Хроники и Комментарии

Власть, расследования, сатира, фото

КРЫМ: взгляд Вашингтона. /Записки Анджелы Стент — экс-советника президентов США Билла Клинтона и Джорджа Буша/

Posted by operkor на 18 октября, 2021

Стент Анджела-

Среди всех проблем, осложнявших американо-российские отношения после 1992 года, самая тяжелая и спорная касалась постсоветского пространства и разногласий Москвы и Вашингтона по поводу их интересов в этом регионе. Запад полагал, что после 1992 года Россия постепенно смирится с утратой имперского статуса и двинется дальше.  Оглядываясь назад, нельзя не заметить, что эти ожидания, как и многие другие, грешили чрезмерным оптимизмом.

Драматические события 2014 года – присоединение к России Крыма и развязывание гибридной войны на востоке Украины – послужили напоминанием, что Соединенные Штаты и их союзники так и не смогли после холодной войны разработать такую архитектуру евроатлантической безопасности, в которой Россия имела бы свой интерес.

Все попытки склонить Россию согласиться с новым мировым порядком через Совет Россия – НАТО, механизм Соглашения о партнерстве и сотрудничестве ЕС и России, а также участие в «Большой двадцатке» и в Совете Европы так и не убедили Кремль, что Россия должна тихо смириться с потерей того, что считала своей законной сферой влияния, и с расширением НАТО и Евросоюза чуть ли не до ее порога.

Наверное, Западу следовало бы помнить, что Россия на протяжении всей ее тысячелетней истории трактовала свою безопасность через призму контроля над соседями. В этом она отличалась от других государств – Османской, Австро-Венгерской, Британской, Французской империй, – которые в конце концов приспособились к утрате своих имперских владений, как сопредельных территорий, так и заморских. Для России колонизация сопредельных территорий и покорение соседних народов была процессом постоянным.

На протяжении столетий Россия не раз сжималась, а затем вновь расширялась, «собирая земли» и восстанавливая свою евразийскую империю. Вспоминается крылатое изречение императрицы Екатерины II о том, что нет иного способа защищать границы России, кроме как расширять их. Владимир Путин считает, что действует в традициях российских правителей, обеспечивавших безопасность России за счет господства над ее соседями.

Крымский кризис высветил целый ряд устойчивых проблем в американо-российских отношениях. Происходящее на Украине имеет для России неизмеримо большее значение, чем для США или их европейских союзников. Украина по-прежнему остается приоритетом для России, тогда как администрация Барака Обамы в ходе перезагрузки и после избрания президентом Виктора Януковича стала уделять Киеву значительно меньше внимания в надежде устранить этот источник разногласий с Москвой. В Вашингтоне рассчитывали, что Европейский союз возьмет на себя основную роль в отношениях с Украиной. Для Москвы Украина представляет собой объект ключевых интересов, как внутренних, так и внешних. У США же интерес к Украине возникает лишь периодически.

Другую неискоренимую проблему представляла живучесть постсоветского синдрома на Украине. Неэффективная политическая система, безудержная коррупция и неспособность выстроить работоспособные государственные институты не позволяли снизить напряженность между желавшей присоединиться к Европе Западной Украиной и Восточной Украиной, которая ориентировалась на Россию.

Киевские власти палец о палец не ударили, чтобы восстановить согласие в стране, где возник серьезный раскол по вопросу о национальной идентичности. Вследствие этой разобщенности, а также из-за сомнительных украино-российских сделок по энергоносителям и в других отраслях Украина оказалась весьма уязвима к влиянию и нажиму со стороны России.

Непосредственные истоки крымского кризиса лежат в решимости Путина после возвращения в Кремль в 2012 году создать Евразийский союз – объединение бывших советских государств, которое привязало бы их к России как в экономическом, так и в политическом плане. Путин твердо намеревался не допустить, чтобы НАТО или Евросоюз еще ближе подобрались к границам России; Евразийский союз предполагался как бастион на пути этого вторжения. Хотя Казахстан и Беларусь уже подписали соглашение о таможенном союзе, ключевое место в новой структуре, которую выстраивал Путин, отводилось Украине. В Москве решили, что Украина непременно должна присоединиться к Евразийскому союзу. Но украинский президент, как и его предшественники, искусно разыгрывал то карту Евросоюза, то российскую.

В 2009 году Евросоюз усовершенствовал свою Политику соседства и по инициативе Польши и Швеции учредил Восточное партнерство, призванное способствовать укреплению связей с шестью государствами из окружения России – Украиной, Молдовой, Беларусью, Грузией, Арменией и Азербайджаном, – но не с самой Россией, что сильно задело Кремль. Программа Восточного партнерства задумывалась как альтернатива членству в ЕС, поскольку среди членов Евросоюза существовали крупные разногласия по поводу присоединения этих государств к ЕС; кроме того, Евросоюз только-только восстанавливался после экономического кризиса. Восточное партнерство предусматривало разнообразные программы, которые должны были способствовать становлению демократических и ориентированных на рынок обществ в странах, заинтересованных в более тесных отношениях с Брюсселем.

Янукович, заняв пост президента Украины, начал переговоры с ЕС о подписании Соглашения об ассоциации и Соглашения о глубокой и всеобъемлющей зоне свободной торговли. Вначале Москва как будто безразлично отнеслась к этим переговорам. Именно НАТО, а не Евросоюз, с точки зрения Кремля, представляло главную угрозу России.

Евросоюз же, главным образом под давлением Германии, настаивал на предварительном условии переговоров: Виктор Янукович должен освободить из тюрьмы своего политического противника Юлию Тимошенко. Она была приговорена к заключению за подписание газовых контрактов с Россией, которые, как утверждалось, были невыгодны Киеву. Но чем ближе были к завершению переговоры ЕС и Украины, тем больше они привлекали внимание Кремля.

Затем наступил критический момент: в Кремле осознали, что соглашения эти влекут за собой куда более серьезные последствия, чем изначально предполагалось. Подписав эти соглашения, Украина уже не могла бы вступить в Евразийский союз, и объем ее экономических отношений с Россией сократился бы. Экономики России и Украины – и в особенности Восточной Украины – в значительной мере взаимозависимы.

Евросоюз же предлагал Украине сделку, которая сулила ей серьезные экономические потрясения на время реформ, призванных в будущем сделать украинскую экономику более эффективной. Переговорщики со стороны Евросоюза подошли к переговорам с Украиной с достаточно узкой, технократической позиции и, видимо, не сумели оценить более широкие геополитические последствия своих действий.

В Кремле же развернули активную деятельность. Россия пустила в ход и кнут – например, ввела запрет на пересечение российской границы для большегрузных автомобилей с Украины, доставлявших украинские товары в Россию, – и пряник, стараясь разубедить Януковича подписывать с Евросоюзом Соглашение об ассоциации. Это сработало.

21 ноября 2013 года Украина объявила, что приостанавливает переговоры с ЕС. На проходившем 28–29 ноября в Вильнюсе саммите Восточного партнерства соглашения с ЕС парафировали только Молдова и Грузия; Украина и Армения воздержались (а Азербайджан и Беларусь не рассматривались как кандидаты на подписание Соглашения об ассоциации). Вскоре после этого было объявлено, что Москва предоставит Украине, экономика которой балансировала на грани дефолта, заем в размере $15 млрд, чтобы поправить дела. В Кремле явно вздохнули с облегчением, решив, что удалось избавиться от самого страшного кошмара – сближения Украины и ЕС.

Но Кремль не учел силу украинских уличных протестов. В ходе событий, которые представлялись Москве вторым пришествием случившейся девять лет назад «оранжевой революции», десятки тысяч украинцев заняли центральную площадь Киева майдан Незалежности в знак протеста против отказа правительства подписать соглашение с Евросоюзом.

Тех, кто хорошо знает, что такое Евросоюз – а это огромная структура, весьма неповоротливая и забюрократизированная, – могло бы удивить, что желание подписать торговое соглашение с Брюсселем спровоцировало такой взрыв общественного негодования. Но следует учитывать, что Евросоюз в глазах противников режима Януковича олицетворял все то, чего они были лишены, – они видели в нем институт, чья работа основана на ценностях и верховенстве закона, заботящийся о своих гражданах.

Разочарование итогами «оранжевой революции», неспособностью Ющенко и Тимошенко изменить к лучшему траекторию развития страны и возвратом к традиционной коррупции усугублялось ввиду резкой антипатии к России и ее попыткам поддержать непопулярного в народе президента. Протестующие на Евромайдане представляли собой весьма разнородную массу – от либералов и демократов до националистов умеренного и крайнего толка, – однако всех их объединяла ненависть к правящему режиму.

Главным образом это были выходцы из Западной и Центральной Украины. С самого начала манифестаций на Украине Кремль окрестил протестующих «фашистами» и «неонацистами» (таковые на Майдане действительно присутствовали) и заявил, как и в 2004 году, что за массовыми демонстрациями стоят США и их «спецслужбы». Революция на Украине стремительно превращалась в американо-российскую проблему.

Когда же протестующие полностью овладели Майданом, сбросили с пьедестала памятник Ленину, а позже столкнулись с попытками жесткой зачистки со стороны правоохранительных органов, в Белом доме поняли, что Соединенные Штаты не должны оставаться в стороне. Помощник госсекретаря по делам Европы и Евразии Виктория Нуланд прибыла на Украину и, выйдя на Майдан, раздавала протестующим хлеб, о чем широко сообщалось в СМИ.

Сенатор Джон Маккейн заверил собравшихся на Майдане в поддержке: «Америка с вами». Представители российских властей осудили «вмешательство» Америки в продолжавшийся украинский кризис, а выложенная в интернет запись телефонного разговора между Викторией Нуланд и послом США в Киеве еще больше обострила ситуацию.

На аудиозаписи слышно, как Нуланд оскорбительно отзывается о Евросоюзе и говорит, что среди оппозиционных лидеров, которые могли бы претендовать на президентский пост на следующих выборах, отдает предпочтение боксеру-тяжеловесу Виталию Кличко.

Естественно, эта утечка лишь подкрепила все утверждения России, что США выступают в роли кукловода и манипулируют украинской оппозицией, что делало последнюю нелегитимной в глазах Москвы. Таким образом, кризис на Украине с самого начала принял характер борьбы между Россией и Западом. И, несмотря на все заверения американской стороны, что США в отличие от России не рассматривали постсоветское пространство как сферу игры с нулевой суммой, стало очевидно, что так оно и было, и дальнейшие события только подтвердили это.

Кризис обострился 19–20 февраля, когда в результате кровопролитных столкновений на Майдане погибли сто человек и еще больше получили ранения. Россия обвинила митингующих, что это они развязали насилие, а те в ответ заявили, что первыми атаку начали подразделения особого назначения украинской милиции.

В разгар массовых беспорядков Евросоюз отрядил в Киев министров иностранных дел Германии, Франции и Польши для переговоров с Януковичем. На переговорах присутствовал и и бывший посол России в ВашингтонеВладимир Лукин.

21 февраля Янукович и лидеры трех оппозиционных партий подписали соглашение, которое предусматривало проведение досрочных президентских выборов не позже декабря 2014 года, конституционную реформу и независимое расследование кровавой бойни на Майдане. Официальные представители ЕС покидали Киев в полной уверенности, что им удалось достичь компромисса и кризис теперь пойдет на убыль.

Каково же было их изумление, когда на следующий день поступило известие, что накануне Янукович под покровом ночи бежал из Киева, а затем, как выяснилось позже, проведя несколько дней в районе Харькова, переправился в Ростов.

А тем временем в Киеве Рада проголосовала за освобождение из тюрьмы Юлии Тимошенко, за амнистию тем, кого режим Януковича обвинял в насилии, и за перенос президентских выборов на 25 мая текущего года. Кроме того, Рада отменила закон о региональных языках, что лишило русский язык статуса второго официального языка страны, и это провокационное решение, хотя и было вскоре пересмотрено, спровоцировало мощную волну недовольства.

Последний аккорд в плачевной саге Януковича прозвучал, когда простые украинцы начали толпами стекаться в Межигорье поглядеть на его помпезный президентский дворец, прежде надежно скрытый от глаз широкой публики, и дивились неумеренной роскоши, в которой обитал их беглый лидер. В его обширном имении с дворцом и садами обнаружились настоящий зоопарк с вольером для диких кабанов, богато отделанные, вычурно меблированные залы, мраморные лестницы, коллекция раритетных автомобилей – и унитаз из чистого золота.

Вопрос о том, как и почему бежал Янукович, вызвал ожесточение в отношениях между Вашингтоном и Москвой, и стало ясно, насколько трудно будет погасить украинский кризис. Российская трактовка фактов, связанных с бегством Януковича, была прямо противоположна западной, и между Россией и Западом началась настоящая информационная война.

Поскольку Кремль контролировал главные российские СМИ, те выдавали одинаковые, состряпанные по одному рецепту новостные выпуски: власть в Киеве захватила «фашистская хунта», незаконно свергнувшая демократически избранного президента. Российские СМИ гневно осуждали появившиеся в Киеве плакаты с портретом Степана Бандеры, сотрудничавшего в годы войны с нацистами. Соединенные Штаты, по утверждению российских СМИ, выступали главным покровителем и спонсором киевской хунты.

США же выдвигали предположение, что Янукович скрылся из страны, чтобы избежать суда и наказания, поскольку понимал, что ни при каком раскладе не сумеет победить на президентских выборах. Для Москвы его побег стал ударом. Кремль приложил уйму сил, чтобы не допустить ассоциации Украины с ЕС, но потерпел крупное поражение. Кандидат, на которого была сделана ставка, вышел из игры в ходе мятежа, за которым, по мнению Москвы, стояли Соединенные Штаты.

Возвращалась история 2004 года, когда казалось, что происходящее в Киеве на Майдане может повториться и на Красной площади в Москве. Снова ожили страхи российского президента и его резкое неприятие самой идеи смены режима и каких бы то ни было революций. Теперь, когда по окончании Олимпиады рейтинг популярности Путина взлетел, пришло время действовать.

Крым на протяжении более двух столетий занимал особенное место в сознании российского народа. Полуостров еще с XIX века был популярным местом летнего отдыха для состоятельной части россиян, и этот образ обессмертил в своих рассказах А. П. Чехов. Крым в силу своего стратегического положения был ареной жестоких сражений и во время Крымской войны XIX века, и во Вторую мировую.

В 1783 году его отвоевала у Османской империи Екатерина II, и с тех пор он оставался частью Российской империи, а после образования СССР вошел в состав РСФСР. В 1954 году в ознаменование 300-летней годовщины воссоединения Украины с Россией руководитель Советского Союза Никита Хрущев по не вполне понятным причинам решил «отдать» Крым Украинской ССР. На тот момент жест этот мало что значил, поскольку и Украина, и Россия были республиками в составе СССР. Но после распада Советского Союза тот административный маневр возымел самые серьезные последствия.

Крым служил яблоком раздора между Украиной и Россией с первых дней после распада СССР. Сразу после этого Россия и ее ближайшие соседи договорились, что будут рассматривать границы между бывшими союзными республиками как границы между новообразованными независимыми государствами. Но Крым воспринимался как исключение.

В начале 1990-х годов Государственная дума России при поддержке русскоязычного населения Крыма заявляла, что полуостров должен воссоединиться с Россией. Однако в конечном счете ситуация вокруг Крыма разрядилась. В 1994 году Россия, Украина, Соединенные Штаты и Великобритания подписали Будапештский меморандум, в котором соглашались уважать суверенитет и территориальную целостность Украины в обмен на ее обязательство расстаться с ядерным арсеналом, находившимся на ее территории.

Россию, естественно, в особенности беспокоила судьба Черноморского флота, базирующегося в Севастополе – единственном в распоряжении России незамерзающем порте (помимо сирийского Тартуса, но тот очень скромных размеров).

Первоначальное соглашение между Ельциным и Леонидом Кравчуком, которое предусматривало временное размещение Черноморского флота в Крыму на правах аренды базы у Украины, истекало в 2017 году. После прихода к власти Януковича договор аренды был продлен до 2042 года. Крымский вопрос, а заодно с ним и вопрос базирования Черноморского флота, как казалось, был урегулирован. Но так было лишь до тех пор, пока на улицы в украинских городах не вышли толпы протестующих.

Спустя несколько дней после бегства Януковича Путин объявил внезапные военные учения наземных и воздушных сил практически у порога Украины. Сотни российских военнослужащих в форме без опознавательных знаков (прозванные «зелеными человечками») вдруг стали появляться в Крыму. Министр обороны США Чак Хейгел предостерег Россию от интервенции на Украину.

Однако под лозунгом защиты русскоязычного населения Крыма от притеснений окопавшейся в Киеве «незаконной фашистской хунты» неопознанные люди в военной форме брали под охрану муниципальные здания по всему Севастополю и поднимали на них российский флаг. Затем подобные действия распространились на весь Крым, и начались угрозы в адрес размещенных в Севастополе военно-морских сил Украины. Контроль над Крымом постепенно сосредоточивался в руках людей, перешедших границу между Украиной и Россией.

Джон Керри назвал действия России «небывалым актом агрессии» и добавил: «В XXI веке нельзя вести себя как в XIX веке и так запросто вторгнуться в другую страну под явно сфабрикованным предлогом». Изначально Россия отрицала, что те люди в Крыму – российские военнослужащие, но через полтора месяца Москва этот факт признала.

Впрочем, крымская операция служила всего лишь началом куда более масштабной кампании, которая разворачивалась в серой зоне, где невозможно было установить, кто эти люди в военной форме и откуда они взялись. Государственный департамент в ответ на эти события распространил заявление под заголовком «Вымыслы президента Путина: десять ложных заявлений о ситуации на Украине».

На местах все развивалось стремительно. Уже 16 марта в Крыму прошел общекрымский референдум, и по данным, которые приводились Кремлем, 96 % населения Крыма высказали желание воссоединиться с Россией. Украина, Соединенные Штаты, Евросоюз а также крымско-татарское меньшинство населения полуострова, расценили общекрымский референдум как незаконный.

Это не остановило Путина, и 18 марта он торжествующе объявил в Кремле о присоединении Крыма: «В Крыму буквально все пронизано нашей общей историей и гордостью». В этой же торжественной речи Путин раскритиковал тех, кто намерен умалить величие России, и обвинил в переживаемых Россией трудностях внутренних и внешних врагов: «Раз за разом предпринимались попытки лишить русских исторической памяти, а подчас и родного языка, сделать объектом принудительной ассимиляции».

 По словам Путина, присоединив Крым, Россия всего лишь исправила историческую несправедливость.

Так Кремль поставил мир перед свершившимся фактом. Большинство государств не признали присоединение Крыма, а Генеральная Ассамблея ООН осудила ее, но вернуться назад было уже практически невозможно.

Анджела Стент, /советник президентов США по России  Билла Клинтона и Джорджа Буша/

«Взгляд Вашингтона на новейшую историю российско-американских отношений»

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

 
%d такие блоггеры, как: