Хроники и Комментарии

Власть, расследования, сатира, фото

Классик, реалист, передвижник. Это Илья Репин. И это правда. Но есть и другая сторона медали: непростой характер великого художника…

Posted by operkor на 31 июля, 2021

Арест пропагандиста. 1880–1889, 1892 годы

В 1910 году разгорелся скандал… «Открылась в Петербурге выставка «левых» иностранных художников под названием «Салон Издебского», — вспоминал Корней Чуковский. — Этот Издебский, человек разбитной и учтивый, в очень туго накрахмаленной манишке, был у Репина в Финляндии, пригласил его на вернисаж своей выставки. Репин кланялся, благодарил, провожал его до ворот и еще раз кланялся и прижимал руки к сердцу. В назначенное время Илья Ефимович приехал на выставку.

Издебский, сверкая манишкой, встретил его на лестнице и стал рассыпаться в любезностях, и Репин снова кланялся, прижимая руки к сердцу, и говорил ему приятные слова. А потом вошел в залу, шагнул к одной картине, к другой и закричал на всю выставку:

— Сволочь! — и затопал ногами и стал делать такие движения, будто хотел истребить все кругом. Издебский было разлетелся к нему, но Репин в исступлении гнева мог выкрикивать только такие слова, как «карлик», «лакейская манишка», «мазила», «холуй», и эти слова сдунули Издебского, как буря букашку».Воскрешение дочери Иаира. 1871 год. На картине изображен новозаветный эпизод воскрешения Иисусом Христом 12-летней девочки

«Биржевые ведомости» опубликовали гневное письмо Репина, где он резко критиковал картину Петрова-Водкина «Сон», а также Александра Бенуа, назвавшего в своем обзоре ту картину «самым значительным произведением года». В ответ в газете «Речь» вышел протест Петрова-Водкина «По поводу письма проф. Репина». А журнал «Аполлон» обрушился с критикой уже на самого мэтра: «…недостаток вкуса, культуры вовсе не обесценивает, в наших глазах, Репина — бесспорного мастера, обладающего могучим темпераментом, трудолюбием, искренностью, иногда — вдохновенного. Дело — не в этом, а в том, что Репин, оставаясь даровитым художником, критик — «никакой», — написал редактор издания Сергей Маковский. — <…> В разгар передвижничества он яростно «отрицал» старых мастеров Возрождения. Потом «признал», и оповестил об этом Россию в ряде статей, удивительных своей ребяческой элементарностью (в «Театральной газете»). Потом, под влиянием обновительных течений конца 90-х годов, он, было, примкнул к художникам «Мир Искусства». Но вскоре с ними разошелся, назвав, на прощание, Дегаза (так тогда называли Эдгара Дега. — Прим. авт.), тончайшего рисовальщика современности, безграмотным рекламистом (!). С тех пор подобные «оценки» Репина перестали удивлять»…Автопортрет за работой. 1915 год

Надо сказать, что у мирискусников Репин вообще вызывал резкое неприятие. Правда, платил им Илья Ефимович той же монетой: «В ваших мудрствованиях об искусстве вы игнорируете русское, вы не признаете существования русской школы. Вы не знаете ее, как чужаки России. То ли дело болтать за европейцами: Давид, Делакруа, Болер, Зола, Рёскин, Вистлер; вечно пережевываете вы европейскую лавочку, достаточно устаревшую там и мало кому интересную у нас». Репина всю жизнь критиковали, с разных сторон, так что ему было не привыкать. Он часто повторял слова обожаемого Пушкина: «Ты сам свой высший суд; // Всех строже оценить умеешь ты свой труд. // Ты им доволен ли, взыскательный художник?»Портрет И.С. Тургенева. 1874 год. «На все он имел свой оригинальный взгляд. Видел много и в Европе, и в России; и знал превосходно русский народ и его язык», — вспоминал Репин о Тургеневе

И, кстати, западное искусство он знал превосходно: с юности был завсегдатаем Эрмитажа, по окончании Академии художеств как обладатель Большой золотой медали (за полотно «Воскрешение дочери Иаира» в 1871 году. — Прим. авт.) получил шестилетнее пенсионерство, позволившее увидеть Италию, Австрию, Испанию, Францию, Голландию, Англию. Впечатлили его лишь старые мастера — Рембрандт, Веласкес, Хальс. Парижский Салон энтузиазма не вызвал. Крамской писал Третьякову: «Что касается Репина, то он не пропал, а захирел, завял как-то; ему необходимо воротиться, и тогда мы опять увидим прежнего Репина»…Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года, в день столетнего юбилея со дня его учреждения. 1901–1903 годы. На картине изображен 81 человек

ПРАВДА ЦЕЛОГО

Первая поездка в Европу открыла молодому Репину глаза на сущностные черты русского реализма: «Наша задача — содержание. Лицо, душа человека, драма жизни, впечатления природы, ее жизнь и смысл, дух истории — вот наши темы, как мне кажется; краски у нас — орудие, они должны выражать наши мысли, колорит наш — не изящные пятна». Паренек из Чугуева Харьковской губернии, крестьянских кровей, начинал богомазом, накопил 100 рублей, чтобы ехать в Петербург, поступил в Академию художеств лишь со второго раза. Но вскоре стал одним из лучших учеников самого Ивана Крамского, утверждавшего, что «драгоценнейшее качество художника — сердце». И без такой основы разве смог бы Репин создать грандиозное наследие? Мог бы написать столь разные работы: и чудесный «Садко в подводном царстве», и критический «Арест пропагандиста», и подвижнический «Николай Мирликийский избавляет от смерти трех невинно осужденных», и развеселое «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», и державный «Прием волостных старшин императором Александром III во дворе Петровского дворца в Москве», и залихватский «Гопак»?Портрет М.П. Мусоргского. 1881 год. Композитор позировал, будучи смертельно больным. Вскоре он скончался. Гонорар за портрет Репин пожертвовал семье Мусоргского

Но настоящий успех пришел к нему, еще студенту Императорской академии, после трех лет работы над «Бурлаками на Волге». Картину приобрел будущий президент Академии художеств, великий князь Владимир Александрович. И после ряда выставок, в том числе зарубежных, принесших молодому художнику европейскую известность, повесил «Бурлаков» в своей бильярдной. Достоевский записал в дневнике: «Ведь иной зритель уйдет с нарывом в сердце и любовью (с какой любовью!) к этому мужичонке, или к этому мальчишке, или к этому плуту-подлецу солдатику! Ведь нельзя не полюбить их, этих беззащитных, нельзя уйти, их не полюбя. Нельзя не подумать, что должен, действительно должен народу…» Потом писатель упомянет это произведение в одной из своих полемических статей: «фигуры гоголевские!» А Николай Ге сказал молодому коллеге: «Юноша, вы сами еще не сознаете, что написали. Моя «Тайная вечеря» перед этим — ничто». Однако нашлись и критики. Министр путей сообщения укорял художника: мол, анахронизм это, вчерашний день отечественного транспорта!Портрет Е.Н. Званцевой. 1889 год. Художник называл свою любимую «Благородным сфинксом». Этот портрет почти сорок лет был у художника…

Разногласия в оценках сопровождали большинство картин Репина. Его ругали и хвалили за «Царевну Софью», за «Не ждали», за «Крестный ход в Курской губернии» и даже за портрет Тургенева! А полотно «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 г.» и вовсе вызвало скандал, затеянный столичной газетой «Минута». Репортер, подписывавшийся псевдонимом Шуруп, написал, что «Иван Грозный» — не репинская картина, а некоего студента, набросавшего эту сцену, и Репин, дескать, совершил плагиат. Художник подал на газету в суд, она покаялась: Шуруп — молод, поверил сплетне, но оказалось, что за этим стоят враждовавшие с передвижниками академики. В том же, 1885 году картину купил Третьяков, но, по распоряжению Александра III, держал ее в фондах. И только в 1913-м ее увидели зрители.Автопортрет с Н.Б. Нордман. 1903 год. Отдых на балконе-мастерской в дачном поселке Куоккала

Расцвет творчества Репина пришелся на 1880-е, когда в числе его работ появляются превосходные портреты современников. Автор признался, что «на короткое время влюблялся» в натуру, изучал книги писателей, слушал музыку композиторов, читал стихи поэтов… Но об одном из первых своих героев он помнил всю жизнь: «Из Москвы, от П.М. Третьякова, я получил заказ на этот портрет, поселился в Париже, недалеко от Тургенева, чтобы не затрудняться расстоянием (Rue Lepic 12). Ив[ан] Сер[геевич] принял меня очень ласково и 1-й сеанс прошел в блаженной удаче… И я радовался — Ив. Серг. поздравлял меня с успехом!.. На другой день, утром, перед сеансом, я получил от Ив. Серг. длинную записку: он описывал подробно, что m-m Виардо забраковала этот портрет… Я непременно должен начать на новом холсте: ей особенно не нравилось выражение лица (что особенно восхищало нас). После долгого уговора, я, с отчаянием, повернул свой холст… Надо было, по мнению m-m Виардо: взять другой поворот — другого профиля — этот не хорош — у Ив. Сергеевича. Все повернулось… Началось долгое старательное писание — мое; и долгое — терпеливое — позирование Ив. Серг. — уже не увенчавшееся желаемым успехом. <…> Портрет этот был приобретен на моей выставке в Москве — Саввой Ивановичем Мамонтовым — он подарил этот портрет Румянцевскому музею, где он и висел долго. Теперь я не знаю, где этот портрет; но каждый раз, я не могу равнодушно вспомнить, записанную сверху голову, которая была так удачна, по жизни и сходству… Но за это небольшое огорчение, я был награжден… количеством времени — интимно проведенным мной в обществе очаровательного Ив. Сергеевича». По словам Репина, в русскую живопись Тургенев начал верить, увидев, как написаны на портрете его руки…Фото: Александр БурыйКуоккала переименована — сейчас это поселок Репино. За парком — берег Финского залива

Творчество Репина Владимир Стасов называл «энциклопедией пореформенной России», а вот в даре писать прошлое критик художнику отказывал. Но именно в исторических полотнах автор старался раскрыть эмоциональную сторону ситуации, что сближало его героев со зрителем. Репин был виртуозным мастером, владел любой техникой, но предпочтение отдавал масляным краскам. Говорили, что работал он, почти не отрывая глаз от модели: руки сами брали нужную кисть, смешивали краски в необходимых пропорциях: «Мне нет дела до красок, мазков и виртуозности кисти, я всегда преследовал суть: тело так тело». Художник Яков Минченков заметил, что Репин не интересовался эстетскими изысками, одной лишь формой или цветом, но всегда была важна ему жизненная тема, живые люди, сильные переживания. Современники вспоминают его как импульсивного, но отходчивого человека, склонного к провоцированию с полным осознанием, что он выступает провокатором. Возможно, это помогало ему как художнику наблюдать за людьми, выявлять характер. И на всех его полотнах мы видим бесконечный психологически богатый «материал». Он говорил, что в его искусстве правит не «красота», а «живая гармоничная правда целого».Портрет Н.Б. Нордман. 1909 год

Репин считал, что современники его не понимают, хотя был не просто популярным, а по-настоящему культовым художником. Если попытаться оценить его наследие, то становится ясно, что это был «всеядный» художник, откликавшийся на любые актуальные темы, сочувствовавший в своих работах то «правым», то «левым». Наверное, можно было бы говорить о желании художника быть объективным.

Эти метания — тоже своего рода поиск ответов, естественные сомнения человека, не знающего «всей правды», но неравнодушного, вовлеченного в общественную жизнь и способного показать другим разные точки зрения, из которых складывается общая картина времени. Для Репина искусство — отражение «внешних проявлений Духа», «самый опасный предмет любви по своей глубине, непостижимости, вечной новизне, вечной таинственности», «в нем больше всего отражается божественное начало в человеке», «самый… гениальнейший художник вселенной… — Бог». В таком понимании искусства Репин был непоколебим.Манифестация 17 октября 1905 года. 1907 год. Доработана в 1911-м

САМОЕД

У преподавателя рисования и черчения императорской Петергофской гранильной фабрики Алексея Шевцова была 9-летняя дочка Верочка, которая терпеливо позировала Репину. А когда она стала студенткой Мариинского института, они друг в друга влюбились. В 1872-м ей исполнилось 16 лет, и 28-летний Илья повел ее под венец. В том же году родилась дочь Вера, потом — Надя. Вернувшись в 1876 году из Парижа, супруги едут в Чугуев, где появляется на свет сын Георгий (Юрий), вслед за ним — Таня. Жена разделяла интересы мужа, часто позировала ему. «Вспоминаю, как-то раз, в Москве, мы с сестрой Сашей заехали к Репиным, — писала друг семьи, дочь Третьякова Вера Зилоти. — Вера Алексеевна, сидя случайно со мной одной в столовой за столом, говорила мне, как она, после целого утомительного дня, уложив свою ватагу ребят, измученная, садится за этот стол помолчать и прийти в себя в тишине. «И вот придет Илья, начнет рассказывать о своей работе в тот день над своими картинами — и усталость моя мгновенно исчезает. Ложусь спать счастливая, полная энергии на будущий день. Тогда я забываю и свое, надоевшее мне лицо, которое утром, когда я причесывалась, приводило меня, в зеркале, прямо в отчаяние своей некрасивостью».

Слава и популярность Репина росли, а вместе с этим увеличивался и разлад в семье: художник все больше отдалялся от жены, до Веры доходили слухи о его многочисленных романах. Муж становился избалованным и капризным, атмосфера в их доме бывала накаленной, «за обедом иногда тарелки летали». И в 1887-м они расходятся, но без официального развода. Две старшие дочери остаются с отцом, а младшие дети — с Верой.

Художник мечтал встретить такую женщину, которой мог бы быть преданным и не искать вдохновения на стороне. Долгое время он дружил с дочерью Льва Толстого Татьяной, был увлечен одной из своих учениц, Верой Веревкиной. Но в ноябре 1888 года к нему пришла учиться рисованию 24-летняя барышня из дворянской семьи Елизавета Званцева. Он влюбился с первого взгляда. Черноокая красавица лишала Илью Ефимовича самообладания — он робел и терялся в ее присутствии, с трудом мог говорить… И стал писать письма. Ее это сильно смутило: увлекающийся человек, избалованный женщинами, отец четверых детей, его старшие дочери были ей почти ровесницами! Званцева стала реже бывать у Репина, а потом и вовсе перешла учиться к Павлу Чистякову. Репин, забыв о гордости, искал встреч, умолял о свиданиях, писал пламенные письма: «Как я Вас люблю! Боже мой, боже, я никогда не воображал, что чувство мое к Вам вырастет до такой страсти. Я начинаю бояться за себя… Право, еще никогда в моей жизни, никогда никого я не любил так непозволительно, с таким самозабвением… Даже искусство отошло куда-то и Вы, Вы — всякую секунду у меня на уме и в сердце. Везде Ваш образ. Ваш чудный, восхитительный облик, Ваша дивная фигура с божественно-тонкими, грациозными линиями и изящнейшими движениями! <…> Теперь я думаю — никогда, никогда не вырву я из своего сердца этого болезненно сладкого чувства Вас, божественно-прекрасной. Ваш раб».

В марте 1889 года Репин начал писать сразу два ее портрета — анфас и в профиль. О своей горестной любви он рассказал только Софье Андреевне Толстой. Роман был платоническим, с очень редкими встречами и, по сути, только в письмах — Репин написал их 74! Лиза оставалась неприступной — не могла позволить себе отношений с женатым мужчиной. Поэтому их брак мог быть лишь неофициальным. Не всякая девушка могла на такое пойти. Но только Лизе мог полностью открыться Репин: «А Вы правы, я очень эгоистичен, капризен — отвратительный характер, но как Вы наивны, полагая, что меня избаловала публика и рецензенты! <…> Неужели художник, любящий искусство, может придавать этому значение. У него перед глазами стоят идеалы вроде обломков Парфенона, созданий Веласкеза, Фортуни, Морелли, Тициана и др. Он с горечью в глубине души уже почти уверен, что ему не достичь той высоты искусства, которая была 1000, 300 и 200 лет назад! Ну что, скажите, какое утешение может быть тут публика, рецензенты, чтобы даже нечто о себе вообразить и капризничать?! <…> Нет, зло, раздраженность и отчаянность происходят от надорванности сил, от непосильных порывов, от невозможности приблизиться к идеалу, от сознания своей бездарности, тяжелости, недостатка чувства меры, вечное шатание с методом дела и т.д. Вот эти-то мучения ада и создают то настроение сарказма, недовольства, недоверия и презрения к окружающей жизни. Не все ли равно… К чему все это мне, если у меня там не вышло… А тут еще похвала рецензентов! Надо молчать, кланяться. Праздное зевание публики, ее апатичные замечания… Ах, черт бы побрал весь этот дешевый навоз, который даже в геологическую формацию не войдет, а сметется в хлам завтра же и забудется навсегда».

Последнее письмо датировано 22 ноября 1903 года. В это время Репин уже не был одинок. Параллельно развивался еще один роман, который перерастет в пятнадцатилетний гражданский брак. Эпатажную писательницу, пропагандировавшую идею равноправия женщин, реформу брака, вегетарианство, Наталью Нордман-Северову привела в дом к Репину известная меценатка княгиня Мария Тенишева, которая заказала художнику свой портрет. Чтобы не скучать на сеансе, Тенишева попросила Нордман читать вслух стихи модного поэта Фофанова. Наталья Борисовна сидела спиной к мольберту и декламировала низким голосом: «Звезды ясны-ы-е, звезды пры-красныя // Нашептали цветам сказки чу-удныя // Лепестки улыбнулись атласны-ыя…» Княгиня хихикала, Репин злился — сеанс «поэтического позирования» не удался.Фото: Александр БурыйСтоловая в «Пенатах». Знаменитый круглый стол, сделанный по эскизам Репина

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

Дочь шведского дворянина, дослужившегося на русской службе до адмиральского чина, крестница Александра II в молодости сбежала из дома в Америку, год работала на ферме, чтобы понять, что такое физический труд. Встреча Нордман и Репина произошла в 1891-м и… напугала художника, который написал Тенишевой: «Наталья Борисовна… своим прозаическим взглядом Мефистофеля на все становится невыносима для моих нервов… это один из тех типов, при которых не удаются спиритические сеансы». Художник всячески избегал общества Нордман, а через пару лет они встретились как старые знакомые, и начался роман — ее не беспокоила моральная сторона, она открыто поселилась у любовника. Корней Чуковский называл эту обладательницу властного характера «боевой суфражисткой», а Репин — Шахерезадой: она знала шесть языков, рассказывала ему об Америке, занималась лепкой, рисованием и фотографией, писала романы и пьесы. «Мое обожание Шехерезады перешло в какой-то фантастический культ — настроение, в котором пишут сонеты. Как жаль, что я не поэт», — писал он Тенишевой в 1897 году.

Он был уже немолод, хотел простого «мещанского счастья», и в 1899-м приобрел на имя Натальи Борисовны Нордман землю в поселке Куоккала, в двух часах езды от Петербурга. Выстроили усадьбу, назвали ее «Пенаты» — в честь древнеримских богов — покровителей домашнего очага. Она организовала там такую жизнь, чтобы Репин спокойно работал. И с 1907-го Илья Ефимович живет в «Пенатах» безвыездно.

Первый портрет Нордман он написал в Австрии еще в 1900 году, по дороге домой со Всемирной выставки в Париже, где купил для нее новейшую модель фотоаппарата «Кодак». С помощью этого подарка Наталья Борисовна создаст многолетнюю фотолетопись «Пенатов»: будни, события, дружеские встречи.

До конца дней Репина в столовой «Пенатов» висел портрет Званцевой, напоминая старику о несостоявшейся большой любви. Лиза, кстати, так и не вышла замуж, умерла внезапно, на восемь лет раньше своего учителя.Фото: Александр БурыйВ доме помещались мастерские, кабинет, гостиная, столовая

А первая жена, Вера, отомстила ему, настроив детей против отца: не сложилось между ними добрых отношений. Репин считал детей неудачниками: старшая, Вера, стала посредственной актрисой и никак не могла выйти замуж, Татьяна работала учительницей, а Юрий с детства болел, школу не окончил, женился на кухарке, наглой девке, и только деньги с отца требовал и пил. В итоге Нордман выделила Юрию на своем участке место для дома — отдельно от «Пенатов».

Наталья была экстравагантной: пила отвар из свежего сена, босиком танцевала на снегу, носила вместо шубы подбитое стружкой пальто… и заболела. Врачи диагностировали чахотку. Репин возил ее на итальянские и швейцарские курорты — не помогло.

Гостей в «Пенатах» стало меньше, запахло болезнью, он мог поместить жену в лучший туберкулезный санаторий, но она отказалась. И ушла из дома, как умирающая собака, без объяснений… Наталью удалось обнаружить в швейцарской больнице для бедных, помощи от мужа не приняла: его письма вернулись нераспечатанными. Чуковский перевел ей деньги, будто за редактуру книги Репина, и она ответила: «Не могу себе представить, какое имею к ней отношение, что за книга и об чем меня спрашивают. Вам представить легко, как я далека от вопросов издательства и как изумлена таким странным явлением…»

В июне 1914-го она скончалась. Репин съездил на могилу, заказал дорогую плиту. И в «Пенатах» началась другая жизнь: хозяйство вела старшая дочь, Вера Ильинична, имя Натальи в доме не произносили, о вегетарианстве забыли. Ученица Репина Вера Веревкина, приехав в «Пенаты» после смерти Нордман, поразилась, как быстро выветрился из дома дух той, которая его создала. От бывшей хозяйки остался только ее бюст в мастерской художника.Фото: Александр БурыйВ «Пенатах» бывали М. Горький, К. Чуковский, В. Маяковский, С. Есенин, Ф. Шаляпин…

НОВЫЙ МИР

Полотно «Манифестация 17 октября 1905 года» художник создал в 1907–1911 годах — выждав, осмыслив. О потрясениях 1905 года Репин знал только из печати и пересудов, а он ведь всегда писал с натуры, искал моделей. Поэтому взял за «наглядный пример» картину Эжена Делакруа «Свобода на баррикадах». Но в его эскизе был саркастический метафизический «экспрессионизм»: над толпой воодушевленного народа парят извивающиеся черные бесы. В заключительном варианте этого нет, но лица в толпе, с воодушевлением поющей, вероятно, «Интернационал», напоминают преумноженный «Крик» Эдварда Мунка.

Философ Василий Розанов, живший по соседству в Куоккале и общавшийся с Репиным, написал в 1913-м об этой картине: «…сумасшествие, энтузиазм и святая чистота русских мальчиков и девочек — вот что сплело нашу революцию, понесшую красные знамена по Невскому на другой день по объявлении манифеста 17 октября <…> Конечно, все жившие в 1905–1906 годах в Петербурге скажут о картине: «Это — так! Это — верно!» Несут на плечах маньяка, с сумасшедшим выражением лица и потерявшего шапку. «До шапки ли тут, когда конституция». Лицо его не ясно в мысли, как именно у сумасшедшего, и видны только «глаза в одну точку» и расклокоченная борода. Это «назарей» революции <…> И, ей-ей, для счастья юных я из 12 месяцев в году отдавал бы один революции. Русская масленица. Репин, не замечая сам того, нарисовал «масленицу русской революции», карнавал ее, полный безумия, цветов и блаженства. <…> в форменном пальто, чиновник лет 45, с крепко сжатыми губами и богомольно смотрящими вперед глазами! Вот лицо, полное уже мысли, веры, — лицо прекрасное, хотя тоже немножко тупое! Он всю жизнь философствовал у себя в департаменте, он читал декабристов и о декабристах, он все ждал, «когда придет пора»… И вот пришла вожделенная «пора», конституция, — и он внутренне молится и весь сосредоточен. <…> простолюдин-революционер, «распропагандированный» на митингах не более 9 месяцев назад. Это — «быдло» революции, ее пушечное мясо. Он голодал до 17 октября, но, увы, и после 17 октября будет голодать. И наконец, позади его неоформленное лицо настоящего революционера, единственное «настоящее» лицо революции во всей картине: это террорист, самоубийца, маньяк, сумасшедший. Он все молчит, и до революции, и после революции. Молчит, молчит и потом убьет. А почему убил — не скажет и даже едва ли знает. В середине — благообразный старец с большой белой бородой. Это «общественный деятель», человек 60-х годов, «преданий Добролюбова» и «Современника». Лицо его — и огорченное, и радующееся. Он 40 лет огорчался, а 17 октября возрадовался. <…> Какая картина!.. <…> Картину «17 октября» надо сопоставлять с «Мундирной Россией». Это знаменитый «Государственный Совет»… Одна другую поясняет!.. И как русская история становится понятна в этом сопоставлении!»Автопортрет. 1920 год. Последний автопортрет. Невзгоды и неустроенность вызывали у Репина тяжелые мысли: «…дни черные во всех отношениях…»

Министерство императорского двора заказало Репину групповой портрет — «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года, в день столетнего юбилея со дня его учреждения», но не приняло выполненный заказ: увидев холст, придворные пришли в ужас и негодование из-за нарушения на картине этикета и хода церемонии. Эта многофигурная красно-бело-золотая масса динамично закручивается спиралью, словно в воронку — пророчество?

«О том, что немцы напали на нас, Репин узнал в моей комнате, — вспоминал Чуковский. — В тот день он был именинник, ему исполнилось семьдесят лет, и он пришел ко мне на дачу с полудня, чтобы спрятаться от тех делегаций, которые, как он знал из газет, должны были явиться к нему с поздравлениями. Чтобы избежать юбилейных торжеств, он запер свою мастерскую на ключ и в праздничном светло-сером костюме, с розой в петлице, с траурной лентой на шляпе поднялся по лестнице ко мне в мою комнату и попросил «ради праздника» почитать ему Пушкина. У меня в это время сидели режиссер Н.Н. Евреинов и художник Ю.П. Анненков. К обоим Репин относился сочувственно. Мы горячо поздравили его, и, выполняя высказанное им пожелание, я взял Пушкина и начал читать. Репин присел к столу и тотчас же принялся за рисование. Анненков устроился сзади и стал зарисовывать Репина. <…> Все время Илья Ефимович оставался спокоен, радостно тих и приветлив. Лишь одно обстоятельство смущало его: несколько раз мои дети бегали на разведку в Пенаты и всегда возвращались с известием, что никаких делегаций не прибыло. Это было странно, <…> Но вечером пришла, запыхавшись, соседка по даче и тихо сказала: «Война!» Все вскочили с мест, взволновались и заговорили, перебивая друг друга, о кайзере, о немцах, о Сербии и о Франце-Иосифе… Репинский праздник сразу оказался отодвинутым в прошлое»…

В апреле 1918-го закрылась граница между Россией и Великим княжеством Финляндским, Репины оказались в изгнании — с лишениями, бедами, нищетой. Художник написал мемуары «Далекое близкое», продавал свои картины. Он прожил в Куоккале тридцать лет.Фото: Александр БурыйМесто последнего упокоения Ильи Ефимовича Репина в «Пенатах». По завещанию в могилу Репина положили без гроба, а рядом посадили дерево…

Репин всегда сочувствовал трудящимся массам, с юности был связан с оппозицией, но в 1922-м в письме Чуковскому объясняет свое нежелание вернуться: «Ох, уж пока продолжается царство тьмы и невежества <…> Может ли меня тянуть в Россию?! России нет»… И вот начиная с 1926 года он пишет свою последнюю картину — аляповатый головокружительный «Гопак. Танец запорожских казаков». Он закончил ее в 85 лет.

Его уговаривали вернуться, в 1924-м в Москве и Ленинграде устроили юбилейную выставку. Ему предлагали звание народного художника, персональную пенсию, приехала в «Пенаты» делегация художников во главе с его учеником Исааком Бродским, но мастер лишь передал в дар России портрет Керенского и эскиз к «Манифестации». Для помощи по уходу за слабеющим отцом из России отпустили его младшую дочь, Татьяну, все дети по очереди дежурили возле Ильи Ефимовича до самого конца. Репин скончался 29 сентября 1930 года и был похоронен в парке усадьбы. Одно из последних его писем: «Прощайте, прощайте, милые друзья! Мне много было отпущено счастья на земле: мне так незаслуженно везло в жизни. Я, кажется, вовсе не стою моей славы, но я о ней не хлопотал, и теперь, распростертый в прахе, благодарю, благодарю, совершенно растроганный добрым миром, так щедро всегда меня прославлявшим».

Бенуа на смерть Репина писал, что это был замечательный художник, но время его прошло. И оказался не прав. Репин воспитал плеяду поистине замечательных художников — Серов, Кустодиев, Грабарь, Бродский, Малявин, Остроумова-Лебедева, Фешин, — ярко осветивших следующий этап русского искусства.

О себе Репин говорил: «Меня, может быть, поймут приблизительно через 50 лет». Его прогноз не оправдался — уже в 1930-е в СССР утверждали: есть три «Р» — Рембрандт, Рубенс и Репин…

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: