовой линии безумной «земляной лихорадки», целью которой является захват плодородных земель по всему миру, и особенно в Африке. Это самый бедный континент, а значит здесь самая дешевая земля.

За последние несколько месяцев инвесторы из Саудовской Аравии вложили в покупку ферм Эфиопии более $100 млн. Здесь они рассчитывают выращивать пшеницу и ячмень. Шейхи уже обладают сотнями тысяч гектаров земель этой несчастной африканской страны, измученной войной. Владеют они и землями в соседнем Судане.

Саудиты скупили земли в Индонезии и Тайланде для того, чтобы выращивать там рис. Китай также владеет обширными плодородными участками за границей, по большей части в Алжире и Зимбабве. Ожидается, что на иностранных фермах Поднебесной в этом году будет трудиться около миллиона этнических китайцев.

Власти Кении и Танзании сдают свою землю в аренду, а вот руководство Уганды предпочитает торговать ею. В последнее время Египет купил у этой страны около 800 тысяч гектаров, на которых будут осуществляться посадки пшеницы и других зерновых.

Правительство Саудовской Аравии ведет переговоры с Пакистаном о покупке у него еще 400000 гектаров земли, импорт продовольствия здесь будет защищать частная армия из 100000 человек. Покупателям или арендаторам земли гарантируется защита по закону на тот случай, если следующее правительство в Исламабаде будет к ним менее дружелюбно.

Что же послужило катализатором этой «земляной лихорадки»? Резко рванувшие в последние два года вверх цены на пшеницу и рис. Это вызвало беспорядки в 30 странах от Индии до Гаити. Но настоящая «лихорадка» началась в конце прошлого года, когда многие страны-экспортеры продовольствия ввели экспортные тарифы.

Особенно актуальным вопрос продовольственной независимости выглядит для Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна и других арабских стран. Выращивать зерно в условиях пустыни безумно дорого и крайне малоэффективно. Власти Саудовской Аравии активно побуждают своих инвесторов скупать плодородные земли за границей, сокращая собственные посевные площади из-за угрозы нехватки воды.

Но не все страны встречают инвесторов с распростертыми объятиями, как это происходит в Пакистане. План властей Мадагаскара передать около 500000 гектаров южнокорейскому гиганту Daewoo в аренду на 99 лет вызвал публичное недовольство. Это принудило правительство отменить сделку и повлияло на смену президента страны.

По информации Businessweek.

6

Рейдерство «по-российски». Захват земель в Подмосковье. Селяне вынуждены покидать свои дома

В результате силового захвата сельхозугодий в России уже почти треть плодородных земель разорена. Правозащитники обвиняют в злом умысле крупные промышленные холдинги и власть. Жители многих российских деревень вынуждены покидать свои дома. Остановить рейдеров, пришедших в село, по мнению правозащитников, может только качественный земельный кодекс

Слово «рейдерство», под которым на Западе обычно понимают скупку акций предприятия у мелких акционеров по более высокой цене, нежели способно предложить руководство фирмы, в России имеет совсем иной смысл. И означает силовой захват предприятия с последующей продажей его основных активов заказчику акции. Только по официальным данным, ежегодно в РФ совершается более пяти тысяч рейдерских атак. В числе жертв — представители среднего и мелкого бизнеса, учреждения культуры, фермеры.

Сегодня в России в результате бандитского захвата разорена почти треть плодородных сельхозугодий. Причём речь идёт о землях не только в Подмосковье, но и в российской глубинке.

Недружественный, рейдерский, а попросту — пиратский захват собственности, который ещё пару лет назад практиковали в промышленности, сейчас используют в сельском хозяйстве. Первыми пали наиболее ценные земли Московской области, рассказал член межрегионального движения «Крестьянский фронт» Дмитрий Ларионов:

«В Подмосковье наиболее серьезная ситуация связана с захватом порядка 300 сельскохозяйственных предприятий. Более 35 процентов территории сельскохозяйственных угодий уже официально числится просто неиспользованной. Сколько реально сельских жителей осталось в тех или иных деревнях – ужас охватывает: два, три, ноль… В деревне Ожегово еще десять лет назад проживало 150 человек, сегодня – ноль».

Ценная подмосковная земля оказалась не единственным лакомым объектом для рейдеров. Сельхозугодья захватываются и скупаются практически повсеместно: на европейской части России, на Урале и за Уралом. Лидер Уральской народной ассамблеи Василий Мельниченко привез в Москву фото-отчет о том, как были практически растащены по кирпичику коровники одного из совхозов в Свердловской области и разобраны на плиты дома в другом поселке. Исполнителями разбойного замысла были местные казаки, заказчиками – специально созданные властью группы, сказал Василий Мельниченко…